Телепатия

Я могла догадаться. Нет, я была просто обязана понять это. Он не мог поступить иначе. Он не мог встретиться со мной просто, как обычные люди встречаются. Как друзья по переписке наконец-то встречают друг друга в реальности. Нет, он так сделать не мог. И я могла понять, зачем была нужна эта загадочность. Могу понять, зачем он устроил все так, чтобы мы не встречались до того, как он выйдет на сцену. Даже на саундчеке, я могла видеть его издалека, как и он меня. Но это была не та встреча. Встречу он запланировал. Заранее. Обставил все так, чтобы я не могла сбежать. Надо было затеряться в толпе, надо было принять билеты, и пройти по ним, чтобы оказаться в конце самой фан-зоны. А еще лучше перебраться в танцевальную зону. Хотя, кажется, он бы нашел меня тогда все равно. Вы бы видели его горящие глаза. Даже если бы я сидела в каком-то ряду на трибунах, он бы взял и залез на трибуны, обставив все это так, будто бы он сделал это случайно, а не в поисках меня. Он ненормальный! Просто псих! Сумасшедший! И мне это, кажется, нравится. А ведь ничего не предвещало беды. Ну, вообще-то предвещало, но я, почему-то, не задумалась об этом. Он начал концерт, на русском говорил «привет, Москва», говорил слова благодарности, то же на русском. Скакал по сцене, бегал, носился, заводил зал так, как мог это только он. Я даже пожалела, что не нахожусь в фан-зоне, сейчас бы хотелось получить несколько синяков (а может и переломов) в слэме. Правда, не уверена, устроили ли такое в нашей фанке. Но если устроили, то это круто, и в то же время опасно. Для таких и не только случаев в зале находится несколько медиков и стоит машина скорой помощи. Но я стояла, аля охранник, и могла только наблюдать и слушать. Поэтому я не раз замечала взгляды Билли в ту сторону, где стояла я. Меня не заметить было очень трудно, ведь я не была в толпе фанатов, а среди мрачных охранников в черной одежде я была словно яркое пятнышко. Хотя у меня была такая же темная одежда (при работе за кулисами лучше находится в черной одежде), все же, мои рыжие волосы было трудно не заметить. Я могла догадаться, что он не просто так обращает на меня внимание. Могла догадаться, что он не просто так заставил меня тут находится. Могла. Но не догадалось. Все произошло слишком странно и внезапно. Я не поняла, в какой момент он наклонился ко мне и протянул руку. И глаза у него были такие… горящие. Такие зеленые! И живые. Он излучал энергию, он так красиво, черт возьми, ухмылялся. Я чувствовала его обаяние, я слышала его требование протянуть руку в ответ, его мысленное требование. Он не говорил вслух. И мне, если честно, тогда показалось, что и мысленно он не говорил. Он будто бы передавал мне свои ощущения, передавал все одним лишь взглядом и эмоциями все, что он чувствует и все, что он хочет сейчас от меня. Сердце тогда пропустило пару ударов, наверное. Он убил меня и воскресил. И я протянула руку. У меня просто не было выбор, этому невозможно было сопротивляться. Ладонь Билли была мокрая, шершавая, но до ужаса горячая. Мне резко стало тепло и уютно от прикосновения Армстронга. Меня обуял какой-то (не мой) восторг, из ниоткуда появилась энергия и драйвовое настроение. Захлестнул адреналин. И уже позже я поняла, что эти чувства не были полностью моими. Тем временем два охранника, пялившиеся на меня до этого всю половину концерта, помогли забраться на сцену. И тогда я поняла, в какой жопной ситуации оказалась. Ко мне и так было приковано внимание фанатов, которые были в фан-зоне рядом со мной. Они «перешептывались» между собой во время перенастройки после группы на разогреве. Теперь же на меня обратил внимание весь зал — большие экраны, транслирующие происходящее на сцене, только способствовали этому. Я, конечно, любила внимание. Но в небольшой компании. Захватывать внимание нескольких человек, рассказывая увлекательную историю, приправленную правдивыми