Мужская ревность: причины и последствия.

Довольно долго тонированный Кадиллак Эскалэйд петлял по узким улицам и, наконец, припарковался у входа особняка в викторианском стиле двухсотлетней давности из серых замшелых камней с причудливой лепниной на фасадах. Один из ведущих мировых дизайнеров, Кристиан Одижье, снимал его для своих не слишком частых визитов в Лондон. Еще тридцать минут ушло на дружеские объятия и шутки из разряда "черного" юмора о смерти и странностях загробного мира. И вот цель была достигнута: Майкл оккупировал кабинет хозяина, закрыв за собой дверь на задвижку и уютно устроившись в кресле перед монитором ноутбука – впервые за несколько месяцев он хотел побыть в полном покое и почти девственном одиночестве. К тому же, возможность стать причиной очередной серии шуток про тайные страсти доктора Смерть его совсем не радовала. Достаточно было и того, что он удивил Кристиана и его семью, появившись на пороге дома так внезапно и без обычного многочисленного сопровождения. Майкл надеялся, что на вопрос о Тони он ответил вполне достойно: "Малыш слегка перебрал накануне". Он же не соврал? Лишь немного исказил ситуацию в свою пользу.       Чуть подрагивающими от нетерпения пальцами Джексон порхал по кнопкам клавиатуры и открывал все ссылки подряд, выдаваемые по запросу Бенедикт Камбербэтч. Сначала он листал многочисленные фото, вглядываясь в запоминающееся, такое необычное лицо. Высокий лоб, ясные серые глаза, странная улыбка. Именно – странная, словно парень погружен исключительно в себя и свои тайные мысли. Он не слишком фотогеничен, но образ насквозь пронизан неуловимой тайной. Потом Майкл открыл YouTube и жадно всматривался в кадры разных видео нарезок. Съемки, спектакли, отрывки из фильмов... Очень много Шерлока – видимо, любимый персонаж поклонников. Как логическое завершение анонимного виртуального знакомства, Джексона заинтересовала парочка фан-видео, и он очутился на каком-то форуме. По мере просмотра страниц многочисленных признаний шерлокоманок, глаза Майкла округлялись от удивления. Он случайно попал в святая-святых: в зал славы однополой любви и удивительных фантазий фикрайтеров. Уж кому, как не ему, знать все злачные местечки и закоулки ресурсов. Он частенько проникал в чужие мечты, скрываясь под чужими именами. Порой чтиво, которое выходило из-под пера поклонников, было весьма неплохим и заставляло вспотеть от желания кончить. Сейчас все было по-другому. Творчество было не в честь него, а в честь совершенно чужого и незнакомого парня. Рисунки поклонников и виртуозно выполненные коллажи знакомили Майкла с новой стороной отношений знаменитого детектива и его друга, а они нравились ему куда больше, чем погони и перестрелки. Мозг работал так интенсивно, что капельки пота струились по позвоночнику. С каждым новым артом, где гибкое тело Шерлока Холмса плавилось в объятиях хоббита, внутри росла горячая и пульсирующая сфера. Она плавно перемещалась от солнечного сплетения к паху и обратно, делая брюки тесными и неудобными. Майкл был похож на безумного фаната, но его это нисколько не смущало. Наоборот, он стиснул давно стоявший колом член до боли и почти взвыл от удовольствия. Наскоро расстегнув ремень и молнию на брюках, скользнул ладонью под резинку белья и откинулся в кресле с блаженным вздохом. Смочив слюной большой палец, погладил глянцевую головку, собирая выступившую каплю влаги, и втянул воздух сквозь стиснутые зубы от пробежавшей