Чайки

Дальше начались побеги, погони, стрессы, психи и убийства. Герми рыдала по ночам, перебинтовывая наши с Роном бока, которые нам мяли и рвали гнавшиеся за нами Пожиратели, причитала, умоляла быть осторожнее. А ещё — сминала в исхудалой руке колдографию Снейпа по ночам, шепча его имя в бреду. А потом он появился. Была, по-моему, третья неделя нашей одиссеи (словечко я это подхватил у Гермионы, она его в какой-то маггловской старой книжке вычитала). Продукты тогда были почти на исходе, у рыжего продралась куртка, да так, что даже Репаро не могло её толком залатать. Герми тогда сидела у костра, а мы с Роном дремали после ночного перехода, сил вообще не оставалось. Внезапно она вскрикнула. Я сквозь сон услышал шорох падающей и мнущейся книги и лёгкий свист невербально посланного заклятья. — Гермиона, пообещай, что в следующий раз встретишь меня подоброжелательнее, хорошо? — донеслось из-за кустов. Герми снова вскрикнула, метнулась в сторону от костра — по палатке запрыгала рваная тень — и бросилась на шею обладателю так знакомого мне голоса. Мы с Роном рванули из палатки, спотыкаясь о разбросанные вокруг костра дрова, и побежали к Снейпу. Тот стиснул в своих объятьях нашу малышку. Рядом лежал большой мешок, из которого Рон вытянул новую жилетку, предусмотрительно захваченную Снейпом из какого-то маггловского магазина. — Мистер... профессор... — Северус Тобиас Снейп, к вашим услугам — буркнул Снейп, прижимая к себе Гермиону, которая стояла, зажмурившись и не шевелясь, изредка дотрагиваясь губами до шеи или щеки профессора. — Сс..ссснейп, сэр, спасибо, — Рон проговорил привычное обращение скороговоркой, вытаскивая из пака остальные вещи. Я наблюдал то за ним, то за нашей парочкой. — Северус, расскажи, что там происходит, — сказала наша умница, когда Снейп отстранился от неё. Снейп с явным неудовольствием отклеился от Гермионы и, сев у костра и посадив её на колени себе, начал рассказывать. Дамблдор пытается справиться с атаками Пожирателей на Хогвартс, но они постоянно находят бреши в его защите; есть много раненых, и он, Снейп, не справляется с заказами от мадам Помфри. Тёмный Лорд рассержен, троице удаётся пока что ускользать от него. — А как там моя Лаванда? — внезапно подал голос мой вспыльчивый друг. Гермиона ласково глянула на него. — В порядке там она. Недавно разбила Костерост, пришлось снять с неё баллы, — Рон улыбнулся. Я задумался, и очнулся от молчания. Все выжидающе смотрели на меня. И я, кажется, понял. — А как Джинни? — сорвалось у меня с языка. — Это она подставила подножку Лаванде. Рон рассмеялся так, будто его Филч защекотал. — Мальчики, сходите за водой, а? — промурчала она, не отрывая взгляда от профессора. — Та у нас же она ес... — Хорошо, мы сейчас сходим, а заодно и грибочков наберем к ужину, — я пихнул Рона в плечо, всучив ему вёдра, потом схватил его за предплечье и утащил от костра. — Гарри, ты чё творишь? — возмутился мой напарник. — Рон, ты слепой? Им надо побыть вдвоём, понимаешь? ВДВО-ЁМ! А знаешь, что делают два соскучившихся друг по другу влюблённых? — Та ну нафиг, чтоб Герм... — Да заткнись ты! Пошли уже, думаю, минут 20 им хватит. Мы вернулись с ведром воды и несколькими грибами — Рону посчастливилось обнаружить и откопать грибницу шампиньонов. Гермиона выползала из палатки с блестящими глазами и растянутой на всё лицо улыбкой. Следом за ней выполз Снейп, запахиваясь в свою необъятную чёрную мантию. — Ну что, мальчики, как сходили? — задорно поинтересовалась она. Мы с Роном переглянулись. — Нормально. Как видно, вам тоже было нескучно. Герми захихикала. Снейп ушел через полчаса, перед этим объяснив, зачем нужно каждое из его новых зелий, армаду которых он притащил нашей