выдумками, чтобы получать потом всеобщий смех. Это было приятно, да. Но не когда на тебя смотрит… сколько мы там билетов продали?.. Мамочки! «На тебя смотрю я, а остальное неважно» Билли взглянула на меня, сжав мою ладонь. А после он отпустил ее и вручил микрофон. «Ты не помогаешь!» «Хватит паниковать, просто пой, как пела мне ты» «Мысленное пение отличается от настоящего!» «А ты просто попробуй», — произнес он мысленно и схватил левой рукой гриф гитары, не отрывая от меня взгляда. Я не могла перестать смотреть на него. Это, на самом деле, отвлекало от того, что на меня смотрят несколько тысяч пар глаз. Я не хотела сейчас анализировать обстановку. Зато я хотела разглядывать Билли. Его улыбку, его довольное лицо. И я попробовала. А Билли только и ждал, когда я начну. Он хотел, чтобы песню выбрала я сама, но он знал, что я выберу. Иначе бы он не был тем, с кем я телепатически общаюсь. Поэтому, только я начала петь, он тут же заиграл. Я тут же вспомнила, как говорила ему, что эта песня напоминает мне по своему смыслу, кое-какую другую. И он начал возмущаться. — Нет-нет, та более депрессивная. Не знаю, переведет ли мой внутренний переводчик, но это о девочке со взглядом волчицы, которая покончила со собой, — говорила я тогда ему. — О да, определенно. Героиня моей песни хотя бы жива, — заметил Билли. — Но, даже если не переведется, спой мне. — Так маленькая девочка твоей песни все-таки жива? Я просто не слышала конец. — А я его еще пока не придумал. Вдруг та песня, о которой ты говоришь, подарит мне вдохновение? Я хочу услышать о девочке-волчице. — У нее только взгляд волчицы, но… Ладно. И я ему спела. Он меня спросил, почему мне так нравится эта песня. Как он это только понял? Наверное, с песней передались и мои чувства. Эта песня приносила мне какое-то мрачное вдохновение. Дарила ощущение какой-то смертельной красоты. Я сказала ему это тогда. И теперь я отчасти слышала это в его песни про маленькую девочку, которая была наркоманкой. — Runaway! — протянула я, и Билли оставил меня, бросившись скакать по сцене. Волнение ушло. Я забыла о людях, стоящих за этой сценой. Нет, не так, я помнила о них, но их внимание теперь не пугало меня. Я еле слышала себя, я прислушивалась к своему голосу. Было очень сложно петь так, почти не слыша себя. Кричать я просто не могла, я не срывала голос в фан зоне, так что могу себе позволить. Но все же, со специальным наушником было бы намного проще. Но если что, я мысленно извинилась перед всеми людьми, что слышали меня. «Да все в порядке, отлично поешь!» — подбодрил меня Билли, пробегая при этом мимо меня, переходя в гитарном ритме на мостик песни. В одном моменте Билли несколько раз повторял одни и те же аккорды, а группа подхватила его. И мне не оставалось ничего прочего, как набрать побольше воздухе и растянуть гласную в слове. И только когда я закончила тянуть ее, закончила слово, я поняла, что вокруг тишина. Билли смотрел на меня с каким-то восхищением. Майк как-то по-доброму улыбался. Тре подмигнул мне. До конца песни оставалось одно предложение. И я пропела его в полной тишине, которая закончилась стуком барабанов и двумя протяжными аккордами. Когда вновь настала тишина, зал взорвался и завизжал еще пуще. Билли, который до этого смотрел на меня, рассмеялся, а после вновь взглянул на меня со взглядом аля «вот видишь какая ты и они все молодцы?». Он подошел ко мне и отнял микрофон. — Леди и Джентльмены, мисс Элис Остроумова! — произнес он, указав на меня. Я засмеялась и поклонилась. Моя фамилия из его уст звучала очень смешно, с сильным американским акцентом. Да еще и имя мое на английский лад сказал. Я точно его прибью, когда концерт закончится. Билли обернулся ко мне и хотел уже взять за руку, а я отпрыгнула от него и вредно показала ему язык, не заботясь о том, что подумают насчет этого фанаты. Он выглядел ошарашенным. А я, махнув рукой зрительскому залу, убежала за