по телу дрожи. Влипнув немигающим взглядом в монитор, Майкл до последнего старался сфокусироваться на белом, нарисованном теле, изгибавшемся от желания, и ярких аквамариновых глазах на фото, смотревших с другого окна на экране. Возбуждение было настолько сильным, что Джексон сомкнул пальцы, причиняя себе болезненную, но такую сладкую муку, и резко прогонял через кулак, отчаянно желая скорее кончить. Всего пара толчков в тесный плен ладони – он выгнулся в кресле, простонав незнакомое имя "Бе-е-н...", и задохнулся от яркого, фееричного оргазма. Вовремя накрыв багровую головку ладонью, он успел поймать струю белесой мути. Через мгновение, тяжело дыша, Майкл неторопливо поднял рубашку повыше и размазал семя по животу, вышептывая, смакуя заново: "Бе-ен..." Случайно задетая мышь спонтанно кликнула на видео, и Джексон судорожно сглотнул слюну пересохшим горлом: на мониторе предмет его нечаянного вожделения танцевал знаменитый Триллер на какой-то вечеринке... Видео закончилось, но оторвать взгляд от застывшей картинки не было сил. В голове была абсолютная пустота, словно все мысли, одурев от мозгового штурма, болезненной мастурбации и стремительного потока информации, вдруг умчались в туманный Неверлэнд. Майкл точно попал в вакуум – он был опустошен физически и никак не мог создать четкий план на ближайшее время. Все ускользало, менялось и трансформировалось в некую таинственную непонятность. Впервые Майкл не понимал, как достигнуть цели, не раскрывая своей тайны. За годы в зазеркалье он впервые пожалел о том, что "умер". Осознание, что он варится в "собственном соку", общается только со старыми, проверенными годами людьми и не заводит новых знакомств, стало настоящим открытием. Оно пришло внезапно и окатило холодом. Сердце, едва нашедшее привычный ритм после недавнего оргазма, замерло на миг и заново погнало кровь тяжелыми толчками. В ушах зазвенело, Майкл сильно сжал пальцами виски и простонал: " Блядь, да я же в клетке... Я снова в чертовой золотой клетке... Как я мог так попасться?" В голове выстраивались миллионы комбинаций. Заново взвешивались все "за" и "против", выдвигались предположения и отметались прочь. Почему все шло отлично до этого дня? Он ни разу не пожалел о содеянном, и вот, стоило нечаянно запасть на красивого парня: его прекрасное настоящее стремительно рухнуло в доли секунды и он остался посреди развалин своего, искусно созданного рая? Почему именно сейчас, когда открыты все пути, по крайней мере, ему так казалось, он вынужден отступить и сделать шаг назад? Впервые его желание было невыполнимо, и такой расклад ужасал. "Нет... полная хуйня! Все, как раньше – недолгая разработка объекта службой безопасности, контракт о неразглашении, счет с шестью нулями и согретая желаемым телом постель. Я слишком устал и действительно много пью. Пора бережнее относится к своему здоровью, уже не мальчик..." Все тревоги быстро отошли на задний план, и Майкл почти повеселел. Ему снова удалось придумать детскую отговорку и убедить себя в благополучном исходе. Телефон настойчиво завибрировал в кармане пиджака – время уединения истекло. Пора возвращаться в реальность из таких запредельных фантазий о странном, невыносимо желанном парне. Джексон с сожалением поднялся с кресла, коснулся губами кончиков сомкнутых пальцев и прижал их к щеке на фото Бенедикта в мониторе. Пара кликов мышкой, и история его серфинга в интернете за последние пару часов была уничтожена.