всезнайке. Та с восторженным видом приняла их и чмокнула зельевара в щёку. Я не поверил своим глазам — он смутился! У него есть румянец, и он опускает глаза! Он смутился! Я, наверное, долго стоял, ошеломленный увиденным, потому что мой друг больно ткнул меня локтем в бок. Вообще, как бы ни было это странно признавать, но Снейп нас спас. И потом спасал, когда прибывал туда, где мы находились. Герми зачаровала ему свой платок вместо порт-ключа — Рон, помнится, долго наблюдал за этим процессом, а потом просто чуть ли не в ноги поклонился нашей знайке, признавая её интеллект. Однажды мы с Роном решили пронаблюдать за нашими любовничками. Вместо "похода за водой" мы спрятались за подходящими кустиками, так, чтобы по тени на полотнище палатки видеть всё, что в ней происходит. Честно говорю, ничего сверхъестественного не увидел. Даже признаюсь — никаких подробностей разглядеть не удалось, разве что очертания груди Гермионы (ммм!) да шикарную — что меня опять удивило — фигуру Снейпа. Он был сверху всё время, причём ласки у них были долгие, и я даже не сразу понял, когда они переросли в... нет, сексом я это не назову. В занятие любовью. Герми приглушенно стонала, Снейп часто рычал и покусывал её шею. Она, такая умная, такая... тонкая... чувственная... Это было красиво. Нет, ничего больше не скажу — это было шикарно. Рон поник тогда — я ведь помню, как он Гермиону добивался. Мне его даже ненадолго жаль стало. Но Гермиона его в своё время отшила, и он угнался за Лавандой. Да видимо, не до конца забыл. Мы подождали, пока они оба достигнут наслаждения, потом погнались за водой и вернулись. — Если с моей Гермионой хоть что-нибудь случится, Поттер и Уизли, вы оба будете остаток жизни под Круциатусом доживать, ясно? — сказал он нам на прощание тогда. И я лично сам себе зарёкся — уберегу. Сберегу для этой чистой любви. А однажды Снейп сделал немыслимое. Он аппарировал к нам с Лавандой и Джинни. Нашей с Роном радости не было границ. Мы вдвоём, грязные и нечёсанные, помчались к нашим девушкам. Они нас приняли, расцеловали, измазавшись в земле и копоти, которыми были вымазаны наши морды, и начали наперебой рассказывать о произошедшем. В Хогвартсе все ученики разделились на "плохих" и "хороших". Предводителем первых стал, что неудивительно, Драко Малфой, а вторых — как ни странно — наш Невилл. В Гриффиндоре много раненых, и все в основном получили на дуэлях. Убили Симуса Финнигана в одной из стычек, в другой от потери крови умерла Мариэтта Эджком. А так пока всё тихо и спокойно. Если вообще состояние войны можно называть "тихим и спокойным" Гермиона трансфигурировала мантии девочек в палатки, и на этот раз за водой никто не пошёл... Я сейчас думаю — что бы было, если бы мы, уничтожив все крестражи за пределами Хогвартса (внутри него справлялись Джинни, Лаванда и напросившаяся в помошницы Полумна Лавгуд), не вернулись бы к Хогвартсу, а ещё бы попетляли по лесу. Не знаю, отвечаю я сам себе. Но пришли мы, что называется, вовремя. Мы решились вернуться через Запретный лес, чтоб не привлекать много внимания. Да уж, не привлекли. Напоролись на головной отряд Пожирателей во главе с самим Тёмным лордом. Сотни проклятий полетели в нас, и нам просто крупно повезло, что часть мы отразили Протего, а часть просто прошла мимо. Мы долго отбивались, потом к нам на помощь прибежали вызванные патронусом Рона учителя, и распределение сил стало более — менее равным. Вот только Гермиона постоянно оглядывалась вокруг. Когда появился Снейп я не помню, всё моё внимание было тогда поглащено Волан-де-мортом. Этот упырь не давал мне передохнуть, разбирая мою защиту просто по кирпичикам. Но когда же я-таки обрел возможность перевести дыхание, я оглянулся. Гермиона