Марионетка аристократа

Быстрым шагом, порой переходя на бег, молодой мужчина лет тридцати с небольшим с коротко стрижеными тёмно-русыми волосами, голубыми глазами и довольно длинным носом передвигался мимо зданий жилых домов, магазинчиков, торговых лавок, различных витрин и плакатов. Перепугано осматриваясь по сторонам, он то и дело кидал взгляды на молодых Пожирателей Смерти, оставшихся позади. Минуя преграду в лице войска ярых защитников Хартпула, они постепенно, но напористо продвигались вперед, в сам город. Даже несмотря на усиленную подготовку местной армии к встрече с ними, перепуганные горожане привычно кинулись в рассыпную, прячась по закоулкам, в зданиях, убегая вглубь самого города, только бы скрыться от смертоносных и таких опасных заклинаний, летевших теперь уже без разбора в каждого встречного. Он самолично впервые за все месяцы войны отдал своим бойцам приказ не щадить в первой битве ни своих противников, ни мирное население, в случае если вдруг горожане станут путаться под ногами, либо предпримут даже малейшую попытку вмешаться в схватку. Слишком большую опасность для целостности их армии представляли все те уловки и методы, которыми хартпульцы намеревались истребить Пожирателей Смерти. Нельзя было рисковать, давать им даже малейший шанс на выживание, ибо каждый враг считал своим святым долгом искоренить последователей Темного Лорда, а если ему и будет суждено погибнуть, то хотя бы захватить с собой на тот свет пару-тройку бойцов Малфоевского отряда. Простые жители, оказавшиеся вблизи разрушенного купола, но меньше всего жаждущие быть затянутыми в смертоносную битву, в большинстве своём остались живы и даже не были ранены. Живой стеной их закрыло собой войско Хартпула, действующее в этот раз, стоило отметить, довольно изворотливо и куда более бойко. Если прежде чаще всего их враги сами кидались на рожон, то в этот раз ни один боец не сдвинулся с места, не делал набегов на молодых последователей Волан-де-Морта. Наоборот, они до последнего выжидали, пока Пожиратели сами ступят на их землю, ведь тогда могла представиться возможность окружить их, взяв в кольцо. А заодно, если всё пойдет гладко, и уничтожить, либо заметно снизить их численность. Через Алджернона Драко, не желающий засветиться перед противником в своём новом обличии, передал бойцам приказ нападать на войско и при помощи перелётов в виде чёрной дымки, и с земли. Причём изначально, вопреки их привычным методам, он наказал им переместиться в эпицентр армии врага и откидывать бойцов к зданиям и сооружениям, которые после его Пожиратели должны взяться уничтожать, как и самих защитников Хартпула, налетами, хороня своих врагов под руинами. Не все владели этим способом перемещения, но и тех пары десятков бойцов, кто умел это, было достаточно, чтобы частично выбить противника из колеи, отправить приличную долю воинов на тот свет и породить хаос среди горожан. По плану, разработанному ещё на совещании командиров армий их Хозяина, на их долю приходилось самое простое - нападение с земли единым отрядом. Однако ввиду обстоятельств, откинув любые сомнения, Малфой-младший решил действовать иначе. И не прогадал. Оставив свою армию, намерено массово переместившуюся в самый центр рядов противника, он трансгрессировал прежде в толпу тех немногочисленных горожан, кто до последнего не покидал опасную территорию, фанатично держась за свою собственность на окраине города, дабы изучить обстановку изнутри и понаблюдать за поведением своих врагов. Свою слабость он сумел сделать своей сильной стороной. Недостаток познаний и опыта в трансгрессии на дальние расстояния он компенсировал умелыми перемещениями на малые дистанции. В этом, в особенности в последнее время, он был силен, при необходимости и любом удобном случае то и дело прибегая именно к этому способу перемещения, поднатаскивая в этом себя. Горожане действовали хаотично, и оттого его умения в который раз пришли на выручку, ровно как и дали возможность не привлекать внимание противника. Один за другим их воины падали замертво, пораженные Авадой. Эта картина была настолько привычной, что любопытство командира армии Темного Лорда вызывала разве что открывшаяся теперь завеса тайны о том, как будут действовать знаменитые хатрпульцы, как противостоять. Своим решением изменить план действий он дал своим бойцам преимущество: даже среди хорошо подготовленного отчаянного войска Хартпула нашлись те, кто растерялся, стоило Пожирателям, намеренно выждавшим десяток минут от начала сражения, когда противник отвлекся на основную схватку, взяться нападать с воздуха и обрушать на его головы стены зданий. Многие из них не ожидали налетов, сводя вероятность такого метода атаки к минимуму, да и шпионы горожан не доложили им об этом, да и не могли этого сделать, ведь Драко Малфой принял решение сменить тактику ведения боя буквально за считанные минуты до начала сражения. Вероятным было даже, что в который раз способности младшей группы Пожирателей Смерти были преуменьшены. Молодых противников в лице отрядов Малфоя и прежде Руквуда нередко недооценивали, считая их недостаточно опытными бойцами в сравнении со старшими группами последователей Волан-де-Морта. И именно эта ключевая ошибка врага нередко приносила ему поражение. Для себя Драко давно отметил, что делать этого противнику не стоило. Не следовало даже допускать вероятности того, что его бойцы могли быть хоть в чем-то слабее, ибо молодые и отчаянные парни, жаждущие поиметь с этой войны всё, что только возможно, включая славу, порой делались даже опасней более взрослых и зрелых Пожирателей. В первую очередь они жаждали остаться в живых, прожить своё, ещё взять от жизни всё, осознавая, что каждая бойня в настоящем будет далеко не последней. Потому они работали дерзко, не растрачивая своего драгоценного времени впустую, шли на крайности, действуя теперь уже слажено и умело и убивая любого, кто становился на их пути. Но даже несмотря на такое упущение, а также на то, что хартпульцы гибли десятками, в этот раз армию встретивших их бойцов поголовно назвать пушечным мясом было бы ошибкой. В этой бойне противник действовал куда более сдержано, собрано, изворотливо. В первую очередь, то и дело подкидывая при помощи заклинаний под ноги бойцам Малфоя темномагические артефакты. Драко видел, как ещё в первые минуты сражения пали четверо его бойцов, один из которых прежде сражался в его отряде. Многие их враги также не гнушались использовать в смертоносной схватке непростительные заклинания, отчего именно этот его боец был поражен в сердце Авадой. Ещё один погиб, приземлившись с воздуха слишком близко к одному из бойцов Хартпула, тут же кинувшемуся к нему и перерезавшему своему недругу глотку обыкновенным, что было ещё более жутким, кухонным ножом. Двое других павших солдат, оказавшись рядом друг с другом, погибли от артефакта, попавшего прямиком им под ноги. Всего за мгновение заколдованный бронзовый кнат, подобно маггловской бомбе, взорвался, выпустив из себя магию, изрезавшую невидимыми саблями всё, что находилось в радиусе трёх метров от него. При всём желании воины Малфоя не сумели бы спасти их. Не в такой суматохе, когда жизнь каждого бойца была под угрозой. Однако их погибель спасла многих других, мгновенно трансгрессирующих впредь от летящих в них заколдованных вещиц, либо же заклинаниями откидывающих их назад в противника. Забавным было наблюдать, как спас Блейза и самого себя одновременно с тем Теодор Нотт, жаждущий прежде наиболее мучительной смерти как Драко, так и его лучшему другу. Летящая в их сторону серебряная ложка, несомненно, заколдованная принести им погибель, всего за мгновение до соприкосновения с землёй и последующего взрыва резво была отброшена не без помощи заклинания ловким Ноттом-младшим в толпу противника. От теперь уже голубых глаз не ускользнуло, как за считанные секунды задохнулись и пали замертво шестеро солдат Хартпула, которым не посчастливилось оказаться в радиусе действия скрытого в этой чертовой ложке губительного заклинания, выкачавшего из территории, на которую оно воздействовало, весь кислород, и ускорившего вдобавок удушье своих жертв. А ведь командир отряда последователей Лорда всерьёз подумывал в случае, если битва будет не слишком жаркой, незаметно запустить вблизи Нотта излюбленное им заклинание Серпонсортиа, доставив тому лишних хлопот и заставив помимо бойни с основным противником переключиться ещё и на схватку с жаждущей укусить его змеёй. Однако взвесив все за и против, он откинул эти шальные помыслы, хотя спасение Блейза было здесь совершенно ни при чём. Немало хлопот принесли им и отражающие заклинания, нанесенные на одежды, преимущественно мундиры, их противников. Они отрикошечивали летящие в них заклинания, лучи которых в итоге возвращались в толпу войска Темного Лорда. К счастью, уже спустя десяток минут битвы его солдаты научились различать такие убранства, на которых еле заметна была защита в виде прозрачной плавающей в воздухе перед зачарованной одежкой преграды. Единственным губительным минусом такой защиты являлось отражение в ней солнечных лучей, а также её приметность при приближении почти вплотную к противнику. Действия Эйдена Фоули в который раз порадовали Драко. Перехватив инициативу в свои руки и сумев в кратчайшие сроки собрать маленький отряд из пятнадцати человек, ослеплявших противников яркими лучами обыкновенного Люмоса, он и эти ребята взяли на себя максимальное истребление всех тех, на чьих одеждах была замечена отражающая магия. Одно лишь в начале битвы оставалось для Драко загадкой, а именно: использование ловушек-порталов в Хартпуле. Проинформированные итогами первых битв под Милдсборо, где сражалась армия Люциуса Малфоя, его воины умело отбрасывали от себя, либо попросту отшарахивались от летящих в них заколдованных атрибутов, дабы как минимум не угодить в темницы своего врага. Оттого становилось непонятным, применяют ли их хартпульцы. К тому же, даже если они и были в обиходе, разглядеть вдруг испарившихся с поля боя, на котором перемешались сотни солдат, бойцов, представлялось практически невозможным. Не могло не привлечь внимание командира и отсутствие у их противника маггловского оружия, которое не гнушались использовать маги в Милдсборо. Во всяком случае, пока что его не было в обиходе у врага. Вся битва являлась в этот раз сплошной импровизацией для его бойцов, тем не менее, довольно умело справлявшихся не без жёсткого контроля Блейза и Алджернона с поставленной простейшей, но одновременно с тем и наиважнейшей задачей: пережить первую битву и уничтожить как можно большее количество солдат вражеской армии, прокладывая себе тем самым путь в город. Все они выкладывались на поле брани по максимуму. Все, за исключением их командира, поставившего себе иные цели и задачи. Он знал, что сейчас бойцы справятся и без него. Куда важней было, воспользовавшись переполохом в городе и не привлекая к своей персоне внимания, понаблюдать за тем, откуда придут на подмогу новые отряды солдат Хартпула; кто также, как и он, скрываясь от посторонних глаз, следит за ходом битвы и незаметно руководит армией противника; и куда, в большинстве своём, будут сбегать прячущиеся горожане. Мастерски играя перепуганного, но осторожного представителя местного населения, вместе с другими магами он убегал прочь от Пожирателей Смерти, параллельно наблюдая за ходом битвы. Его никто не подстраховывал, в том не было необходимости. Его бойцам хорошо была известна его новая внешность, которую он продемонстрировал им на построении с утра, и напасть на него даже по ошибке они бы не