***

Путь к ночному клубу занял час с лишним. Холеный Кадиллак грузно урчал в вечерних пробках, давая возможность старым приятелям неторопливо посплетничать об общих знакомых. Кристиан был заметно возбужден. Он часто прикладывался к бокалу с шампанским, и его смех становился все громче. Майкл тихо чертыхался про себя, уже сильно жалея, что поехал на вечеринку. Решив, пробыть на ней не более получаса, он почти успокоился и даже сумел абстрагироваться от бесконечной болтовни Одижье.       Джексон с удовольствием смотрел на сияющие неоном вывески и изысканно украшенные витрины бутиков за окном. Древний венценосный город лениво завершал день и, как океанический круизный лайнер, мерцающим фейерверком уходил в ночь. Накатило благостное спокойствие и умиротворение. Не было почти никаких мыслей, лишь далеким фоном голос Кристиана и мерное покачивание авто. Майкл чуть выпал из времени, когда вдруг ощутил неясную прохладу. Вспомнился Тони: внутри болезненно сжалось и сразу отпустило. Сублимированный эгоизм Джексона редко потакал всплескам жалкого подобия вины. Свое мнение и действия Майкл считал самыми правильными и логичными, они не подвергались сомнению и самоанализу. Антон слишком много на себя взял – нужно знать свое место. Но где-то далеко, в самом уголке памяти, возникла почти размытая картинка: подросток лет шестнадцати с длинноухим плюшевым зайцем в руках смущенно топчется на пороге его, Майкла, спальной комнаты. За окном громыхает, и ночной ливень сметает все к чертовой матери – гравий с дорожек сада, землю с клумб и... запреты. Все запреты... Очередной раскат грома, и мягкие теплые губы шепчут совсем рядом: "Я хочу быть с тобой", а длинные волосы ночного гостя до одури приятно щекочут Майклу там, внизу... *** В полумраке лабиринтов ночного клуба зыбко стелился дым, и весь интерьер плавился в красно-голубом световом сюрре. Грохот музыки мешался с хохотом гостей и блеском стразов на именных шмотках. Гламурный пафос Лондона радовался новым гандонам! Майкл обожал чокнутых и влюбленных в работу людей – Кристиан был из таких. Только ему пришло в голову перепрофилировать завод по модернизации старых Кадиллаков в линию, производящую презервативы Haute couture. Крис крепко поддерживал его за локоть и по ходу движения к сцене представлял мимоходом гостей. Моментами Майкл отключался и забывал кивать на " Паоло Санчеса", свое новое имя. Тогда модный дизайнер толкал его локтем в бок и шептал на ухо: "Просыпаемся, милый!" В ответ Джексон растягивал улыбку и сипло выдавал: " Иди на хуй! Может, еще воскреснуть?".       Через четверть часа началась официальная часть, и ЭмДжей решительно остался в одиночестве, поблагодарив за приглашения встать поближе к сцене. Ему хотелось посмотреть на веселящихся людей, ощутить себя в центре всеобщего кайфа и движения. Омыться грязными потоками чужих, таких разных аур и зарядиться энергией. Джексона веселила атмосфера вокруг – он попал в гудящий муравейник, и никому не было дела до его бороды, усов и стильной неизменной федоры. Он был, как все, и сливался с толпой. Прекрасная новая жизнь почти без условностей!       Взяв с подноса проходящего официанта бокал с шампанским, он заметил в углу зала свободный столик и двинулся к нему. Хотелось предупредить Кристиана о своей временной дислокации, и Майкл поднялся на носочки разыскивая его в толпе. Через пару минут стала понятна безнадежность этой затеи, и он решил послать смс, зная, что Одижье не расстается с телефоном ни на миг. Повернувшись, он неосторожно шагнул вперед и почти упал в чьи-то крепкие руки. - Оу!.. Простите... Они сказали извинения в унисон и рассмеялись. Молодой человек галантно достал носовой платок и стал собирать капли пролитого шампанского с лацкана пиджака Майкла, продолжая рассыпаться в извинениях. Джексон поднял взгляд и оторопел: тот, на чьи фото он увлеченно дрочил пару часов назад, виновато улыбался и приводил в