обнималась со Снейпом, пока они запускали в кишащее дементорами небо своих патронусов — двух выдр. "Слава Мерлину!" — подумал я и вернулся к своему противнику. В пылу битвы я снова всех потерял из виду. Очнулся от боевого угара я тогда, когда мы уже добивали последних Пожирателей. Последние зелёные лучи летели вдогонку чёрным мантиям. Одна "Авада" пролетела прямо между мной и Тёмным Лордом, но я не обратил на неё внимания. Невилл перерубил бошку этой серой дряни — Нагайне. В ту секунду я из всех оставшихся сил швырнул в Лорда зелёным лучом. Тот отлетел, его палочка выстрелила куда-то вбок чем-то непонятным, и он сдох. Сука, он сдох! НАКОНЕЦ-ТО!! Все, помню, ликовали так, что мне уши заложило. Рон успокаивал Лаванду,у которой была сломана левая рука, я получил патронуса Джинни — с ней всё хорошо, она с мадам Помфри. А где Герми? Я шарил глазами по лесу и по близлежащей поляне. Вышел из лесу, позвал её. И увидел. Она сидела аккурат напротив Хогвартса на холме. Я подбежал к ней, моля о том, чтоб всё было хорошо. В голове прокручивались последние события. Вспомнилось непонятное проклятье, посланное Волан-де-мортом в никуда. Я молил всех святых, чтобы то, о чём я сейчас подумал, не сбылось. И становясь за спиной Гермионы, я увидел, что мои худшие опасения сбылись. Рядом с ней лежал абсолютно бездыханный Северус Снейп. — Герми... Герми... очнись! - выдохнул я, не в силах придумать ничего иного. — Оставь меня, — прошептала она. Щит, установленный Гермионой над местом её покоя, так никто и не смог пробить, даже оставшиеся в живых матёрые авроры. Я навещал её каждый день, когда мог. Первой ночью она собственноручно вырыла яму в земле глубиной в полметра, видимо, на большее её сил не хватило, уложила туда Снейпа и сама там уснула. Днём она иногда вылезала из ямы, но никогда не выходила за пределы щита. И ни с кем не разговаривала. Однажды из окна Хогвартса я увидел, как она разгоняет камнями невесть откуда взявшихся чаек. Они наряду с воронами набросились на трупы после битвы, очистив поляну. Я вышел к ней. Вокруг её щита валялись подбитые птицы, штук 6-7. Она сидела, свесив ноги в могилу и смотрела сквозь всё куда-то вдаль. Я сел у границы щита. Внезапно она запела. — Я тебя похоронила Поздно ночью за рекою. Месяц плакал и смеялся, Обезумевший от горя. Положила тебя в землю. Проводила долгим взглядом. Нарвала тебе рябины. И легла послушно рядом Спать. Мелодия была простой, но надрывно-грустной. Я еле сдерживался, чтоб снова не зарыдать. А она всё пела, тихим, слабым, охрипшим голосом. Её спутанные волосы свисали вдоль её лица противными сосульками. Одежда уже давно износилась. Но не было трупного запаха, видимо, на Снейпе были чары консервации — последнее, что она сделала в здравом рассудке. Она перевела взгляд на небо и продолжила: — Утром прилетели чайки. Съели все твои ресницы. Я кидала в них камнями. Отвратительные птицы. Не кричите, умоляю! Мне от ваших криков душно. Я вам вырву свое сердце. Мне оно уже не нужно. Тут я не выдержал и убежал. Как я понял, это была последняя вещь, ради которой открылся её рот. Через несколько дней, когда я вновь посмотрел на холм из окна, чайки уже без опаски кружили над куполом, под которым покоились два недвижимых тела. Каждый год, в день победы над Волан-де-мортом мы с Джинни ходим к склепу, выстроенному над куполом, который держится до сих пор, и кладём у него 2 розы — алую и чёрную. И почему-то в этот день сюда всегда прилетают чайки. Если в первый раз мы ещё праздновали этот день, то в последующие мы вчетвером — Рон, я, Джинни и Лаванда — носили траур и никуда не выходили из домов. Рон назвал свою первую дочку Гермионой. Я своего сына — Северусом. Вот она, настоящая любовь.