сцену. Где меня тут же встретила Вика, налетевшая на меня с объятиями. От такого я опешила, потому что была уверена, что она устроит мне выговор из-за того, что я сбросила все свои обязанности на нее. — Ну ты и отожгла, Алиска! — воскликнула она, после чего засмеялась. — Это все Билли, — махнула я рукой. — А он вообще душка! Даже фамилию твою запомнил. То есть он для этого потребовал, чтобы ты была в зрительском зале? И в сет-листе не было этой песни… Он будто бы знал, что она твоя любимая! А еще вы так смотрели друг на друга! Если это не любовь в первого взгляда, то что? — Мать, прекрати, столько слов я не выдержу! — проговорила я, вновь рассмеявшись. — Лучше расскажи, как тут без меня дела обстоят? — Да все зашибенно. Мы предусмотрели все, так что ничего страшного не произошло. Так, пара мелких накладок, которые не стоят твоего внимание. И ты сошла с темы. — Какой темы? Ты так много сказала, что я не поняла сути твоей претензии. Точнее, а была ли претензия вообще? — Конечно была! Я же спросила! — Напомни-ка! — Ой, Остроумова! Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я! Мне просто стыдно из-за того, что я так и не рассказала своей лучшей подруге о своей телепатии. Это было сделано из-за страха, я думаю. Потому что я говорила уже это бывшей лучшей подруге в школе. И она мне не поверила, подумала, что я сумасшедшая. Как и мои родители. Я не хотела вновь ощущать этого. Но сейчас это было, наверное, уже логичным объяснением? Доказательства имеются. — Ты помнишь, когда ты была у меня дома несколько недель тому назад… Ты заметила и спросила, почему у меня под рамкой были два билета на концерт GreenDay? — Ты тогда отмахнулась, сказав, что это на память. — Вообще-то, это и вправду на память. Но покупала их не я. — А кто еще, если не ты? Я кивнула в сторону сцены, где Билли исполнял Hitchin’aRide, бегая по всей сцене, как ненормальный. Хотя, казалось бы, энергия уже должна была закончится. Но он продолжал скакать. — Ты гонишь! С чего бы? Когда вы начали общаться? После отпуска? И ты мне не говорила?! — Вообще-то… я начала с ним общаться еще в детстве. Телепатически. Это было странно, это были чужие мысли. Я думала, я схожу с ума, что у меня порой в мыслях возникал чужой голос с чужими мыслями и порой чужим языком. Но вот я здесь, он здесь, и я наконец-то уверена, что это не мой больной мозг! — А, то есть, билеты для тебя не были доказательством? — Мало ли, вдруг я в помутнении рассудка сама себе их купила и прислала… — протянула я. — Меня в детстве пытались вылечить, и не раз. Пока Билли не посоветовал начать притворяться. Сказал, что я дурочка. Но я была просто слишком доверчивая. — Подожди-подожди, — протянула Вика, а потом отошла и присела на один из ящиков для оборудования. — То есть это правда? То есть ты общалась с Билли Джо Армстронгом? Как ты это поняла? Как ты поняла, что этот голос не твое воображение?.. — Это странно и это невозможно объяснить. Но я не была уверена на сто процентов в том, что я общалась не сама с собой. Но многие вещи я просто не могла выдумать. Например, я знала мелодии из его альбомов еще до выхода самих альбомов. Как и слова этих песен. Я не знала о городе Окленд до того, как он сказал это мне сам. Я не знала его имени, до того момента, как он мне его сказал. Иначе я бы не подчинилась его совету притвориться перед психологом, который меня уже хотел в клинику положить… Тот, кстати, так и не понял, что со мной. Думал по мне диссертацию написать или что-то вроде того. — Да уж, а я еще обвинила, что ты мне ничего не рассказала. Такое рассказать — я бы тебя сумасшедшей посчитала. Ой, не смотри на меня так, любой бы так сделал, если бы у тебя не было доказательств. Но они есть. И я тебе верю. — Я так подругу в школе потеряла. Доверилась ей, а она меня сумасшедшей посчитала. И другим в классе рассказала, что я голоса слышу… Короче, веселое было у меня детство. — Не