порядок его одежду. Мозги вскипали от напряжения, и, понимая, что выглядит, как пьяный идиот, ЭмДжей невнятно промямлил: - Вы очень любезны, я благодарен. Простите, что доставил вам столько хлопот... В королевских извинениях, которые так умиляли публику, он преуспел за долгие годы. Но сейчас, когда сердце вырывалось из горла, а внутри лопнул огненный шар, даже эта отшлифованная фраза давалась с огромным трудом. - Не стоит благодарностей, ведь это я был весьма неуклюжим! - Бен широко улыбнулся, и свет софита случайно скользнул по его лицу. Глаза такие же ясные, как на многочисленных снимках. Вот только растрепанные кудри Шерлока сменила стильная стрижка. На нем был темный костюм, словно сшитый специально, настолько изумительно он сидел на подтянутой фигуре. Молодой человек излучал невероятный позитив и добродушие. В нем все было исключительно совершенно! Даже не слишком изысканный аромат Attimo от Salvatore Ferragamo – верх великолепия. Самое время осмелиться и предложить Бену выпить, завязать знакомство и ... Внезапно накатил ужас: Майкл решил, что Бенедикт его сейчас узнает, настолько пристально молодой человек вглядывался ему в лицо. "У меня отклеилась борода! Черт! Черт! Я всегда знал, что у меня кривые руки – лучше бы Тони сделал мой грим! Я чертов идиот!" Паранойя нарастала с каждым мгновением. Он проклинал себя за все разом: что отказался от бодигарда, что не сможет найти выход обратно, что улыбающийся Бен сейчас крикнет на весь зал любимый клич миллионов – "Это Майкл Джексон!" – и обезумевшая толпа сметет, разорвав на сувениры. Паника достигла апогея, когда актер участливо коснулся его руки прохладными холеными пальцами и склонился к виску: "Вы в порядке, сэр?" Казалось, Майкл в один миг покрылся ледяной коркой. Задыхаясь от волнения, он прошептал из последних сил: "Мне нужно срочно уехать. Простите..." Джексон едва сдерживался, чтобы не бежать и не привлекать к себе внимание. Осторожно пробираясь сквозь толпу, он обхватил ладонью горло, чтобы успокоить рвавшееся наружу сердце. Загустевшая от страха кровь тяжело толкалась в виски, а ноги были почти ватными. Последнее усилие, очередная победа над собой, и он даже не помнил, как миновал служебный вход и оказался в спасительном Эскалэйде. Едва захлопнулась дверь, машина тронулась с места, унося Джексона в ночь, подальше от заманчивого искушения и ясных светлых глаз.

***

Когда захлопнулась входная дверь и в номере повисла тишина, Антон еще долго невидяще смотрел в потолок. По щекам беззвучно катились слезы, и он отчаянно пытался осознать происшедшее. Обида захлестывала, а в мыслях застывали картинки из недавнего прошлого: прищуренные от злобы глаза Майкла и то, как он бьет его наотмашь по лицу. Антон даже не предполагал, что Майк способен на такое. За столько лет рядом он никогда не видел подобной ярости. Да, Джексон любил устраивать истерики и частенько колотил посуду. Бывало, он мог разнести все помещение, оставив только стены, если был в бешенстве. Особенно виртуозно у него получалось добивать словами: он точно знал слабые места собеседника и легко попадал в цель, совершенно не чувствуя вины. Шляйтер никогда не анализировал такие ситуации, он только сейчас вдруг понял, что на Майкла никогда и никто не держал обиду. Ему, как избалованному ребенку, прощались все гадости и всё спускалось на тормозах. Своим обаянием и харизмой он засрал мозги всем, кто его окружал.       ЭмДжей всегда точно знал, что хочет, и манипулировал людьми по своему усмотрению. Да, бывали просчеты, и он за них дорого заплатил. Обычно людей учили такие ошибки, но не Джексона!       