посмели. В то время как жители и защитники вверенного им города вряд ли могли даже допустить мысль, что под личиной этого непримечательного человека мог скрываться сам Драко Малфой - их теперь уже заклятый враг. Окинув взглядом тех немногочисленных горожан, кто ещё не успел скрыться, Драко вновь оглянулся и посмотрел на свою армию. От его внимательных глаз не ускользнуло, что большинство местных жителей временно притаилось в одном из самых броских убежищ: в крупном магазине по продаже всевозможных зелий, явно напрочь распрощавшись из-за своего панического страха перед врагом и возможным печальным исходом войны с последними отголосками рассудка. Однако пока что ему было не до них: только сейчас он заметил, что уже не он один отделился от их отряда. Прорвавшись через толпы противников, Блейз находился теперь всего в сотне метров от него. Вне сомнений, сейчас после почти часа жаркой битвы он разыскивал своего командира, скрывшегося от посторонних глаз за раскрытой дверью одного из опустевших ларьков. Вот только пересечься посреди улицы, дабы не раскрыть своих подлинных личностей, не представлялось возможным. Нужно было укромное место, где не было бы посторонних глаз и ушей, но для начала было необходимо привлечь внимание друга и раскрыть ему своё местонахождение. - Ублюдки, чтоб вы сдохли! – всего одной такой привычной для слуха Пожирателей Смерти фразы, произнесенной сейчас басом, было достаточно, чтобы привлечь внимание потерявшего его из виду Забини. Кинув взгляд на очередного выскочку и признав в нём своего друга, Блейз едва заметно усмехнулся, куда более быстрым шагом направившись в сторону своего псевдо-врага. Выставив вперед волшебную палочку и изобразив при этом неистовую ярость вперемешку с легким испугом, Драко кинулся прочь во дворы, прокладывая свой путь между зданиями магазинчиков. На улицах к этому времени сделалось безлюдно, но, тем не менее, следовало соблюдать предельную осторожность, отчего им приходилось играть на публику. Скрывшись за зданиями лавок и бутиков, Малфой ринулся прочь мимо домов, в которых также могли находиться спрятавшиеся вооружённые и отчаянные маги. Теперь он бежал в сторону кинувшегося ему в глаза невысокого здания из красного камня, явно являвшегося общественным заведением либо очередным частным магазинчиком, но никак не жилым домом. Обернувшись и заметив метрах в пятидесяти позади себя Блейза, кивком головы командир указал ему на то место, куда собирался трансгрессировать, а затем для вида запустил в рыжеволосого мага пару простейших дуэльных заклинаний, которые его заместитель умело отбил. Лишь после Драко переместился к тому месту, что приметил прежде. Ему было необходимо проверить на безопасность то строение, где они решили переговорить. Задачей же Забини являлось направляться к назначенному месту пешим ходом, дабы также убедиться, что их не ждут неприятности в лице врагов, притаившихся в закоулках и последовавших после за ними, да и в целом самому ознакомиться с местностью. Очутившись вблизи этого построения и обойдя его, находясь теперь с фасада здания, оказавшегося небольшим ателье по пошиву мантий, Драко осмотрелся. Это была всё та же опустевшая улица с кучей магазинчиков, несколькими кафе, простенькой гостиницей, зданием малого театра и церквушкой пресвятой Кармелис, расположенной почти на окраине. Лишь неподалеку виднелись двое бойцов, очевидно, защитников Хартпула, решивших по тем или иным причинам покинуть поле боя. Окинув внимательным взглядом близлежащие построения и убедившись, что никто и ничто не представляет для них с Блейзом угрозы, Малфой отпер дверь незамысловатым заклинанием и вошел внутрь помещения, явно в суматохе брошенного владельцем, раз тот не потрудился как следует обезопасить его. Внутри было пусто. Возле окон располагались манекены с самыми красивыми и изысканными женскими и мужскими мантиями - лучшими работами местного кутюрье. Более простые варианты верхней одежды колдунов были выставлены внутри первой комнатки на всё тех же манекенах, немалое место отводилось нарядам и на вешалках. По правую сторону у стены стоял мягкий диванчик для посетителей морковного цвета, обивка которого кидалась в глаза. Перед ним располагался небольших размеров низкий резной столик, на котором в самом центре стояла красивая фарфоровая ваза с букетом свежих кремовых роз и стопка журналов. Рядом с дверью, ведущей, несомненно, в подсобку, находился куда более широкий и вместительный, но уже более простенький деревянный стол, на котором стояли три заколдованные швейные машинки, а также аккуратно были разложены рулоны с сине-черной бархатной тканью. Помимо этого он был завален разноцветными нитями, ножницами, метровыми лентами, а также заставлен коробками с иглами и с разнообразными по своей форме, размерам и цвету пуговицами. Хватало на рабочем столе и других необходимых для работы швеи принадлежностей, на которых Малфой-младший не стал акцентировать свое внимание. Убедившись, что комната пустовала, и владельца магазинчика в ней не было, не теряя времени, он отправился в подсобное помещение. Проверив ручку двери при помощи пары заклинаний и убедившись, что на ней не было следов магии, Драко спокойно открыл железную дверь и вошел во вторую комнату. Стоило двери притвориться, как свечи на люстре под потолком мгновенно загорелись, освещая небольшое помещение, гораздо меньшее по своим размерам в сравнении с предыдущим. Ничего примечательного молодой аристократ не увидел в нём. Стена, находящаяся справа от двери, была заставлена коробками. Несколько из них были полураскрыты, и в них виднелся материал для пошива мантий. При помощи заклинания Бомбарда Малфой взорвал несколько коробок, дабы убедиться, что в них не содержалось никакого умело спрятанного и замаскированного с виду под безобидные ткани оружия, которое могло быть использовано против его армии. Однако ничего представляющего для них угрозу он так и не обнаружил. Два старых и слегка потрепанных голых манекена, стоявших по левую от него сторону у стены, а также небольшой по размерам столик с разнообразными личными вещицами владельца магазинчика также не вызвали в Драко никаких опасок. Сделав глубокий вдох и слегка расслабившись, он уже собирался возвращаться в предыдущую комнату, как вдруг его внимание привлекла третья стена, не заставленная абсолютно ничем и находящаяся прямо напротив Пожирателя Смерти. Едва уловимо от неё отразились отблески света, что было довольно подозрительным для обыкновенной подсобной комнаты, кирпичные стены которой были голыми. Подойдя к ней ближе и аккуратно протянув руку, Драко ощутил чуть осязаемую вибрацию, типичную для мощных чар. Заинтересовавшись своей неожиданной находкой, при помощи заклинания Люмос Солем он зажег свет на конце волшебной палочки, дабы рассмотреть стену ближе. И стоило ему сделать это, как яркий свет нашел отблеск в той магии, что была нанесена на стену. Очередное отражающее заклинание. Всего за один сегодняшний день ему приходилось видеть его десятки раз на одеждах защитников Хартпула, потому спутать его он не мог ни с каким иным. Прищурив голубые глаза, Малфой стал рассматривать мерцания на стене, походившие на слой воды, тонкой пленкой отделяющей его от холодного кирпича здания. Когда-то раньше ему приходилось читать о подобной магии, однако ни разу прежде до сегодняшнего дня не представлялось случая видеть проявление таких чар в действии. Хотелось узнать о них больше, проверить защитный слой на стене на прочность, вот только сделать этого командиру отряда не удалось. Всего через пару секунд где-то позади послышался противный лязг медленно открывшейся входной металлической двери. Поначалу в соседнем помещении было тихо: Блейз осматривался, это было очевидным для Малфоя. Вот только вскоре вместо ожидаемых действий заместителя до него донеслись слова, произнесенные незнакомым ему мужским голосом: «Заходите быстрее, но только тихо! Поторопитесь!». Сцепив зубы, командир недовольно поморщился, прислушиваясь к звукам и голосам в соседней комнате. Их не было, за исключением слабого топота далеко не одной пары ног. Забегав глазами по стене, Драко шумно выдохнул. Ситуация заметно выходила из-под контроля: с минуты на минуту сюда должен был подоспеть его заместитель, которого многие противники даже в новом обличии могли запомнить в лицо как одного из руководителей армии Пожирателей Смерти, а в соседней, прежде пустующей комнатке, неожиданно нарисовалась тесная компания из местных горожан, либо солдат, ожидать от которых не стоило ничего хорошего. Раскрыть свои личности было недопустимо, а неравный бой в тесном помещении кто знает с каким количеством бойцов, в который для начала втянули бы с огромной долей вероятности его самого, неизвестно чем мог бы завершиться для Драко Малфоя, при учете, какими заколдованными вещицами пытались изничтожить Пожирателей враги. Даже подстраховать его здесь было пока некому, оттого лезть на рожон было подобно самоубийству. Не имело смысла и прятаться в подсобке, да и негде было, ровно как не было резона играть в невинную жертву и типичного горожанина, ведь время действия оборотного зелья, которое он ещё не успел повторно принять, было на исходе. По приходу Забини друзьям в любом случае предстояла кровавая бойня с новоявленным противником. Тратить же на них время и пытаться захватить в плен не представлялось возможным: уже вскоре им с Блейзом было необходимо вернуться к своей армии, и отвлекаться от основной схватки на типичных горожан или пару дезертировавших бойцов также не имело смысла. Услышав приближающиеся шаги, он заставил себя мгновенно откинуть любые сомнения, на ходу составляя план действий по истреблению ставшего на их пути противника, которому волей случая предстояло встретить свою погибель в месте, где он намеревался укрыться от Пожирателей Смерти. Кинув взгляд на дверь и мысленно за считанные секунды рассчитав, под каким углом идеальным будет запустить в открывшего её человека смертоносное заклинание, отрекошетившее от стены в нужный момент, но не задевшее в итоге его самого, если что-то пойдет не так, Драко стал прислушиваться. В его планах было избавиться от всех противников одновременно сразу после того, как неожиданно умрет застигнутый врасплох приблизившийся к двери маг, пока те не спохватились. Повернувшись лицом к стене и вытянув руку с волшебной палочкой, уже через мгновение Драко стоял наготове, приготовившись воплощать свою беспощадную задумку в жизнь. Хартпульцы, коих навскидку было не менее пяти, не теряли времени, молча и торопливо передвигаясь по магазинчику. Оттого и не заставили себя ждать. Всего за долю секунды до того, как раскрылась дверь подсобки, он послал в заколдованную стену заклинание Авада Кедавра, вместе с тем ловко крутанувшись на месте. Как только опередивший его луч поразил открывшего дверь лысеющего мужчину средних лет в строгом черном костюме и с колораткой на шее, и тот пал замертво, мгновенно, не теряя времени и даже не до конца поняв, кто стал жертвой зеленого луча и кто сейчас находился в соседней комнате, настроившийся на уничтожение сурового и опасного противника и сосредоточенный только на этом Малфой запустил в комнату заклинание Адеско Файр… Под едва слышный детский вскрик прямо за дверью: «Отец Уэнделл, нет!». Запоздало опомнившись, Драко увидел, что из комнаты в подсобку поглядывали совсем юные мальчишки лет от шести-семи и до десяти-одиннадцати в черных простеньких костюмах и белоснежных рубашках, коих было не менее десятка, один молодой капеллан и обычная женщина средних лет, больше походившая на горожанку среднего достатка, в