веселое, а страшное. Как ты не стала зашуганной девчонкой? — Билли помог, — просто пожала плечами я. — Ты его любишь, — просто произнесла Вика. — Люблю, — кивнула я, а потом, заметив довольную лыбу подруги, тут же продолжила. — Не в романтическом плане, дуреха! — Ага-да, конечно! — махнула она рукой, не убирая это дурацкое ехидное выражение со своего лица. — Это правда! — протянула я. — Он мне… я не знаю, как объяснить. Роднее семьи, друзей. Это… надо ощутить, чтобы понять. — Родственная душа, — произнесла вдруг Виктория, задумавшись. — Что если… — Что если «что»? — не выдержала я, когда она молчала уже почти с минуту. — Это что-то из мифов и легенд. Знаешь, родственные души… или души, которые идеально подходят друг к другу. Истинные партнеры. — Это что это за легенды и мифы такие… впервые слышу, — заметила я. — Загугли. Информации мало, но она есть, — пояснила Вика. — Я не думала, что это может быть реальным. Мне казалось, это сказка, какой-то идеал, к которому надо стремится в любых отношениях. — Но вот мы здесь, — протянула я. — Разве это не может быть ну… просто телепатия? — На двоих? — хмыкнула Виктория. — После твоей истории я и сама начала задумываться, а не слышала ли я порой чужой голос в своей голове. — Не думаю, что ты бы не заметила подобное, — проговорила я. — Когда кто-то смачно ругается в твоей голове на иностранном языке… Тут не задумаешься, а точно ли?.. — Может, связь может быть разной? Сильной, как у тебя с Билли. Или слабой, как у меня с… кем-то? — Ты сейчас на моем месте хочешь оказаться или что? — А кто не захочет заиметь себе родственную душу? Того, кто тебя всегда поймет, поддержит. Того, с кем тебе всегда будет уютно? — Мы еще точно не знаем, оно это или нет, так что перестань фантазировать, — фыркнула я. — И эта связь очень мешала жить. И порой до сих пор мешает, особенно когда у вас разные часовые пояса! — Да дай мне позавидовать хотя бы немного! — воскликнула Вика, и я на нее шикнула. Она надулась и отвернулась от меня, а я посмеялась с ее забавного лица. — Не кричи, у нас тут концерт, вообще-то, — заметила я. Вика хмыкнула, но наигранно обижаться перестала. Она продолжила сидеть на ящиках для переноса оборудования. Я же стояла рядом, замечая, что Виктория, не отрываясь, смотрела на сцену. Я попыталась проследить за ее взглядом, но не смогла, остановившись на Билли. А точнее на его спине и профиле. Сейчас начиналасьLongview. За разговором мы пропустили все веселье, когда Билли поливал зал водой, забрасывал туалетной бумагой и закидывал футболками. Но я на секунду пересеклась с ним взглядом, когда она пришел забрать красную шляпу, которую ему передал один из тех.группы, и свою Blue. Вообще, хорошую команду мы наняли, и с самой группой приехали отличные ребята. Весь коллектив успел уже сдружиться, даже несмотря на языковой барьер. Поэтому выступление получилось слаженным. Хотя и механизм футболко-пушки сломался. В чем я отчасти виню себя, потому что недосмотрела. Да и как я могла, когда половину выступления смотрела из зала? Я вновь взглянула на Вику. Она продолжала пристально глядеть на сцену. — Ты что делаешь? — рассмеялась я. Выглядела она забавно. — Пытаюсь достучаться мысленно до одного человека, — протянула она, напомнив мне вдруг своей безэмоциональностью Уэнсдей. А что, такие же черные волосы, заплетенные в забавные косички… — Прекрати! Ты так напугаешь кого-нибудь! — засмеялась я. — Это я и планирую сделать, — протянула тем временем та. — Ладно, а я займусь работой. И как раз вовремя. Билли решил вызвать на сцену кого-то кто знает слова. И он вытащил парня в майкеMisfits, который не то что спел, так еще и поддерживал энергию в зале, взмахивая руками, крича «Хэй! Хэй!», и зал кричал ему в ответ. И я обомлела и ругнулась одновременно, когда Билли пришел за одной из гитар, подмигнув мне. Я уже знала, что он собирается сделать. Я подлетела к Вике и сняла у нее рацию и