Одержимость с привкусом ладана

Эмоции превратились в ветер, разнося дрожащий от отчаяния звонкий голосок девочки : "Пожалуйста, не улетай!" Малышка сметает подолом чересчур длинного платья алмазные капли росы с сочной, изумрудной, точно бездонный океан, травы. Весна неловко бежит за ней и просит то ли прощения, то ли прощания. Из-под длинных и пушистых ресниц глядят на мир раскаленные до ледяной бирюзы, не по-детски вдумчивые и внимательные, точно седой январь, глаза. И каждому смотревшему в них казалось, что улыбка во взгляде юной принцессы была сильнее, синее, глубже, чем сама необъятная небесная гладь. Девочка остановилась, переводя обрывавшееся дыхание, печально глядя вслед навсегда удалявшемуся в лиловое от первых лучей солнца небо другу, так легко разбившему маленькую, нежную надежду - "А что если он останется?". Длинные, изящные пальцы мужчины сомкнулись на худеньком плечике, аккуратно, но настойчиво требуя внимания. Все такой же прекрасный, как и тысячелетия назад, но все же несколько надколотый рядом с пожаром, бушевавшем в душе дочери, Трандуил присаживается рядом с ней и аккуратно стирает обжигающие дорожки с нежных щек. - Что случилось, Нимираэль? Принцесса бросилась к королю на шею, пряча зеркальное отражение его собственных очей, в безопасное и теплое отцовское плечо. - Я думала, если дам ему выбор, мой соловушка останется со мной, - трогательное признание смягчило душистое апрельское утро, - а теперь я осталась одна. - Ты уже совсем большая, дочка... - тепло ответил Владыка, невесомо, точно держал в объятиях хрупкую тень, обнимая малышку, - ...тебе нужно понять, что даже если очень-очень дорожишь кем-то, важно найти в себе силы предоставить ему свободу выбора, иначе рискуешь потерять самое важное - доверие. Его бархатный голос внезапно оборвался, а взгляд будто заволокло грозовым облаком - воспоминания, которые не давали ему покоя в течение невероятно долгих лет настойчивым мороком пролетели перед растерянным эльфом. Нет, невозможно тревожиться одним и тем же липким страхом столько безмолвных веков - вот она, одно из самых дорогих его сокровищ, такая теплая, пахнущая черемухой и молоком; в его руках. - Неужели он совсем меня не любил, папочка? - Хрустящий шепот опаливает шею, и Владыка вздрагивает. - Разве можно тебя не любить, лучик? Заливистый, заразительный смех и очаровательные ямочки на бледных щечках - Нимираэль воистину была прекраснейшей даже среди удивительных эльфиек. - Пойду насобираю цветов для мамы, ей будет приятно, - доверчиво пропела вмиг повеселевшая принцесса и разноцветным вихрем унеслась в сторону розовых кустов. - Нет нужды прятаться, моя королева, я знаю, ты здесь, - усмехнулся мужчина, выжидающе испепеляя синими, стеклянными очами место, где как раз стояла я. - Никто не прячется, - намеренное копирование его издевательского тона и будоражащего сердце взгляда, - просто наблюдаю за такой милой, семейной идиллией. Эта плутовка, великий король Лихолесья, вьет из тебя веревки так же легко, как старая Мара плетет свои заклинания. - Роксана! - глухое рычание в голосе мужа больше ни капли меня не пугало, а лишь сильнее распаляло чуть было задремавшую чувственность. - Если бы не твое положение... -А по чьей милости я оказалась в таком положении? - мурлыкающий шепот и сладкий, торжествующий взгляд победителя - шах и мат, Ваше Величество. Белая ладонь непроизвольно потянулась к заметно округлившемуся животу. - В том и дело, - теплое дыхание на шее и длинные пальцы, аккуратно улегшиеся поверх моих, - так ты становишься еще более желанной. - Надеюсь, что у этого разбойника будут мои глаза, - стремясь уйти от слишком обжигающей темы, невпопад ответила я, - слишком уж много голубых очей в моем окружении. Заискивающий смешок неумолимого мужа на ключице, и все желание сопротивляться пропадает, будто сметенный прибойной волной светлый песок. Наше королевство наконец-то обрело хрустальный, сияющий мир и лиловую, точно карамельные облака, гармонию. В Эреборе, царстве гномов, появился новый король - Торин Дубощит,( подумать только, именно с ним я некогда делила темные закутки мрачного подземелья!), мудрый и горячо уважаемый своим народом. Отношения с сим правителем уже не казались такими звеняще-натянутыми, как раньше, что не могло не радовать вечно трясущуюся от суеверных страхов королеву. Я так ужасалась мысли, бродящей с черной свечой в костлявых руках рядом с кроватью в самую холодную, безлунную ночь, что однажды, открыв глаза, перед взором окажется не резной, точно кремовая кость, потолок роскошной опочивальни, а грубый, темно-каштановый и деревянный - почти забытый кусочек стертого прошлого. Каждое чистое утро начиналось с моего дрожащего, точно платиновая струна отчаяния, вопроса: -Как ты себя чувствуешь, мой король? -Я все так же болен... Бесполезно пытаться скрыть безрассудную улыбку в складках прохладных простыней - он знал. И мир никогда не был счастливее.