лицах которых вскоре отразился дикий ужас, сопровождаемый криком будущих жертв адского огня. Пару раз быстро моргнув, Драко поспешно взмахнул волшебной палочкой, запечатав свою дверь. Уже через десяток секунд из-за неё стали доноситься крики боли, вопли, даже ор. И хуже всего было то, что кричали дети. Застыв на месте, он безмолвно глядел на дверь, не смея даже пошевелиться. Медленно моргая, но быстро бегая глазами по резво накалившемуся черному железу, из-за которого ощущался жар, Малфой слушал последние предсмертные выкрики жертв разбушевавшегося пламени, ещё совсем маленьких мальчишек, молящих о помощи, ревущих и вопящих от нечеловеческой боли, зовущих родителей, преимущественно матерей, пытаясь осознать, что произошло меньше минуты назад. В голове было пусто, он и сам был опустошен, вдруг поняв, что силы покинули его. Даже несмотря на то, что от панических криков несчастных мальчишек и женщины хотелось заткнуть уши, он никак не мог поверить в то, что случившееся не было обманом зрения либо игрой больного ожесточенного разума, а было реальностью. Что по его вине в соседней комнате заживо сгорали, по всей видимости, ученики младшей школы церкви святой Кармелис, по злому року, либо какой-то причине не покинувшие ранее окраину города и угодившие в лапы смерти в попытке сбежать в сам город, на время укрывшись в ателье, от жестоких Пожирателей Смерти. И ведь они даже не представляли своими светлыми головками, до какой степени жестоких. Закрыв глаза, Драко сглотнул, вдруг ощутив, насколько пересохло горло. Казалось, он не просто создал в соседней комнате ад – он сам в него попал. С каждой секундой осознание содеянного все сильнее хлестало по нервам, в то время как криков и голосов становилось все меньше, постепенно они стихали. Адскому пламени было достаточно и пары минут, чтобы испепелить всех и всё в средних размеров комнатушке. И хуже всего для Малфоя было то, что он все также стоял живой, здоровый, не тронутый огненной стихией, как и не способный хоть как-то исправить положение. Открой он дверь, огонь ворвался бы и за каких-то полминуты уничтожил подсобку, отправив заодно и Пожирателя Смерти на тот свет. Осознание собственного бессилия добивало: он ничего не мог поделать, никак не мог их спасти. Прямо за дверью страшной смертью умирали дети, а он всё также стоял на месте, не будучи в силах даже заставить себя сдвинуться с места. Открыв глаза, через каких-то пару минут после затишья он попытался прислушаться к соседней комнате. Танец адского пламени завершился, его буйство смело всё на своем пути, изничтожив каждый сантиметр соседнего помещения, а после бесследно растворившись в воздухе. Теперь в ателье было тихо, даже слишком. Ощутив, насколько мокрой и холодной была его спина, как сильно вспотели ладони, лоб и верхняя губа, Драко через силу поднял правую руку с зажатой в ней волшебной палочкой. Направив её на дверь, заклинанием он распечатал её и открыл, заставив себя взглянуть перед собой. Комната была полностью разрушена, все стены и потолок были теперь черными, в то время как пол был заполнен тлеющими угольками и до неузнаваемости обгоревшими многочисленными телами, превратившимися скорее даже в скелеты заживо сгоревших людей. В воздухе кружился пепел, а резкий запах гари и сожженной человеческой плоти бил в нос. Входная дверь всё также была заперта. Вероятно, пастор самолично запечатал её магией после того, как дети полным составом вошли в помещение, а с его гибелью ни дети, ни взрослые не успели, либо не сумели справиться с заклинанием. Всё закончилось, их не стало. Никого из них, словно их и не было. Только разрушенная комната и почерневшие обуглившиеся многочисленные трупы напоминали о том, что это был не кошмарный сон, это была действительность, от которой нельзя было сбежать. - П-п-помогит-те, - вдруг донесся до ушей Драко еле слышный слабый голос из-за двери. Сорвавшись с места, он кинулся к чудом выжившему ребенку. Едва не споткнувшись об один из трупов, не теряя времени и скрепя сердце, он переступил через него, торопливо приблизившись к лежавшему у самой стены маленького роста худенькому мальчишке, заваленному двумя железными швейными машинками, волей случая защитившими его от погибели от рук адского пламени. Магией поспешно скинув с него обе машинки одновременно и переместив их в сторону, а следом убрав с его тельца и груды пепла, Драко посмотрел на перемазанного черного с ног до головы ребенка, одежда которого сгорела, отчего маленькое тело было изранено и покрыто ужасающего вида ожогами. Из последних сил глотая ртом воздух и не будучи в состоянии даже пошевелиться, невидящим взглядом ребенок смотрел перед собой помутившимися глазами, которые также пострадали от огня. Внимательно посмотрев в его лицо, Малфой заметил, что у него отсутствовали ресницы с бровями, на месте которых были выжженные кровоточившие раны и пузыри. Все губы мальчонка были покрыты кровью, а сам он дышал с немалым трудом. Не сдержавшись, аристократ закрыл рот рукой, ощутив, что ему и самому стало нечем дышать. Сцепив зубы и вновь сглотнув, пытаясь собраться с мыслями и остатками сил, чтобы суметь оказать хоть какую-то помощь пока ещё живому ребенку, Драко поспешно скинул с себя мантию и, опустившись перед ним на корточки, накрыл ею тело ребенка, после чего протянул к мальчонке руки и пытался перевернуть того на бок. Однако открыв окровавленный рот, из последних сил тот громко взвыл от неимоверно болезненных для него действий. Все тело ребенка оказалось переломанным и чтобы спасти его, требовалась помощь настоящего колдомедика с недюжинными познаниями и запасом сильнейших зелий. - Я помогу тебе, но потерпи! - вскочив на ноги, на выдохе проговорил Малфой, задумавший перенестись вместе с ним в лагерь его армии и подключить к исцелению ребенка всю пятерку колдомедиков, которые сопровождали их отряд на битвы и ожидали в отведенных под лазарет шатрах раненных солдат. Насколько это было возможно осторожно, Драко попробовал поднять мальчика на руки, однако стоило ему предпринять попытку приподнять даже часть тела ребенка, сменив положение переломанных костей, как тот снова взвыл, через силу проговорив. - Нет… пожал-луй-с-с-ста!.. Не-ет! - Потерпи! Ты выживешь… - Не..т-трог-гайт-те… у-умоляю! - завидев слезы, выступившие на невидящих глазах ребенка, Драко осознал, что перемещать и шевелить его нельзя, потому аккуратно опустил тельце назад и убрал свои руки, отчего малыш снова взвыл. – Я…у-умру. - Святой Мерлин, - впервые в жизни Малфою, от бессилия вдруг незаметно даже для самого себя рухнувшему на колени перед умирающим ребенком, захотелось, чтобы их Господь существовал, чтобы чудо было возможно, чтобы его вдруг осенило, что ещё можно сделать, как можно спасти хотя бы этого единственного пока ещё живого мальчишку. В голову пришла только мысль привести колдомедиков сюда, на место. Вот только это могло привлечь внимание хартпульцев и в итоге, стоило горожанам и местным солдатам прознать о том, что сотворил здесь Драко Малфой, жизни скольких невинных детей он унес, стоило бы его людям жизни, и оттого осуществить задумку не представлялось возможным. К тому же все лекари поголовно уже могли быть заняты не менее покалеченными солдатами его армии, бросить которых было нельзя. Можно бы было призвать Таура, сведущего в колдомедицине, однако даже его магии и познаний было бы недостаточно для того, что спасти жизнь до такой степени переломанному ребенку – здесь нужна была помощь настоящего профессионала, найти которого за считанные минуты было практически невозможно. Да и лечить мальчика в этом месте было чересчур опасно, а перемещать даже тому же Тауру – слишком сложно, это бы причинило ребенку адские боли и вызвало бы лишние кровотечения, способные прикончить его, отчего этот вариант также отметался. Оставалось начать с зелий, которые Драко надежно прятал в своём шатре. – Как тебя зовут? – через полминуты молчания, которые прошли в напряженных раздумьях Малфоя, сопровождаемых стонами искалеченного мальчика, спросил Пожиратель Смерти. - А-арон, - еле слышно прошептал тот, почти не шевеля губами. - Аарон, я оставлю тебя ненадолго: отлучусь за зельями, но уже вскоре… - Нет! - всхлипнул тот, попытавшись, превозмогая боль, покачать головой. Однако Драко, насколько это было возможно, ровным голосом снова заговорил, успокаивая ребенка. - Я только возьму зелья и уже через минуту вернусь. Они уберут боль, заживят хоть какие-то раны. Без них я не смогу тебе помочь… - Не…пом-можешь… У-у-умру…. С-скоро… - после этих отчаянных слов по перепачканным щекам мальчика потекли слезы, оставляющие светлые и влажные дорожки на измазанном и обожженном лице. - Аарон, не умрешь! Я скоро вернусь, я должен хотя бы попытаться помочь тебе, - уже поднимаясь на ноги, решительно проговорил Малфой, однако в ответ на его слова малыш заголосил громче прежнего. – Не ос…остав-вляй! П-прошу! У-у-умираю! – заглянув в его лицо и окинув внимательным взглядом тело ребенка, которому при объективной оценке его возможностей оставалось доживать последние минуты жизни, Драко зажмурил глаза. Сколько раз он видел смерть, боль, пытки, наблюдал за предсмертными муками, слышал последние мольбы, вопли, крики жертв последователей Темного Лорда, многим из которых самолично приносил смерть. Даже сам он многое испытал на собственной шкуре. Насколько же незначительным и мелочным всё это сделалось теперь, в сравнении с лежавшим на холодном полу в выгоревшей комнате умирающим ребенком, которому было лет восемь-девять, и который осознавал, что вскоре должен был уйти. Который из последних сил молил не оставлять его, потому что боялся умереть в одиночестве, понимая, что это его последние минуты. Ничего более ужасного и тяжелого за годы, проведенные подле Пожирателей Смерти, за месяцы, потраченные на войну, Малфой не видел прежде. Даже ему, уже взрослому парню, было бы страшно осмыслить и принять, что он должен в считанные минуты распрощаться с жизнью, а перед ним лежал осознающий свою столь незавидную участь ребенок… Погибающий и мучающийся по его вине. - Аарон, сколько вас было? – негромко задал больше всего волнующий его вопрос Малфой, понимая, насколько ему не хочется знать ответ. - Че…четырн-н-надц-цать реб-бят. Х... х-хор, - не без усилий ответил мальчик, отчего Драко понял для себя, что мучить его расспросами было сродни пытке. Слишком тяжело ему было произносить слова, в то время как молчание и давящая предсмертная тишина были для него не менее страшны. - Церковный хор, - с горечью произнес Пожиратель Смерти, облизав пересохшие губы и нервно рассмеявшись. – Сука, лучше бы я сам сгорел заживо! – его страшная догадка подтвердилась. Теперь ему и самому хотелось зелья, блокирующего эмоции, только бы выключить свои чувства, боль, словно острием клинка пронзающую его душу изнутри. Впервые за последние годы его ещё совсем недавно холодное сердце сжималось настолько сильно, что хотелось выть. Вот только эта боль в сравнении с душевной была несущественной, а на фоне той, что испытывал на его глазах Аарон, и вовсе казалась ничтожным пустяком, даже думать о котором являлось эгоизмом. - Б-больн-но п-помог-ги!.. П-пожал-луйс-с-ста, - посмотрев в его глаза и только сейчас заметив, что они были серо-голубого цвета, Драко судорожно сглотнул. Будь его воля, без лишних раздумий он поменялся бы с мальчиком местами, только бы спасти хотя бы этого единственного выжившего от адского огня ребенка, хоть в чем-то исправив ужасающую ситуацию. Однако единственное, чем Малфой в действительности мог помочь ему, было отнятием жизни у умирающего в страшных муках