наушник. Она ошалело взглянула на меня. — Дима, — произнесла я. — Сопроводи этого парня. И объясни ему все, что тебе тогда Барри рассказал. — Понял, — услышала я. — Саш, проследи, чтобы у Тре оставалась вода, — теперь проговорила я, заметив, как Кул протягивает руку в сторону стакана у барабанной стойки. — Уже сделано. Я вернула все Виктории. — Остальное сама, я к пульту, а то что-то мне не нравится, что со светом творится. — Да нормально все со светом! — проговорила Вика мне в спину. — Алиса! Но я уже шла. Световик хмуро взглянул на меня. — Ладно-ладно, я поняла, — подняла руки я в защитном жесте. — Просто поаккуратнее с верхним светом. Со стороны, это может выглядеть как вспышка из заднего зеленого. — Да я знаю, — вздохнул он. — И вновь вернулась инспекция. — НаShепоменьше эпилепсии, пожалуйста, — заметила я. Парень лишь закатил глаза, на что я фыркнула. Ладно, я поняла, моя «инспекция» тут ему не нужна. В принципе он все делал хорошо, но иногда со светом он игрался так, что было видно только зрителям из фанзоны, а тем, кто дальше — только благодаря экранам. — Костюмы готовы? — проговорила я, вернувшись к Вике. — Да, уже давно. Хватит уже, расслабься, у нас все хорошо. — Ага, вижу я, как все хорошо. Тому парню все объяснили? — Да, боже, серьезно, ты можешь перестать все контролировать? Правильно сделал Билли, что заставил тебя смотреть концерт. И зря ты не вернулась туда обратно, — произнесла подруга, тяжело вздыхая. — Что вы все какие вредные. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Вот, например, пушка с футболками оказалась сломана, — заметила я. — А мне не с тобой надо было болтать, а проверить ее работоспособность. — Невозможно уследить за всем. — Согласна, но надо стремиться к совершенству! — Ты не одна. И все техникам и остальным напоминать не надо. Они знают свою работу. Успокойся уже, и наслаждайся своим вип-местом из кулис. Хотя бы раз за свою работу, сделай это, — проговорила она. Вместо ответа, я лишь закатила глаза, и взяла одну из бутылок с водой и подлила в стаканчики с водой, из которых, порой, пил прибегающий Билли. А потом, под насмешливый взгляд Вики, зашла за сцену и под вопросительный взгляд техника, протянула бутылку Билли, который садился за барабанную установку. Ему даже мысленно благодарить не пришлось, я и так все поняла. — Я мог это и сам сделать, — заметил техник, когда я забрала бутылку из рук Билли. — Кхм, да, мог, — пробормотала я, ощутив жар у щек. И вправду, чего это я? Я вернулась обратно. Вики уже не было на месте, кажется, она продолжила, наконец, работать. А я присела на тот же несчастный ящик, ощущая себя очень странно. Из мыслей образовался вакуум. Не думаю, что Билли он был доступен, как и мне сейчас не были доступны его мысли. Хотя на концертах он, бывает, так отпускает свои мысли, что мне приходится защищаться… Но сейчас были не мысли. Сейчас были чувства. И это что-то… что передать словами невозможно. Это безмерная любовь, которую недостаточно выразить просто словами. Можно несколько раз сказать слова любви. Но чувствовать сейчас то, что чувствует Билли. Ошеломительно. Я уверена, фанаты это чувствуют. И отдают. А Билли принимает и отдает еще больше. Это какая-то нереальность, если честно. Ощущать такое просто невозможно. Но вот я здесь, и чувствую безмерную благодарность, любовь, от которой хочется плакать. Не любовь в плане романтики и отношений. Это другая любовь. К музыке, к фанатам, к людям. Такое окрыляющее и в то же время тяжелое чувство. Что-то на грани эйфории и отчаяния. Как можно ощущать столько и спокойно пережить и переварить эти эмоции? Потому что мне сейчас очень плохорошо. — Алис? С тобой все хорошо? — спросила проходящая мимо меня Вика. — Не могу говорить, — протянула я. — HeyJude… — О нет, — выдавила я, ощутив, как в груди что-то скручивает. Не понимаю, мои ли это эмоции или его. Вика испуганно смотрит на меня, а вижу ее