Подставив плечи под тугие струи воды в душевой, Антон продолжал размышлять и прислушивался к внутренним ощущениям. На душе было тревожно: впервые он не чувствовал к Майклу ничего. Словно со звоном в ушах от того удара по лицу лопнула невидимая связь, и вот-вот он окажется на свободе. Чем больше парень копался в себе, тем ощутимей становилось самое страшное. Туманность и непонятность разворачивалась и, как раковая опухоль захватывала новые ореолы сознания, топила все прежние чувства и начинала клокотать... ненависть. В бессильной злобе Антон стукнул ладонью по стене, отделанной каменной мозаикой, и, захлебнувшись брызгами воды, прошептал: "Чертов покойник!.. На хуй! Надо съебывать, пока я не сошел с ума..." План был готов. Через час чемодан с его вещами уже стоял у порога, а Шляйтер присел за стол, чтобы написать прощальную записку. Он никак не мог подобрать достойные слова, зная наперед реакцию Майкла на такой перфоманс. Красочно представлялись вскинутые от удивления брови "Воу! Ну, детка, удиви меня!", или томная улыбка "Вау! играем в прятки? Я иду искать? Да ну уж на хуй!", и даже презрительная усмешка "Ну, давай, неси свой зад породистому детективу – пусть он тебя..." Стоп! Вот она, начальная точка! Внезапно нашлась исходная причина поведения Майкла: он впервые в жизни приревновал Тони к другому мужчине! Это была ревность! Совершенно необоснованная, беспричинная, тупая ревность! Так что получается? Неужели Майкл... Мысли, как бильярдные шары после начального клапштоса, рассыпались с глухим стуком, и откуда-то издалека катилась неимоверно пугающая, но такая прекрасная и долгожданная... Парень вскочил и, как одержимый стал метаться по номеру, вскидывая руки вверх в знак только ему понятной и сладкой победы. Чуть успокоившись через несколько минут, он уткнулся лбом в оконное стекло и выдохнул: "Он меня любит... Просто он глупый дурак и не может признать, что любит. Мой маленький взрослый дуралей!.." Еще пара минут ушла, чтобы привыкнуть к своей догадке и укрепить в сознании новый, недавно придуманный себе статус: "Любимый парень Майкла Джексона, которого он ревнует к Шерлоку Холмсу". Вышло весьма коряво, но довольно презентабельно. Теперь идеи озаряли яркими вспышками, оставалось лишь выбрать самую безумную. Шерлок?! Прекрасно! Наспех одевшись, Тони выскочил из номера и вскоре уже ловил такси на центральной улице Лондона.

***

Майкл вжался в угол заднего сиденья и крепко обнял себя руками. Как-то внезапно отпустили все страхи, и он почувствовал себя безнадежно одиноким и никому не нужным. Снова и снова в памяти возникала смятая пижама с цветными звездами, плюшевый заяц, забытый на полу, и влажные, такие теплые и доверчивые губы юноши. Чем ярче вставал перед глазами образ Тони, тем горячее становилось внутри. Майкл ударил то, что растил долгие годы. Растоптал созданное своими руками. Сделал равносильное уничтожению "Триллера"...       От стыда запылало лицо, и он стал наспех сдирать наклеенную бороду и усы. Стало так невыносимо жарко, будто он уже плавился в аду. Впервые в жизни Джексон хотел вымолить прощение. Даже на миг он не мог себе представить, как войдет в темный номер отеля и не услышит такое привычное "Милый? Как ты?" Не будет теплого молока с печеньем на ночь и невероятно приятного массажа, от которого так спокойно засыпалось. Неужели начнутся новые приступы бессонницы до рвоты и головокружения? Опять голодная стая гадких эгоистичных мыслишек пыталась развеять такой благословенный полет вселенского раскаяния. Майкл усмехнулся и прошептал сам себе: "Пожалуй, породистого английского кобеля мы прибережем на потом. Сейчас бы разобраться с домашними тапочками". Настроение резко улучшилось, и остаток пути Джексон дремал. ***       Отпустив сопровождавшего водителя у самых дверей в номер, Майкл набрал полную грудь воздуха и решительно вошел внутрь. В гостиной был полумрак, лишь барочная настольная лампа захватила дальний угол желтым уютным светом. Сбрасывая на пол пальто и расстегивая на ходу пиджак, Майкл быстрым шагом подошел к дверям спальной. На мгновение прислушался, надеясь понять, что происходит за запертыми дверями, и тихонько повернул резную ручку. Увиденное ошеломило его настолько, что он