мальчишки. И тянуть с этим, не имея никакой другой возможности реально помочь ему и сохранить жизнь, а заодно и заставляя ребенка и дальше из последних сил плакаться от нестерпимой боли и страха, Драко не видел смысла. Даже отправься он за зельями, с высокой долей вероятности он вернулся бы к телу мертвого ребенка, встретившего смерть в одиночестве, истерзанного болями и ещё большим страхом. С минуты на минуту Аарон должен был скончаться, и разве стоило даже на это короткое время продлевать его агонию?! Разве был смысл продолжать его страдания? Направив на него зажатую в правой руке волшебную палочку, а другой рукой легонько накрыв ручку ребенка своей, Малфой осознал, что это был самый тяжелый момент за всю его жизнь. И оттого страшно стало и ему самому. - Ты отправишься в лучший мир, Аарон. Прости меня. Прости! - помедлив пару секунд, пытаясь собраться с духом, уже вскоре негромко и уверенно Драко проговорил заклинание, ставшее для него привычным повседневным оружием, в считанные секунды с подачи его легкой руки забирающим жизни людей и обрывающим их судьбы. – Авада Кедавра!.. Всего за мгновение что-то внутри параллельно с поистине трагичной гибелью последней его жертвы окончательно оборвалось. Судорожно выдохнув, он зажмурил глаза, со всей силы закусив нижнюю губу и уже через долю секунды ощутив металлический вкус собственной крови. Он даже не заметил, как время для него остановилось: не было больше ни войны, ни битвы, ни города. Существовала только эта комната, этот магазинчик, которому суждено было стать его кошмаром наяву. Не обратил он внимания даже на звон в ушах, с каждой секундой усилившийся и уже вскоре начавший сводить с ума. Ведь куда сильнее давила теперь мертвая тишина. Если бы не он, её бы не было в этом месте, её и не должно здесь быть. Открыв глаза, он посмотрел перед собой невидящим взглядом, осознав вдруг, насколько сильно его начало лихорадить, сколь сильно дрожало его тело и как громко стучали зубы. Даже кожа на пальцах рук под самыми ногтями противно щипала, отчего по инерции он сильнее сжал волшебную палочку. А ведь он даже не мог припомнить, когда последний раз его сердце так сильно сжималось, а дыхание перехватывало до такой степени, словно из воздуха до последней капли выкачали кислород. Когда прежде его охватывал такой неистовый ужас, да и было ли это?! Стоя на коленях и всё ещё накрывая своей ладонью маленькую руку, впервые в жизни Драко Малфой ощущал к себе лютую ненависть и презираемую им самим же жалость. Всего мгновения было достаточно, чтобы его мир окончательно разрушился, а остатки былого равновесия его внутреннего состояния обратились в прах. Он точно знал для себя, что никогда не забудет этот черный день и до гробовой доски будет помнить о содеянном, неся этот крест сквозь года. Как и никогда не сможет простить себе этих жертв, сколько бы не доказывал ему обратное собственный разум, убеждая, что это был лишь несчастный случай. Ведь именно с его губ сорвалось судьбоносное заклинание, из его палочки вылетел огненно-красный луч, и с его подачи оборвались жизни поистине ни в чем неповинных жертв. Тех, кого он на протяжении всей войны, с тех пор как напрямую стал в ней задействован, насколько это было возможно, пытался держать в стороне, уберегая от страданий и от погибели. - Что я, блять, наделал! Что же я, мразь, натворил! – эти слова были произнесены громким шепотом, сразу за которым последовал истеричный смех и всхлип. Отпустив наконец руку Аарона, Драко взъерошил и без того растрепанные к этому времени темные волосы. Кто бы знал, как сильно ему хотелось сейчас сдохнуть, без сомнений распрощавшись с жизнью. Только бы забыть весь этот кошмар и перестать ощущать нестерпимую ноющую боль в левой части груди… Из горьких раздумий его вывел грохот распахнутой мощным заклинанием входной двери и появившийся на пороге запыхавшийся и взмыленный Блейз. Застыв на мгновение от увиденной внезапной страшной картины, он только сбивчиво произнес, бегая по комнате глазами: «Какого черта здесь произошло?!». Ничего не ответив ему и даже не глянув в его сторону, командир армии молодых Пожирателей Смерти, в последний раз кинувший взгляд на лежавшего перед ним покойного ребенка, только сейчас увидел на его шее серебряную цепь и свалившийся на пол слева от головы недорогой, но симпатичный овальной формы кулон. На его верхней крышке, что было по-своему и трагично, и иронично, был изображен символ трикветра, обозначавший вечный круговорот жизни: смерть, перерождение и новую жизнь - что в итоге выливалось в ещё одно его значение - бесконечность. Внутри таких кулонов, как правило, хранили памятные колдографии. Ощутив, насколько тошно и горько ему сделалось, и осознав, до какой степени позорным являлось показаться в таком состоянии даже самому близкому другу, выказывая постыдную слабость в самый разгар ожесточенной битвы, резко сорвав украшение с шеи мальчика и торопливо засунув руку с ним в карман пиджака, Драко сжал в пальцах монетку-портал, поспешно исчезая из магазинчика. Напоследок, уже растворяясь в воздухе, он услышал громкий и возмущенный крик своего заместителя, окликнувшего его, однако сейчас это волновало Малфоя меньше всего. Приземлившись вблизи территории их сокрытого заклинаниями лагеря и привычно преодолев магическую защиту, не обращая ни на что вокруг внимания, быстрой походкой Драко направился прямиком к себе в шатер. Буквально за полминуты преодолев небольшое расстояние и оказавшись, наконец, в своих покоях, едва ли не бегом он приблизился к своему письменному столу. Упершись об него левой рукой, в которой все также был зажат кулон, другой рукой, откинув палочку на стол, Драко потер лицо. Он ощущал, как его трясло, даже лихорадило. В таком виде он не мог позволить себе появиться ни перед своими заместителями, ни тем более перед бойцами. Взвинченный, нервный, морально убитый, опустошенный - одна только мысль о том, как он смотрелся сейчас со стороны, ещё сильнее выбивала из колеи. Всего каких-то пятнадцать страшных минут окончательно сломали извечно выносливого, несокрушимого и стойкого лидера отряда. Кинув взгляд на бутылку огневиски, он поморщился. Хотелось напиться до беспамятства, а позже завалиться на кровать и забыться сном. Быть может, даже напиться в постели, так было бы куда проще. Вот только в этот раз он не мог позволить себе такой вольности, не в этот злополучный день. Даже просто забыться, как нормальный свободный человек упиваясь своим горем, он не мог себе сейчас позволить: для его должности проявление такого рода слабости являлось непозволительной роскошью. Обстоятельства требовали его обязательного присутствия на поле боя, которое сделалось теперь невозможным. Оттого приходилось рассматривать варианты, при которых его участие в военных действиях временно сводилось к минимуму, а это так или иначе предполагало, чтобы он хотя бы оставался в трезвом уме, находился в зоне досягаемости для своих заместителей и мог в случае чего более-менее рационально мыслить, принимая судьбоносные решения. Находиться в дальнейшем здесь, в их лагере, пока он не приведет себя в нормальное состояние, Малфой не хотел. Даже с приличного расстояния доносились отголоски жаркой битвы, но куда отчетливей были слышны стоны и крики раненых и пострадавших бойцов из шатров колдомедиков. Всё это, так или иначе, мысленно возвращало его к погибшим в ателье детям и к живому и болезненному воспоминанию о том, как вопили они от боли и страха, добивая этим с каждой секундой всё сильней. В срочном порядке Драко было крайне необходимо прийти в себя, найти силы, чтобы восстановить, насколько это представлялось возможным, свое душевное равновесие. Однако, осознавая, как сильно путались его мысли, до какой степени был затуманен душащими гадкими эмоциями и кошмарными воспоминаниями голос разума, он понимал, что сделать этого ни за пару часов, ни даже за остаток дня, сохранив здравомыслие, при всем желании ему не удастся. Слишком сильно раздавил его этот злосчастный день. Бегая глазами по своим комнатам, шальным и даже жадным взглядом он перебирал всевозможные варианты выхода из сложившейся ситуации, выискивая хоть какую-то спасительную соломинку, будь то артефакт или ещё более навороченное, чем то, что принимала Грейнджер, экспериментальное зелье. А может даже какое-то чудо, в которое он искренне готов был поверить, случись оно. Вот только на глаза не попадалось ничего подходящего, да и не могло попасться. Кинув взгляд на свои руки, он обнаружил, как сильно они дрожали, до какой степени он не контролировал сейчас не то что ситуацию, но даже собственное тело. - Драко, черт тебя подери! – и снова за спиной послышался голос Забини, видеть которого предводитель их армии хотел сейчас меньше всего. Да и в целом в данный момент он не желал пересекаться ни с одной живой душой, но словно назло ему заместитель и верный друг в который раз нарушал его покой, необходимый для него после происшествия сродни глотку свежего воздуха. Без каких-либо колебаний он отправился следом за Малфоем, верно догадавшись, куда он мог переместиться. В любой другой ситуации командир оценил бы этот поступок и такую преданность, тесно переплетенную с беспокойством за него, но не в эту минуту. - Свали, Блейз! Возвращайся на поле боя, а мне нужно кое-что проверить, - сипло проговорил Малфой, вновь даже не кинув на него взгляда. Схватив со стола свою палочку и очередную зачарованную монету, на этот раз серебряный сикль, в который раз Драко растворился в воздухе, пожалуй, впервые за долгое время в открытую сбегая от всех, и в первую очередь от себя…

***

Под звонкий хлопок, ловко приземлившись на ноги, молодой брюнет с голубыми глазами вдруг появился в бежевом зале – единственной комнате во всем замке, на которой чаще всего не был наложен запрет на перемещения, как и в этот раз. Увидев незнакомца, внезапно вторгшегося в мэнор, Нарцисса мгновенно вскочила из-за мольберта и достала свою волшебную палочку, трясущейся рукой направив ту на неожиданного гостя и приготовившись к возможной схватке. С опаской уставившись на него, не на шутку поначалу перепугалась даже их служанка, попятившаяся назад и уже вскоре упершаяся спиной в стену. Однако другой неожиданный и также неизвестный им на лицо гость, на этот раз уже при помощи трансгрессии появившийся следом в зале, развеял их страхи, хорошо знакомым голосом громко выкрикнув: - Малфой, остановись уже! Сколько ещё мне гнаться за тобой?! – встав посреди комнаты, пытавшийся прежде покинуть её мужчина в сером простоватом костюме обернулся, шальным взглядом посмотрев на своего заместителя. - Драко, святой Мерлин, как же ты напугал меня! - негромко произнесла хозяйка замка, с заметным облегчением убирая свою волшебную палочку. Однако сын даже не глянул в её сторону, неотрывно смотря только на своего подчиненного. - Возвращайся на битву, я сказал! Я вскоре появлюсь, а пока задержусь здесь по делу, - договорив, он вновь отвернулся и уже сделал пару быстрых шагов в сторону двери, как вдруг она захлопнулась перед ним, запечатанная заклинанием. Мгновенно обернувшись, он измерил разъяренным взглядом Забини, всё также стоявшего на месте и не спешившего выполнять распоряжение командира. – Какое слово тебе, блять, непонятно в моем приказе?! Пошел прочь! - Уже улетел, аж пятки засверкали! – съязвил в ответ на это Блейз, тем не менее, обеспокоенно глядевший на Малфоя. – Остановись хотя бы на минуту! Я искал тебя, чтобы мы решили, как действовать в дальнейшем. Ты и сам наверняка видел и знаешь, что не все идет гладко, и у нас возникли проблемы. С ними надо разобраться. Ты