Shadow (Тень)

      Галя нервно вышагивала по кабинету, мало того, что Шедоу ушёл так ничего и не сказав, так ещё и с Колей поругалась. Круглов встал на сторону Соколовой и назвал Галю бессердечной, после чего они разругались в пух и прах. Рогозина схватила телефон и набрала номер Лисицына.       - Костя, мы должны все это прекратить, — выпалила она, когда ей ответили.       - Что прекратить, тётя Галя? - донёсся до неё звонкий голосок Соколовой.       - Юля? - удивилась полковник.       - Да, это я, — усмехнулась Юля, — так что вы должны прекратить?       - Так ты уже в курсе? - догадалась Рогозина. - Прости меня. Я была неправа, что подговорила Лисицына так поступить с тобой.       - Тётя Галя, я сейчас не собираюсь с тобой об этом говорить, — отрезала Юля, — у меня свадьба через час. Извини, что не приглашаю, сама все понимаешь.       Юля повесила трубку, даже не дав полковнику шанса сказать, хоть что-либо. Галя устало села в кресло и упустила голову себе на руки, нет, она не плакала, просто осознав, что натворила, ей стало тяжело, и некому было поплакаться в жилетку. Если поехать к отцу и все рассказать, головомойки не избежать, или что ещё хуже, отец в своей манере объявит о том, что сама виновата, как будто она этого не знает. Вспомнив, что сегодня Валя должна быть на работе, Галя направилась в морг.       - Валя, ты на месте? - спросила Рогозина, заходя в прозекторскую.       За спиной захлопнулась дверь, и щёлкнул замок, Галя быстро обернулась. У дверей стоял Селиванов, положив руку на дверной замок.       - Открой немедленно, — приказала ему полковник.       - Ага, сейчас, — ехидно ответил ей Борис.       - Я сказала, открой дверь! - злость стала затапливать её, оттесняя чувство вины.       - Пока мы не поговорим, ты отсюда не выйдешь, — нахально начал патологоанатом, — а точнее, пока ты не прекратишь свои игры и не признаешь, что я нравлюсь тебе и что ты хочешь быть со мной.       - Борис, ты с какой колокольни в детстве навернулся? - рассмеялась Галя. - Обещание поужинать и сам ужин, это ещё ничего не значит – это, во-первых. А во-вторых, я люблю совершенно другого человека. И поверь мне, это чувство взаимно и прошло многие испытания.       - Это француз что ли? - поинтересовался Селиванов. - А может быть Круглов?       - Не твоё дело кто, — ответила ему Галя, подходя к двери и к Селиванову, — открой дверь!       Селиванов схватил её за руки, и потянул на себя, а затем прижал к стене.       - Я тебе не верю! - прорычал он, с ещё большей силой прижимая её к стене.       И только Галя приготовилась ударить Селиванова, как дверь слетела с петель, и в помещение ворвался Шедоу. Тенью скользнув к ним, схватил Бориса за шиворот и без усилий оттащил от Гали. После чего ударил в солнечное сплетение и отпустил, позволяя отлететь на пару шагов, дальше полёт остановил патолого-анатомический стол, с разложенным на нём инструментом. Схватив первый попавший под руку инструмент, которым оказались рёберные ножницы и, приставив их к паху Селиванова, прошипел:       - Ещё раз увижу рядом с Галей по вопросам не связанными с работой, кастрирую. Понял меня!       - Шедоу, отпусти его, — попросила Галя, повиснув на руке брата.       Шедоу ещё раз, взглянув на Бориса, которого сотрясала крупная дрожь, а голова кивала как у китайского болванчика, отпустил перепуганного патологоанатома. Резко развернувшись к Гале, он схватил её за руку и потащил за собой, не обращая внимания на её протесты.       Втолкнув Галю в её кабинет, Шедоу закрыл дверь, повернулся к ней и, не сдерживая своей злости, заорал на неё:       - Ты точно сошла с ума. Решила что ты вершитель судеб?       - Юлька тебе уже нажаловалась. А она не сообщила тебе, что я попросила прошения, — также не сдерживаясь, заорала она, — думаешь, я не поняла, что натворила?       - Да что с тобой разговаривать, всё равно все будешь и дальше делать по-своему, — закончил Шедоу, даже не услышав её.       Развернувшись на каблуках, Шедоу вышел из Галиного кабинета и направился в буфет, где его ждали счастливые молодожёны и Круглов.       - Ну что? - хором спросили Юля и Коля, которые прекрасно видели, как Шедоу протащил Рогозину в сторону её кабинета.       - Я её совершено перестал понимать, — вздохнул он, — ни капли раскаяния.       - Я предлагаю игнорировать её, пока она не поймёт что натворила, — предложила капитан.       - Юля, это жестоко, — решил вмешаться Костя, но тут же стушевался под суровым взглядом своей дорогой жёнушки.       Лисицын понимал, что Юля неправа и решил с ней поговорить, когда рядом не будет Шедоу и Николай Петровича, ведь Галина Николаевна давала ему возможность отказаться от её плана, он сам принял решение и отвечать ему.       Решение было принято, но если бы они знали, к чему это приведёт, то прислушались бы к словам Лисицына.