непроизвольно протянул не слишком глубокомысленное "Э-э-э-м-м". В огромном кресле с высокой спинкой сидел вожделенный Шерлок Холмс. Длинное пальто и завязанный узлом шарф дополняли небрежные черные кудри. Детектив сидел полубоком, но даже в лунном свете страдавший близорукостью Майкл не видел его лица. Зная наверняка, что чужой ни за что не попадет в номер без его ведома, он быстро выстроил логическую цепочку не хуже прославленного сыщика и улыбнулся. - Пожалуй, доктор Уотсон из меня получится никудышный, - он не сдержался и хихикнул. Получилось довольно глупо и развязно. - Посмотрим, - голос Тони был уверенный и немного хриплый. Шляйтер легко поднялся с кресла и неслышной походкой подошел совсем близко. Джексон пытался понять правила игры и с удивлением почувствовал уверенность и силу, которая волнами накатывала от стоявшего так близко парня. Это было так ново и так возбуждающе! Пожалуй, впервые после той грозы, когда малышу Тони было шестнадцать и он пришел к нему в спальную, он никогда так сильно не поражал ЭмДжея. Их отношения были красивыми, очень романтичными и нежными. Только та ночь, первая ночь, когда Тони практически делал все сам, а Майклу оставалось лишь сдерживаться, чтоб не разорвать его своим неистовым желанием трахнуть жестко и по-взрослому - до сих пор была самым ярким эротическим воспоминанием. Сейчас Джексон смотрел на Тони и видел совсем другого, чужого и опасного партнера. Он благоразумно выдерживал паузу, чтобы насладиться загадкой и волшебным превращением.       Антон сделал еще один неслышный шаг и впечатал Майкла в стену, коленом раздвигая его ноги. Майкл охнул и от неожиданности обмяк в его руках. Одним движением Шляйтер рванул полы рубашки в разные стороны, и отлетевшие пуговицы беззвучно растаяли в пушистом ковре. - Ты пьян? - это была последняя надежда Майкла прояснить ситуацию. Запаха алкоголя не ощущалось, но молчать было невыносимо. - Так что, доктор Уотсон, не хотите принять участие в расследовании? Мимолетный испуг, и все смешалось от нахлынувшего внезапно возбуждения. Кровь неумолимым потоком неслась к паху, и Джексон прижался напряженным членом к колену Тони. Молча, тяжело дыша, он с трепетом ждал развития событий. Взвинченные до предела нервы болезненно реагировали на малейшее колебание воздуха, а дыхание Антона до судороги сводило внутри. Ему давно хотелось большего, чем просто слова. - Оу! Доктор хочет трахаться? - Антон притянул Майкла к себе за полы распахнутой рубашки и снова сильно приложил спиной к стене. - Ну! Скажи это вслух! Хочешь?! Подставишь свой зад под великого детектива? От грязных, но таких возбуждающих фраз Майкл был готов кончить. Он прижал парня к себе за бедра и попробовал хоть как-то облегчить напряжение в паху. Новый окрик: "Руки! Убери руки за спину!" Невыносимо прекрасная ночь открытий продолжалась, и ему захотелось вдруг подчиняться, вымаливать, чтобы ему позволили кончить.       Антон завел его руки за спину и обхватил запястья ладонью одной руки. Второй он быстро гладил его тело, больно прихватывая соски, и, наконец, с силой сжал промежность с удовлетворенным стоном: "Хороший мальчик..." С ремнем Тони справился быстро и сдернул вниз брюки Майкла вместе с бельем. Освобожденный член пружинил и льнул к животу. Они вдвоем смотрели на него, тяжело дыша и соприкасаясь лбами. Антон облизнул пересохшие губы и протянул: - Какой ты все же красивый, чертов доктор! Майклу вдруг стало невероятно стыдно и приятно одновременно. Он нетерпеливо двинул бедрами, и ладонь Антона уверенно обхватила его изнывавший от прилившей крови ствол. Пальцы неторопливо гладили вздувшиеся вены и размазывали по глянцевой головке капли выступающей влаги. Изнутри начала подниматься знакомая обжигающая волна, и Майкл взмолился: - Тони, я сейчас кончу... Сделай что-нибудь... - Не-е-ет... Еще слишком рано. Продолжая удерживать его руки, парень опустился на колени и помог снять