командир, и все итоговые решения за тобой. -Что именно я должен за вас додумать? – довольно громко и грубо ответил Малфой, сверкнув в его сторону теперь уже серыми глазами. Оборотное зелье теряло свои свойства по прошествии часа, который как раз истекал в этот момент, но парень даже не обратил на изменения в своем теле внимания. - Как быть с отражающими заклинаниями и темными артефактами? Разделитесь на группы по три человека. Один пусть отбивает их и наблюдает за нашими врагами, выискивая тех, чьи одежды заколдованы, а двое других сражаются, не отвлекаясь от основной битвы. Если трио распадается, пусть объединяются с теми, у кого возникла та же ситуация. Эйден уже взялся за истребление тех, кто перестраховался и заколдовал свои мундиры. Найти остальных вам не составит труда. - Разумно, но есть и другая проблема. Двое наших ребят словили зачарованные вещицы, которые переместили их в ловушки авроров. Вероятно, в их темницы, - продолжил их пусть и напряженный, но всё же состоявшийся диалог Блейз, решив не терять времени и, пока их предводитель в который раз не сбежал, порешать с ним насущные проблемы, обговорив все значимые моменты. – Как быть с ними? Не представляю, как их вызволять. - Никак. Забудь про них, - переведя взгляд на серые глаза и лицо теперь уже самого Драко, также вернувший своё истинное обличие Блейз изумленно посмотрел на него, словно желая удостовериться, не были ли его слова высказаны в гневе. Однако по беспристрастному выражению лица Малфоя очевидным становилось, что он был непреклонен в своем решении и полностью убежден в справедливости своих жестоких слов. - Там же Грейсон Уиллис, а он не раз прикрывал нас, приходил на выручку… - начал было заместитель, однако командир перебил его речь, уверенно и жестко, хоть и нервно, гаркнув в ответ. - Пусть сдохнут, я сказал! – впервые за все это время Гермиона подняла глаза на своего молодого господина, прежде усиленно стараясь не отрывать взгляда от противоположной стены или пола, хоть и со вниманием слушая разговор. Нервный, раздраженный, а в дополнение к этому теперь ещё и разъяренный. Нельзя было не заметить, как сильно его трясло, однако, вопреки своему состоянию, Драко не переставал держать лицо и по-прежнему умело играл роль бескомпромиссного предводителя армии Темного Лорда. Уже не раз ей приходилось слышать от него приказы, высказанные в довольно деспотичной форме, да ещё и на безжалостные темы. Но только не его матери. Потрясенным взглядом леди Малфой, стоявшая в десятке метров от него, смотрела на сына, не узнавая в родном лице своего мальчика, казалось бы, ещё совсем недавно не способного на подобную жестокость. По сей день она не хотела принимать данность того, каким опасным и безжалостным с течением времени сделался её отпрыск. - Драко, так нельзя… - попыталась вклиниться в их разговор Нарцисса, но уже через секунду была перебита. Лишь на мгновение одарив её взглядом потемневших глаз, достаточно резко Драко рявкнул на неё, отбиваясь от вклинившейся в диалог матери, словно от назойливой мухи. - Ты вообще не лезь! Это не твое дело. - А если однажды в плен попадешь ты, мне также ответить нашим солдатам? И также бросить тебя на произвол судьбы, командир? – неожиданно с вызовом спросил Забини, бегая по лицу друга внимательным взглядом. - Именно! – стремительно приблизившись вплотную к нему, прорычал в лицо чернокожему колдуну Малфой, которого этот разговор окончательно стал выводить из себя. – И если ты посмеешь ради пары солдат или даже своего командира без приказаний на то сверху нарушить целостность всей армии и поставить под смертельный удар десятки наших ребят, я тебя лично с твоей должности погоню и огрею парой мощнейших Круциатусов. Если ты, ебаный оптимист, ещё не понял, объясню доступно: нам эту войну вряд ли удастся пережить. Счастливой развязки у этой истории для нас не будет. Потому чем меньше мы растеряем бойцов, особенно сейчас, в самом начале бойни с севером, тем больше шансов появится у нашего отряда на хоть какой-то сносный исход в этой войне. Так что можешь смело вычеркнуть из памяти все предыдущие битвы и былые принципы. Но если же вдруг ты жаждешь и впредь продолжать заниматься самообманом, валяй! Только меня в эти дурацкие разговоры не затягивай. А что касается этих неудачливых кретинов: если у них хватит мозгов собственноручно не подписаться на недели, а то и месяцы постоянных пыток и мучений в призрачной надежде на спасение - найдут способ уже сегодня распрощаться с жизнью. Дни этих двоих сочтены, так что нехер растрачивать жизни других подчиненных впустую. А теперь возвращайся на поле битвы, Забини! И сообщи нашим, что я шпионю в городе. Собственно, я и так собирался этим заняться, - развернувшись, быстрым шагом Драко вновь отправился на выход из зала, уже держа наготове волшебную палочку, чтобы снять с двери чары, вот только его снова задержал голос заместителя, прозвучавший за спиной. - Как скоро ты вернешься? - Как только, так сразу. Не волнуйся, ты узнаешь об этом первым, - не оборачиваясь, ответил на это командир, после чего, на ходу расколдовав дверь, наконец-то покинул комнату, в какой-то момент показавшуюся ему жутко душной. - Блейз, что всё это значит? Что у вас случилось? – вновь подала голос не на шутку встревоженная Нарцисса, как только дверь за её сыном с грохотом захлопнулась. - Ничего, леди Малфой, - обернувшись к ней и поклонившись, ответил не поприветствовавший её прежде Забини. Мимоходом он взглянул и на застывшую на месте Гермиону, по-прежнему смотревшую на белоснежные двери, за которыми парой секунд ранее скрылся её молодой хозяин. – Просто случилось небольшое ЧП, которое выбило Драко из колеи, но всё будет хорошо. - Что именно произошло? – настойчиво произнесла аристократка, обеспокоенно смотря на гостя. – Прошу тебя, ответь, как есть! - Миссис Малфой, - осторожно начал темнокожий маг, помешкавшись несколько секунд, - ваш сын сам, если сочтет нужным, все вам расскажет. Я не вправе… - Мерлина ради, Блейз! - неожиданно перебив его, бессильно прошептала хозяйка замка. Бегая своими черными глазами по его лицу, она искала помощи в молодом парне. – Ты же знаешь Драко, он не станет со мной откровенничать, а я ничем не смогу ему помочь, если не буду знать правды. Что у вас стряслось? Почему он вдруг вернулся домой в таком состоянии? Ответь, я умоляю тебя! – некоторое время Забини молчал, не отводя взгляда от матери своего друга. Краем глаза он заметил, что теперь уже и служанка Малфоев пристально смотрела на него, но не придал этому никакого значения. Сейчас все его внимание занимала леди Малфой, которой не стоило бы знать того, что Драко вряд ли возьмется самолично ей рассказывать. Однако отмолчаться после прямых просьб, даже мольбы уважаемой им женщины, молодой маг уже не мог. Шумно выдохнув и мысленно поругав себя за будущий поступок, нехотя он всё же ответил ей, немного приврав. - Драко убил какую-то группу людей, судя по всему, из мирного населения. Подробности мне пока не известны, мы ещё не разбирались в этой ситуации, но это явно был несчастный случай, повлекший гибель немалого количества невинных жертв. Оттого он и выбил Драко из колеи, но не думаю, что проблема заключается исключительно в этом. На него в последнее время многое навалилось, уже вторую неделю он сам не свой. По всей видимости, сегодняшнее происшествие стало последней каплей. Результат вы и сами видели: он сбежал с поля боя. В таком состоянии Драко не может позволить себе появиться перед нашими солдатами, ему нужно прийти в себя. Потому я прошу вас присмотреть за ним, дабы он не натворил глупостей. Мне уже приходилось однажды видеть Драко в таком состоянии, поэтому я знаю, что ничем хорошим оно ему не сулит… Простите, миссис Малфой, но мне правда нужно уходить. Наша армия осталась без руководства, задерживаться здесь более я не могу себе позволить. - Разумеется, Блейз. Пойду к Драко, - благодарно кивнула ему растерянная от услышанного Нарцисса, после чего поспешно отправилась на выход, уже через пару секунд также скрывшись за дверью. Переведя взгляд на застывшую Гермиону, решивший ещё на минуту отложить свое возвращение в Хартпул темнокожий колдун решительно приблизился к ней. Удивленно посмотрев на него, прислужница Малфоев заметно напряглась, понимая, что ничего хорошего ожидать не следует. - Присмотри за ним, - неожиданно произнес Забини, отчего служанка пораженно уставилась на друга Драко, как на умалишенного. - Ты ни с кем меня не спутал? – только и ответила на это Гермиона, даже невесело усмехнувшись его словам. Меньше всего она могла ожидать, что Блейз обратится к ней с подобным. - Он не подпустит к себе ни леди Малфой, как бы она того ни хотела, ни домовиков. Я хорошо знаю Драко и уже знаком с таким его состоянием. Тебя он приблизил к себе, если кто и сможет находиться сейчас рядом с ним, то только ты, - серьезно и уверенно ответил парень. - Я не самоубийца, Забини, - покачав головой, не менее серьезно ответила ему Гермиона, с абсолютным бесстрашием глядя в глаза бывшего однокурсника и даже не думая уступать ему. – Я также знакома с разъяренным Малфоем, ровно как и знаю, на какие выходки он способен в таком состоянии. И если я окажусь хотя бы в десятке метров от него, буду потом неделями жалеть о своей глупости. Уволь, я лучше в сторонке постою! – неожиданно схватив её за локоть и притянув почти вплотную к себе, Блейз измерил её взглядом, полным презрения и гнева одновременно с тем. Казалось, дай ему возможность, и он с чистой совестью огреет её за один только невыносимый гриффиндорский гонор. Однако он не спешил делать глупости, также упрямо глядя в карие глаза неуступчивой и бесстрашной любовницы друга. - Уже убил бы тебя, окажись я на месте Малфоя, а он всё продолжает трепать себе нервы, закрывая со временем глаза на твои выходки! Сколько раз он помогал тебе приходить в себя, Грейнджер? Сколько? – перейдя на повышенный тон, сурово проговорил Блейз, наблюдая, как хоть немного, но сошла спесь с Гермионы. Всё же прервав зрительный контакт, она привычно устремила взгляд на стену. – Из-за тебя с твоим ебучим гриффиндорским благородством и этой операцией по спасению Артура Уизли Драко и его семья могли оказаться на том свете. Они давно не в почете у Темного Лорда, и если бы ты реализовала свою задумку, он не просто наказал бы их, но даже истребил, хорошенько измучив напоследок. – После этих слов служанка осторожно посмотрела на него, бегая глазами по лицу темнокожего аристократа. - Когда в следующий раз, глядя на Малфоя, будешь думать про себя, какая он редкостная сволочь, знай одно: никто бы не стал так носиться с тобой в замке Лестрейнджей, никому бы не было до тебя там дела. Все то, что позволял себе в отношении тебя Драко – невинная шалость в сравнении с тем, что бы с тобой уже не раз сотворили Пожиратели, окажись ты в Замке Смерти. Уже загнулась бы давно и руки на себя попыталась наложить! Однако нет, стоишь сейчас в мэноре чистая, сытая, выспавшаяся, не истерзанная заклинаниями и не лишенная конечностей, к тому же разодетая в дорогие наряды. Несомненно, Грейнджер, Драко и есть твоё проклятие. Да ты его семейству, тварь эгоистичная, жизнью и здоровьем обязана! Ни одному другому пленнику не повезло в этой войне как тебе. Как бы Драко не изводил тебя, он всегда после приходил тебе на выручку, помогал прийти в себя, и лишь благодаря этому по сей день ты остаешься самой собой: всё той же высокомерной гриффиндоркой, нихера не видящей дальше своего высоко задранного носа. Ему сейчас херово, и уж поверь, в таком состоянии ты никогда его не видела. За все годы нашего