сквозь слезное марево. — Все в порядке. — Не думаю… — Нет, правда. Просто… оставь меня, ладно? — протянула я, и Виктория послушалась. Отпустило меня только на AmericanIdiot. Я невольно начала подпевать знакомым строчкам, и тем самым вернулась в реальность. А после я, дослушав Jesus of Suburbia, пошла проводить «инспекцию». Проверила гримерку, чтобы все соответствовало, проверила охранные посты, хотя это не моя обязанность. Проверила готовность техников собирать все оборудование. Оно должно было отправиться на грузовике до Питера, этой ночью. К этому времени те же музыкальные инструменты должны быть собраны и упакованы. Этим занимается не только тех.командаGreenDay, но и наши техники. Когда я вернулась, концерт был уже окончен, и, более того, люди уже начали расходится. Я не заметила ни Вику, ни кого-то из группы за кулисами. Это было странно. Почему-то в моем воображении представлялось, что весь такой потный Билли уйдет со сцены и кинется на меня с обнимашками. А Майк начнет вдруг общаться с Викой. А Тре пустит пару шуток, с которых мы все посмеемся. Матика скажет что-то невпопад, и Фрих с этого посмеется. А Уайт будет стоять скромно в сторонке и улыбаться, смотря на все это действо. На деле же… Я обнаружила Вику у гримерной. Она выглядела как краснющий помидор и, когда увидела на меня и пересеклась со мной взглядом, тут же отвернулась. Мне показалось, или я заметила панику в ее глазах? Она мне ничего не сказала, и я, хмыкнув, открыла дверь под ее писк «Не надо!». Я тут же захлопнула ее обратно и отскочила от злополучного места подальше, ощущая, как мои щеки становятся настолько горячими, что на них можно было сейчас жарить яичницу. — Ты что мне не сказала?! — Я еще не отошла от увиденного! — А где вообще кто-то, типа, там, охранника, который предупредил бы? — Вся охрана сейчас следить за тем, чтобы сюда никто не пробрался… — Мне это никогда не развидеть… — протянула я. — Мне тоже, шесть… шесть… — пробормотала она. — О, это мне еще повезло, получается, — проговорила я, истерично посмеиваясь. — Они бы дверь заперли хотя бы, что ли? Там же есть защелка… — Вот-вот! И я о том же подумала! — закивала Виктория. — Он же говорил об этом, и в интервью каком-то говорил. Черт возьми, вот же я дура. Стоило догадаться, — протянула я. — Лучше молчать об этом. Потому что они, кажется, заебанные, не заметили нас. — Молчать, точно. И делать вид, будто бы ничего не видели, — закивала Вика. — Хотя… Она вдруг состроила такую хитрую мордашку, что мне стало страшно. — Что? — Кое-кого я забыть все же не смогу… — О боги, — вздохнула я, вознеся руки к небу. — Мы, вообще-то, на работе, Вика! Черт возьми! Точно! Мы на работе! — Шоу окончено, работа значит тоже. — Ты сама знаешь, что это не так работа… Я не закончила фразу. Потому что ощутила нечто тяжелое на своей шее. А еще щекотное и слегка мокрое. У Вики выражение лица стало такое ехидное, мне казалось, что она еле сдерживает свой смех ехидны. В нос ударил запах воды и шампуня. Я слегка повернулась, от этого наглой мордахе стало неудобно держать голову на моем плече, и он выпрямился, с недовольным вздохом отпуская меня. Но кто сказал, что я хочу отпускать его? Я обняла его, потеревшись носом о грудь. И действительно, от него пахло так, словно он только-только вышел из душа. Хотя, в принципе, так и было. Хотя на сцене от него пахло не менее приятно, на мой личный взгляд. Да, тогда это был запах пота, но он не вызвал отвращения. А еще был почти выветрившийся запах одеколона. На самом деле тогда мне нравилось больше, чем свежесть после душа. — Привет? — проговорил он. — Привет, — протянула я. — Ты сказала это моему соску, — заметил он. Тогда я повернула голову на другой бок. — Привет и тебе, — произнесла я. — Они тоже тебя приветствуют. — Я это не чувствую. — А тебе бы хотелось? — Может, вам комнату снять, уединиться? — громко заметила Вика, и тогда мы с Билли рассмеялись.