одежду. Пробежав языком по внутренней стороне бедра, он скользнул губами по животу и поднял на Майкла ошеломленный взгляд: - Сперма... Ты воняешь спермой! Неужели тебе мало меня? Ты отсутствовал несколько часов и уже выеб кого-то? Блядь, это невозможно! Во взгляде блеснули слезы обиды, но лишь на короткий миг. Прищурив от злобы глаза, Антон резко поднялся с колен. Обхватив за талию вырывавшегося Джексона, он дотащил его до бюро. Рывком отодвинув от стены раритетный мебельный аксессуар, опустил на него Майкла животом, крепко удерживая бедра. Антон не понимал, что делает. Приступ злобы и негодования смел к чертовой матери все остальные чувства. В голове звенело мерзкое: "Он трахался! С кем-то трахался после меня! Он трахнул того чертового актера!" Ревность поглотила целиком, и он не обращал внимания на голос Майкла, не слышал, что он говорит, пытаясь вырваться. Парень торопливо достал из кармана пальто флакон с лубрикантом и выдавил на ладонь почти половину. Скользя между ягодиц Майкла, он аккуратно спускал с себя брюки и белье, оттягивая долгожданную расплату за свою обиду. Следующей порцей смазки он огладил свой член и уткнулся в вожделенное колечко мышц. Последнее, что он помнил, было презрительное шипение: - Трахни меня, маленький ублюдок! Трахни, я сказал...       Даже сходя с ума от ярости и ревности, Антон продолжал его любить. Он почти умирал, втискиваясь в горячую плоть медленно и осторожно. Ничего в мире не заставило бы парня причинить Майклу боль. Даже медленно падая в ад, он знал, что был создан для наслаждения, для наслаждения того, кто сейчас стонет от возбуждения в его объятиях и корчится от желания кончить. Майкл чувствовал, как его распирает изнутри. Глубоко вздохнув, он попытался вырваться от растягивающей боли, но член Антона что-то задел внутри, и было невозможным сдержать крик удовольствия, хотелось бесконечно ловить вспышки быстрого яркого кайфа еще и еще... Стиснув зубы, Майкл подался навстречу и всхлипнул от напряжения. Антон двигался медленно, растягивал его под себя осторожно и неторопливо, заставляя тело отзываться на каждый новый толчок горячей волной наслаждения. Комната давно кружилась перед глазами, и Майкл снова казался себе хрупкой вазой китайской династии Минь, которая готова разлететься в брызги от неловкого прикосновения. Он прогнулся и простонал: "Помоги мне, Тони... Я сейчас сдохну..." Тони послушно обхватил его член ладонью и поставил финальную точку. В бездну они падали вместе, слитые в единое... Один вздох и одно сердце на двоих. *** Они лежали на ковре и боялись нарушить вязкую тишину пустыми, ничего не значащими словами. Наконец, Антон, понимая, что совершил непростительное, прошептал, глотая подступившие слезы: "Я улетаю в Гамбург. Прости меня, я не оправдал твоих ожиданий..." Майкл молчал. Он, почти не мигая, смотрел в потолок, и по лицу было невозможно прочесть, где витают его мысли. Повисла пауза. Наконец, он перевернулся на живот и, подперев щеку ладонью, спросил невпопад: - Я что-то должен сказать? Антон вздохнул и отвернулся к стене. Все уже было разрушено, и от его ответа ничего бы не изменилось. - Ты никогда не скажешь того, что я жду долгие годы. - Слушай, не начинай... Я достаточно пел всю жизнь про любовь, и мне наскучили эти розовые мечты. Вся моя жизнь была во имя любви, позволь мне хоть сейчас отдохнуть от глупых слов. И еще... Антон поднялся с пола, долго смотрел на Майкла, лежавшего на полу и обретшего былую самоуверенность и цинизм. При этом он не слушал его голос, просто хотел запомнить образ на долгие годы. За несколько минут он привел себя в порядок: снял дурацкий кудрявый парик, синий шарф и элегантное пальто. Осторожно, стараясь не шуметь, вышел в гостиную и натянул привычную кожаную куртку. Подхватив чемодан, он положил ладонь на ручку двери и бросил в пустоту: - Я люблю тебя, Майк. И услышал в ответ хриплое: - Прости малыш, но я люблю тебя больше...