с ним знакомства я лишь дважды видел, чтобы он так ломался и срывался. Никогда из-за пустяков он бы не сбежал с поля боя в разгар самого важного для нашей армии сражения, слишком многое стоит для него на кону! В таком состоянии он способен даже на крайности, а присмотреть за ним будет некому, да он и не позволит никому приблизиться к себе. Он тяжелый человек. Потому откинь свою чертову гордыню и дурацкие обиды и побудь с ним. Твоя очередь хоть раз ответить ему взаимностью, Грейнджер! - отпустив её руку, Блейз сделал шаг назад, после чего достал из кармана своего костюма галлеон и, зажав его в ладони, уже через секунду исчез из зала. Оставшись одна, Гермиона кинула пустой взгляд в одно из окон. На улице сегодня было солнечно, небо было ярким - насыщенного голубого цвета, ветра не было. Словно в насмешку над ними, в противовес к происходящему в замке и в магическом мире в целом, природа радовала своим теплом и мягким светом. Дни её относительно размеренной жизни вновь подошли к концу. Драко вернулся, а с ним и сопутствующие проблемы, которых она, как и всегда, не сумеет избежать. Ей и без того было нелегко в последние дни, а от услышанного стало ещё более скверно на душе. Уже не раз Малфой высказывался ей по поводу своих поступков, сравнивая их с тем, что ждало бы девушку в Замке Смерти. Однако прежде она с недоверием слушала его речи, порой пропуская отдельные фразы мимо ушей и списывая всё на его нездоровую фантазию. Вот только увиденное в замке Лестрейнджей заставило её пересмотреть свою жизнь и отношение ко многим вещам. Трудней всего далось осознание, что истории молодого господина о Замке Смерти оказались реальным, насколько бы сильно это не ужасало и не казалось бредом больного разума. Как бы ни хотелось ей презирать Драко за его жестокость, отчасти она действительно являлась его должницей. И в словах Блейза было немало истины, столь неприятной для неё. Вот только слышать о том, что жизни аристократов находились под угрозой из-за её действий, Гермионе приходилось впервые. Ни разу прежде Малфой не высказывал таких претензий, отчего ей всегда казалось, что всё упиралось только в эту чертову волшебную палочку и в то, что она воспользовалась им, ведь он был помешан на контроле. Да и сам Драко всегда делал акцент лишь на этих её прегрешениях. Пожалуй, впервые картина стала складывать воедино, ведь до случая с Артуром Уизли он действительно ни разу не был жесток с ней, разве что на словах. Как и не спешил подвергать наказанию, когда она пару раз уже после того случая прибегла к помощи его магического атрибута. Прикусив губу и наморщив лоб, служанка отвернулась от окна и окинула взглядом бежевый зал. Всего десяток минут назад в нём было тихо и спокойно, но с появлением Малфоя в жизнь обитателей замка будто вторглось торнадо, сметавшее все на своем пути. В том числе и разрушавшее её хрупкую иллюзию покоя, к которой Гермиона шла на протяжении трех дней. До чего же сильно ей не хотелось признавать правоту Блейза, принимать для себя его слова. Ведь она действительно ни разу до сегодняшнего дня не задумывалась о том, как именно Волан-де-Морт покарал бы после её выходки Малфоев - это мало волновало её тогда. В одном она была уверена наверняка: эти скользкие людишки выкрутятся, уж они-то сумеют договориться даже с самим дьяволом. Разве что сама Гермиона попадет под удар, но никак не её хозяева. А ведь реальный ответ на этот пустяковый, как она прежде считала, вопрос, пожалуй, был не так и очевиден, хотя и прост: Темный Лорд после реализации её задумки свел бы Малфоев со старухой с косой. Нарцисса к тому времени уже числилась в списке его предателей, Люциус пару лет назад провалил задание в Министерстве. Только сам Драко не подводил его, но также не являлся для их Хозяина ещё парой недель ранее ценным экземпляром. Чего ему стоило поубивать их в назидание остальным своим последователям? Возможно, даже беспощадная Беллатриса поддержала бы его в этом решении, лишь отдаленно ощутив в своей гнилой душе что-то подобное сожалению и скорби по родной сестре. «Мерлин, не может этого быть!..» - зажмурив глаза, девушка шумно выдохнула. Малфой. Сейчас он снова занимал все её мысли, как и прошлое, которое она то и дело припоминала своему молодому господину. А ведь он и впрямь был с ней раньше ласков, мягок. Даже первый секс у неё был нормальным с ним, хотя Драко мог без тени сожаления надругаться над ней. Мог бы даже отомстить за провал отца в Министерстве, к которому Золотое Трио приложило руку. Ведь именно после того случая Беллатриса безжалостно мучила племянника, карая. Но даже за это он не стал отыгрываться на своей игрушке в лице Гермионы, хотя по сути его руки были развязаны с первых дней, как её отдали Малфоям. В любой момент он мог делать с ней всё, что пожелает его темная душа. Оттого и возникал теперь отрезвляющий от былых удобных иллюзий вопрос: неужели во всем приключившемся с ней была только её вина?! Насколько же проще было считать, что всё плохое, болезненное и ужасное, что случилось с ней, произошло по вине молодого хозяина. Что это он мразь, а не она виновница всех своих бед, натворившая глупостей, которые в итоге испортили жизнь в первую очередь ей самой. И ведь зверствовал он над ней, перейдя грани допустимого, вероятно, ещё и оттого, что боялся её, явно переоценивая буйный и непокорный характер Гермионы. Эта догадка заставила её невесело хмыкнуть, разочаровано покачав головой. И впрямь, Драко именно боялся, что, узнай она о шатком положении его семейства перед Волан-де-Мортом, бывшая однокурсница при необходимости использует это знание, чтобы вытворить нечто настолько ужасное, что позволит ей отправить своих господ на тот свет, раз и навсегда избавившись от них. Вряд ли все ограничивалось одной лишь злобой и исключением возможной попытки в будущем, в случае если ей выпадет шанс, также спасти кого-то из пленников, поставив семейство аристократов под удар. Нет, он именно усердно скрывал все эти месяцы, что отчасти в её руках была жизнь этого семейства, которое она могла уничтожить подобно бессовестной и безжалостной Пожирательнице Смерти, подлой слизеринке или же окончательно отчаявшемуся человеку. Но разве была она способна на подобное, ведь та же Нарцисса пыталась помочь ей, а когда-то и самому Гарри?! Неужели Драко Малфой настолько опасался потерять контроль над ситуацией, что забыл, кто она, и смело приписал бывшей однокурснице со львиного факультета черты характера, типичные людям его окружения?!.. И снова все становилось на свои места, сводясь к тому, что корень проблемы был в её поступке двухмесячной давности. Как и в дальнейших попытках служанки продемонстрировать молодому господину, что она всегда может, как минимум, насолить ему, а сам он не способен до конца её контролировать. И именно этим, порождая его страсть, она вызывала и его ярость, то и дело подливая масло в огонь. Роль же жестокого по своей натуре Малфоя была как раз таки второстепенной, а все его действия являлись следствием её поступков. Конечно же, просто так забыть ему все те унизительные и безжалостные поступки в отношении неё Гермиона не представляла возможным, но и закрывать глаза на истину, прямолинейно высказанную Блейзом и додуманную ей в итоге, она теперь не могла. Ощутив, как в душе начала назревать очередная истерия, она зажмурила глаза. Пары секунд было достаточно, чтобы зелье подавило разрушительные эмоции, но не осадок от горьких размышлений. «Малфой, черт возьми, оставь мои помыслы! Я не хочу сейчас думать об этом. Не может это всё оказаться правдой, не должно» - вот только вопреки её мольбам к собственному разуму в памяти снова всплыла их последняя встреча. Та ночь, что они вновь провели вместе. Каким же нежным он мог быть, если хотел этого, ровно как и страстным. Ни на мгновение ей не было больно рядом с ним, скорее наоборот, ей было хорошо. Даже слишком. Только всё равно тяжело от осознания того, что он стал её насильником. И ведь даже за это он прежде приносил свои извинения, хотя, казалось, он не способен даже произносить вслух таких слов. Около получаса после того, как они оба кончили после второго занятия сексом, он целовал её тогда. Малфой хотел этого и получал, она и не сопротивлялась. Был ли смысл отказываться от удовольствия, к которому с недавних пор она и сама стала стремиться? В который раз он по-своему исцелял её израненную душу, давая своей любовнице то, что ей было до боли необходимо: ласку, человеческое тепло, даже заботу, в которых, по сути, нуждался и сам Драко. Пальцами правой руки она легонько коснулась своих губ. Они хорошо помнили эти ощущения - его чувственные поцелуи. Даже тот же Виктор не целовал её так, как Малфой. Было в его проявлениях нежности что-то куда более сильное, незнакомое ей ранее, даже искреннее. Как и не знала она раньше такой жестокости, что он демонстрировал ей периодически. Но ведь, по правде говоря, всё и впрямь могло быть в разы хуже. От размышлений её оторвала внезапно открывшаяся дверь и сам Драко, вошедший в комнату. Невооруженным глазом было видно, что он действительно был не в себе. Его руки дрожали, дыхание было тяжелым, судорожным, в глазах читались опустошение и горечь, сами они блестели, в то время как кожа аристократа была бледнее обычного. - Блейз ушел? – стараясь продемонстрировать спокойствие, довольно сдержано произнес её молодой хозяин, хотя по нему и было видно, что всё это было наиграно. - Да, минут пять назад, - коротко ответила Гермиона, несмело заглянув в серые глаза. Ничего более не сказав, Драко уже стал разворачиваться, чтобы покинуть зал, как вдруг из коридора послышался голос взволнованной леди Малфой. - Сынок, давай присядем, выпьем чаю, поговорим. Не избегай меня, пожалуйста! – шумно выдохнув и откровенно поморщившись, хотя Нарциссе не пришлось этого видеть, только их служанке, лицом к которой он снова повернулся, шальным взглядом Малфой-младший стал осматривать комнату, словно ища в ней то, что способно избавить от навязчивой заботы матери, как и от неё самой. – Драко, не игнорируй меня! Мы просто поговорим, ничего более я не прошу и не требую от тебя. - Просто поговорим? – повернувшись к ней, недоверчиво переспросил сын, неожиданно звонко рассмеявшись. - Именно, - с облегчением твердо ответила аристократка, одарив своего отпрыска теплой улыбкой. Казалось, всем и каждому, включая былых представителей этого семейства с портретов, становилось ясно, что так просто договориться с Драко леди Малфой, от отчаяния занимавшейся натуральным самообманом, не удастся. На какое-то мгновение Гермионе стало даже жаль эту неугомонную женщину, изо всех сил старавшуюся быть хорошей заботливой матерью и именно этим, к несчастью, ещё сильней отстранявшую от себя сына. - Я не настроен, мать твою, на диалог. Не трепи мне нервы! Сядь и выпей чаю с той же Грейнджер, только оставь меня уже в покое! – в который раз он повышал на мать голос. Его чашу терпения опять перевесил неуемный характер женщины и глухота к его словам. - В противном случае, мама, я покину замок. И потом не доставай меня с претензиями, что ты весь день волновалась, пока я, наплевав на твои чувства, пропадал неизвестно где. Сама будешь виновата! – обойдя её, Драко поспешно удалился, в который раз оставив леди Малфой наедине со своими переживаниями. Обернувшись к Гермионе, она взглянула на неё, однако служанка тут же опустила глаза. Меньше всего девушка хотела повторения истории, в которой она снова оказалась бы причастна к их перепалкам. Что же касалось этой их баталии, несомненно, Нарцисса Малфой проигралась в ней сыну ещё до того, как она началась.

***

Стоя возле двери, домовой эльф с тревогой наблюдал за лихорадочно нарезавшей по комнате круги хозяйкой. Загруженная ещё большими, чем прежде, волнениями и раздумьями, свалившимися на её голову с внезапным возвращением сына, она даже не придавала значения тому, насколько несуразно для аристократки себя вела. Однако Нарцисса позволила себе эту вольность, но только лишь в своих покоях и на глазах у верного слуги. Её сбившееся дыхание было слышней тиканья настенных часов из белого золота, секундная стрелка которых неумолимо спешила, очерчивая новый круг по циферблату. В какой-то момент, также пытаясь перевести дух, дабы трезво мыслить в дальнейшей беседе с хозяйкой, на которую она его пригласила, но которую не спешила начинать, эльф мысленно отпустил шутку о том, что леди Малфой словно пытается обогнать шуструю стрелку, вот только несколько не поспевает за ней. Вот только эта простенькая шутка ничуть не повеселила его - наоборот натолкнула на мысли о том, как ровно также он стоял две недели назад в покоях молодого господина и, периодически посматривая на настенные часы, которые были сделаны уже из обыкновенного высокопробного золота, ждал, пока заговорит Драко. Тот диалог по-прежнему беспокоил его. Уже давно Тауру не приходилось видеть таких душевных терзаний Малфоя-младшего, причиной к которым стала его… только ли теперь уже любовница?! Тогда аристократ около пятнадцати минут молчал, стоя к эльфу спиной и нервно барабаня пальцами по столу. В то раннее утро время было немалозначимо для Драко, каждая минута была на счету, ведь ему было необходимо прибыть в назначенный срок в Скарборо, и запаздывать он не имел права. Циферблат тем утром показывал пять часов двадцать три минуты, когда преданный слуга сам нарушил молчание, негромко, но уверенно произнеся вслух вопрос, который, нельзя было не признать, сильно волновал и его самого: - Гермиона жива, господин? – по правде говоря, Таур боялся отрицательного ответа. Прежде Драко был настроен решительно и не спешил прислушиваться к словам своего слуги, когда тот предпринял попытку достучаться до него. Оттого, ответь сейчас его воспитанник «нет», Таур испытал бы горечь сожаления, причем по ним обоим: по бедной девушке, которую суровые времена окончательно свели в могилу, хорошенько потрепав, и по молодому и сильно запутавшемуся парню, допустившему роковую ошибку, которая, возможно даже, преследовала бы его всю оставшуюся жизнь. А исходя из бросавшегося в глаза нервного поведения Драко, она уже могла его терзать. - Да, - коротко ответил тот, устало потерев рукой красноватые глаза, и только после обернулся наконец-таки к эльфу. По молодому господину было видно, что он вряд ли толком спал этой ночью. Даже стоя теперь к слуге лицом, Драко продолжал сохранять молчание, что-то обдумывая, прокручивая в своей голове, но не решаясь заговорить на ту тему, что била по наиболее болевым точкам. - Может Таур поинтересоваться, почему вы всё же сохранили девушке жизнь? – снова прервал давящую тишину голос домовика, на что Малфой-младший, вдруг вздернув подбородок и незаметно для себя начав постукивать правой ногой по полу, холодно ответил ему тоном, подразумевающим, что это было очевидно. - Она впечатлила меня. Прежде я видел в ней всего лишь обыкновенную девчонку, однако сейчас она выросла в моих глазах, сделавшись куда более стоящим… экземпляром, - на секунду прервавшись и усмехнувшись, высокомерно проговорил он. - Экземпляром? – с трудом скрыв легкую улыбку и ни на секунду не поверив такому ответу, переспросил эльф. - Именно! – просто ответил Драко, разъяснив. - Предпочитаю окружать себя теми немногочисленными людьми, которые либо по тем или иным критериям имеют ценность, либо способны поразить моё воображение. Грейнджер повезло: есть в ней та неукротимая и неистребляемая энергия, способная пробуждаться и возобновлять её жизненный потенциал. К тому же, даже оказавшись проигравшей, она сумела выйти из трудной ситуации победителем. Редкий экземпляр, чем и ценен. - То есть её выносливость до такой степени сумела поразить ваше воображение, что вы оставили её в живых ради своей коллекции?! Таур правильно вас понял? – вновь недоверчиво переспросил тогда эльф, не сводя внимательного взгляда с господина, лукавившего в открытую. - Она слишком сильная, чтобы умереть. Тем более так просто, - пожав плечами, уверенно произнес Малфой-младший, по-прежнему продолжавший уже едва ли не лупить ногой ни в чем не повинный пол в своей спальне. Таур снова намеревался было заговорить, как вдруг дверь комнаты противно заскрипела, медленно открывшись, а прямо за ней сжалась в коридоре Иримэ, по глупости слишком сильно опершаяся на неё. Её взгляд суетливо гулял по полу и ни на чем конкретно не мог сосредоточиться, ведь домовиху, можно сказать, застали на месте преступления за любимым занятием – подслушивать чужие разговоры. – Проходи уже! – сквозь зубы проговорил тогда Драко, не сводивший проницательного и осуждающего взгляда уже от неугомонной слуги-эльфийки. Прокашлявшись и выпрямившись, та быстро прошмыгнула в комнату и уже через мгновение стояла перед хозяином, несмело поглядывая на него в ожидании распоряжений. Шумно выдохнув, пытаясь укротить нарастающий гнев и не сорваться на ней, что кинулось тогда Тауру в глаза, уже спустя минуту молодой аристократ заговорил ровным голосом. – У меня к тебе поручение, Иримэ. - Слушаю вас со вниманием, господин. Иримэ выполнит любой ваш приказ, сделает всё, что угодно моему хозяину… - на этих словах Драко перебил затараторившую эльфийку, которая заметно запереживала, что её накажут за такую наглость. - Твои неугомонность, говорливость и вездесущность сейчас пригодятся тебе как никогда, - прислонившись спиной к столу, серьезно заговорил Малфой-младший. – Твоя обязанность будет заключаться в том, чтобы присматривать за Грейнджер и ни на секунду не оставлять её одну, - услышав это, Иримэ не без удивления посмотрела на него, как и сам Таур. – Находись поблизости и не спускай с неё глаз, будь самой собой и занимай беседами. Мне нужно, чтобы она была под присмотром. В зельях ты хорошо разбираешься, так вот на столике в библиотеке уже стоят три флакона. Там же приложена инструкция по применению каждого из них. Основным является зелье от хандры, оно самое сильное из ныне существующих и вскоре должно привести Грейнджер в себя. Проконтролируй, чтобы она принимала его в сроки, а также выпила остальные. Грейнджер ты также найдешь в библиотеке, поможешь ей привести себя в порядок и излечишь руки: на них раны, - со вниманием слушая многочисленные наказания и активно кивая, домовиха всё это время бегала взглядом по лицу Малфоя, перечислявшего её новые обязательства и ни на мгновение не подавшего виду, будто бы с ним что-то могло быть не так. Договорив, он замолчал, задумавшись над тем, что он мог упустить. - Иримэ всё выполнит, хозяин, не сомневайтесь! Что-то ещё? – воспользовавшись паузой, заверила его эльфийка, но Драко никак не отреагировал на этот вопрос и сами её слова. Около половины минуты он молча смотрел на неё и только после заговорил. - Да. Как придет в себя, отведешь её в бутик мадам Эллейн, пусть закупится. При необходимости можете сходить в любое другое место - на её выбор. Чуть позже я загляну в библиотеку и свяжу вас с Грейнджер заклинанием нерушимой связи, а пока можешь быть свободна, - снова кивнув и поджав после губы, задумавшаяся над услышанным эльфийка двинулась к двери, однако вскоре остановилась и обернулась к своему хозяину. – Иди, Иримэ! – с нажимом бросил ей вслед Драко, не сводивший с шустрой прислужницы взгляда, но вопреки его приказу она всё же задала волнующий её вопрос. - Господин, но что именно Гермиона… или мисс Грейнджер, как мне её теперь называть-то?! - задумчиво пробубнила эльфийка, нахмурившись, но не стала акцентировать свое внимание на этих помыслах и спешно договорила, видя выжидающий взгляд молодого аристократа. – Что именно она может позволить себе приобрести? - Святой Мерлин, Иримэ, всё, что сочтет нужным! Иди уже! – раздраженно бросил ей в ответ Драко, на что та коротко кивнула, поспешив к двери и уже через пару секунд, не жаждая нарываться на гнев господина, исчезнув. Щелкнув пальцами, пожилой домовик захлопнул дверь и запечатал её магией от посторонних ушей, после чего посмотрел на своего молодого хозяина. Драко также перевел на него взгляд серых глаз, в которых теперь можно было невооруженным взглядом увидеть утомление, в то время как во всей позе Малфоя прослеживалась напряженность. - Ну а теперь, когда нас никто больше не сможет потревожить, давайте поговорим начистоту, чего вы и хотели изначально. В противном случае Таур покинет вас, ибо мы впустую тратим время на фальшивые приукрашенные речи. Со всем уважением, господин, но это так, - видя, как изменился в лице после этих слов Драко, в момент разозлившись на вольность старого домовика, добавил тот. Сделав глубокий вдох и шумно выдохнув, молодой аристократ снова потер рукой лицо, а следом взъерошил белоснежные волосы и без того небезупречно уложенные сегодня. - Что ты хочешь услышать? – раздраженно проговорил Малфой-младший, прищурив потемневшие глаза. – Я хотел с тобой побеседовать, а теперь не уверен, что вообще хочу этого разговора. Ты порой не лучше Иримэ: стоит матери напеть про беспокойство обо мне, как ты разбалтываешь ей все то, о чем ей вообще не следовало бы знать… - Господин, - позволив себе перебить его пламенную речь, с порицанием и долей обиды произнес Таур, - право, вы ведь знаете, что это не так! Таур может поведать хозяйке только то, что ей и так известно. Все ваши тайны Таур унесет с собой в могилу, а при жизни их раскроет, только если это будет в ваших же интересах. Таур никогда вас не предаст и не посмеет сделать то, что может доставить вам неприятности. Вы всегда можете положиться на своего верного слугу, но сейчас вы позвали Таура для откровенной беседы, а сами хитрите и переворачиваете факты. Неужели вам до такой степени тяжело произнести вслух слово «привязанность»? Вы всерьез считаете, что Таур не разглядел этого и не понял после того, как вы сохранили Гермионе жизнь, да ещё и взялись теперь заботиться о ней? - Привязанность, - повторив это слово, Малфой вдруг в голос рассмеялся, после чего буквально через несколько считанных секунд с силой ударил руками по краю стола по бокам от себя, громко и нервно проговорив. – Блять, да я увлекся ей, причем сильнее, чем следовало бы! Мне теперь не её нужно контролировать, а себя! – изумленно заглянув в глаза не на шутку разозленного воспитанника, Таур сильней всего удивился даже не самому факту зарождавшейся влюбленности Драко, а тому, что он произносил эти слова вслух, ровно как признавал их смысл. Что этот расчетливый, холодный и во многом бессердечный парень решился заговорить о том, о чем, казалось бы, он вряд ли мог осмелиться даже помыслить. – Этой ночью я дал Грейнджер возможность самой наложить на себя руки. Конечно, Хозяин был бы не в восторге от её потери, но я бы выкрутился: у меня есть план, как сделать нас, Малфоев, нужными ему, как набить в его глазах себе цену. Пусть и не сразу, но он бы забыл нам её самоубийство, то, что мы недосмотрели за сокрушенной новостями о постоянной гибели друзей девчонкой. Однако эта чертовка переиграла меня. Меня, блять, Таур! – снова рассмеявшись, Драко покачал головой, вот только одновременно с тем он сжал пальцы в кулаки и поморщил нос, неосознанно выказывая свой гнев. – Не так уж я тебе и лгал прежде. Но да, ты прав, я сохранил ей жизнь не из-за каких-то уникальных способностей, а просто потому, что когда эта чертовка оседала на пол, истекая кровью, я осознал, что не хочу отпускать её. Грязнокровку! Я не хочу, блять, расставаться с грязнокровкой! – резко развернувшись, одним сильным движением правой руки он отправил всё то, что прежде находилось на его столике, включая вазу с цветами, графин с водой, пустые бокалы и стопку с книгами на пол. Уставившись на него, Таур, не сводивший с Драко внимательного взгляда, на мгновение вздрогнул от звона разбившегося стекла, после чего встретился с темными глазами развернувшегося к нему молодого аристократа, в которых читались и потерянность, и откровенная злоба. Сцепив зубы, он потупил голову и выдохнул, после чего снова заговорил разочарованным голосом. – Отец всю жизнь учил меня, что даже если позволить себе шалость - никогда нельзя впускать неправильных людей в свое сердце. Как только они касаются его, их сразу же следует убирать из своей жизни, отстранять от себя, а заодно и изживать ненужное чувство на корню. Никогда нельзя давать ему разрастаться, никогда не следует продолжать опасные игры и ходить по лезвию ножа. А что в итоге? Я, чистокровный аристократ из не какого попало рода, а сам Малфой всерьез увлекся грязнокровкой, которую я не хочу теперь отпускать. Да плевать я должен на неё, ещё вчера я обязан был убить эту гребаную львицу! Этой сучке повезло не просто родиться магглой, так ещё и стать знаменитой на всю Великобританию подругой Гарри Поттера, о происхождении которой известно каждой шавке! Даже привязанность к ней при таком раскладе является лишней. - Господин, - негромко произнес Таур, когда Малфой-младший замолчал, - чего именно вы боитесь: запретного чувства или возможных плачевных последствий? Ответьте честно, вы допускаете, что однажды можете поступить подобно вашей второй тетушке? - Никогда! – до чего же жестко прозвучало это слово. В глазах Драко не было возмущения этим вопросом, зато читалась решимость и непоколебимая уверенность в сказанном. Даже допускать вероятности такого исхода он, несомненно, не собирался. – Пусть во мне сомневается хоть даже не только мать, но весь мир - я никогда не сделаю такой глупости и не откажусь от того, что от рождения принадлежит мне по праву. Я прекрасно помню, кто я, каковы мои обязанности перед семьей, родом, фамилией, и никогда от них не отступлюсь. К тому же я единственный наследник. Я Малфой и намерен оставаться им до конца своих дней! - Раз вы осознаете, что ни при каких обстоятельствах не пойдете ради такой любви на отчаянный шаг, тогда чего вы боитесь? - Самого факта возможной злоебучей влюбленности и уж тем более в грязнокровку! – вдруг прошипел Малфой, разъяренно глядя в лицо эльфу таким взглядом, будто бы это он был виновником его бед. – Сердце - глупый орган, редко подчиняющийся разуму. Ещё мой покойный дед Абраксас говорил это, и ты сам прекрасно знаешь, почему, - сверкнув на слугу глазами, давая понять, чтобы тот даже не вздумал отвечать на это или заговорить на тему отношений с людьми низшего сословия, произнес Драко. Только Тауру - единственному изо всех эльфов по сей день были известны многие сокровенные секреты этого семейства, в том числе о происхождении Люциуса. – Повторять его историю я не намерен. Вся эта ситуация сама по себе абсурдна. Единственное, чего я действительно всегда хотел, так это чтобы мои чувства, если мне и суждено влюбиться, были адресованы к правильному человеку. - Это идеалистика. Вашим родителям в этом плане повезло, - задумчиво проговорил Таур, на что Драко невесело усмехнулся. – Они полюбили друг друга ещё в школе, потом поженились, получив благословение родителей с обеих сторон, и по сей день вместе. Лишь единицам так везет. - И я явно не в их числе… - ненадолго замолчав, Малфой-младший безрадостно рассмеялся, а затем задумчиво проговорил. - Знаешь, это даже забавно: то, что именно к Грейнджер я стал что-то испытывать. Меня ведь та же Паркинсон, сочтя наиболее подходящей и выгодной для себя партией, все последние годы пыталась влюбить в себя или хотя бы привязать к себе, но тщетно. И не она одна. А Грейнджер для этого даже пальцем не пошевелила. Она давно могла бы начать играть со мной по-крупному, включить в себе, блять, Алиссию из нашумевшего романа «Марионетка аристократа». Могла хотя бы попытаться реально взять ситуацию в свои руки и контролировать меня, манипулировать, использовать нашу связь в своих целях - я бы из одного лишь интереса понаблюдал за её попытками. Но ей чужда эта роль. Попытавшись всего единожды играть со мной на равных и обжегшись, она тут же сдала позиции. Она не видит себя в роли манипулятора, не может и не хочет быть стервой, что было бы в её положении как нельзя кстати. И именно к ней, к этой неумехе, я удосужился прикипеть! Это даже нелепо! - Вы обманываете себя, господин, - стараясь говорить без осуждения, дабы лишний раз не сердить и без того взвинченного парня, негромко проговорил Таур. – Зачем вы пытаетесь перекинуть на неё свою злость? Она ничего не сделала для того, чтобы вызвать в вас таких чувств. Вы всерьез хотите разгневаться на неё за то, что она даже не попыталась играть с вами по-жесткому? Так это было бы настоящим мазохизмом и самым неразумным, что она могла бы сделать. Вы ведь сами с применением грубой физической силы указывали Гермионе на её место, давили её, топтали после выходки с пленником. Вы продемонстрировали ей такую жестокость, которая была неведома девушке на протяжении жизни, а теперь возмущаетесь, что она сдалась и смирилась со своим положением вместо того, чтобы противостоять вам, представляя собой серьезного и опасного противника?! – и всё же к концу своей речи эльф начал отчитывать Драко. Иначе он и не мог: в его глазах воспитанник давно перешел черту допустимого в своих методах наказания служанки, ещё двумя месяцами ранее. Однако всё это время домовик отмалчивался, стараясь не лезть к глухому к его словам и советам Драко, который принципиально игнорировал его довольно долгое время после оплошности эльфа. Только сравнительно недавно парень решил вернуть их взаимоотношения в привычное русло. - И что удивительного вы находите в том, что выбор вашего сердца пал именно на эту светлую и отзывчивую девушку? – кинув на него взгляд исподлобья, Драко тут же отвернул голову. Было видно, как дернулась его щека после порицаний уважаемого им пожилого домовика, и насколько неприятно ему было продолжать выслушивать праведные речи Таура. - На ту, что чиста и непорочна, что ценит дружбу, совестливость, благородство, великодушие; ту, что, несмотря на многие обстоятельства, приходит вам на помощь, когда она вам жизненно необходима. На ту неумеху, что очутившись в совершенно ином, неведомом ей беспощадном мире и лишившись всего, включая главного: помощи и поддержки близких - от отчаяния делает милые глупости, но не берется за подлости. Никогда, хотя уже при желании могла бы серьезно навредить вам, просто использовав то, что ей о вас известно. Поводов вы ей подкинули для этого с лихвой. И не мстит она вам не из-за того, что абсолютно ничего не имеет или не может против вас, а лишь оттого, что не хочет изменить своей же натуре, стремясь до последнего оставаться самой собой. - Ты так уверен в ней, - с кривой усмешкой язвительно проговорил Малфой-младший, всё же посмотрев в большие глаза слуги. - Я в вас уже не уверен, господин, но в её чистой и искренней натуре с каждым днем убеждаюсь всё больше, - вдруг дерзко ответил эльф, ещё больше гневая молодого хозяина своей прямолинейностью, однако даже не думая в этот раз замолкать. – Неужели вы всерьез считаете, что, прожив почти век и многое повидав, я разбираюсь в людях хуже вас? Она не враг вам, и это её выбор, связанный с принципами самой девушки, а не с вашими попытками приструнить её раз и навсегда. Только по вашей инициативе она стала принадлежать исключительно вам, но ввиду обстоятельств нашла в этой страсти отдушину и отвечает вам взаимностью. И ведь вам нравится это, как и ваше с ней противостояние даже в мелочах. Всё это в совокупности подтолкнуло вас к тому, чтобы загореться ею. Но ведь она всё это делает не из корыстных целей, раскусив вашу натуру и прознав о том, что вас может привлечь. В её действиях никогда не было злого умысла, она просто была самой собой. Ваше увлечение ей далеко не безосновательно. Таур даже позволит себе предположение о том, что именно её внутренний свет сильнее всего привлек вас. Вам его слишком остро не хватало в том мире, в который попали однажды и вы. Вы уже давно задыхаетесь в обществе кровожадных Пожирателей Смерти, потому для вас она стала глотком свежего воздуха. Даже в вас, в том, кто причинил ей немало страданий, она по-прежнему порой выискивает что-то хорошее. И хотя вы противитесь этому, не делайте вид, что где-то в глубине души вам это не льстит. Хотели бы вы на самом деле стать закоренелой мразью, были бы в вас задатки к этому - вы бы уже ей стали, но даже мадам Лестрейндж за два года не добилась от вас нужного результата. Даже сейчас вы не такой как большинство наиболее приближенных последователей Темного Лорда. Вы другой, и ваши принципы в военных делах – прямое тому доказательство. Так неужто вы всерьез полагаете, что ваше увлечение Гермионой – не имеющая почвы под ногами ошибка? А ваши чувства – это оплошность, и повинна в их зарождении она сама? - Впредь она уже не станет искать во мне ни что-то хорошее, ни что-то доброе и светлое, как ты любишь выражаться, - с нотками разочарования, которые едва уловимо проскользнули в его речи, но скорее в свой собственный адрес, медленно проговорил Драко, не взявшийся опровергать до безобразия правдивых слов проницательного эльфа. – Я изнасиловал её, а позже намеревался убить. Такое не прощают, - уставившись на него во все глаза пораженным и осуждающим взглядом, Таур покачал головой. Было видно, что хотя его воспитанник с легкостью произнес эти слова, они дались ему не так легко, как казалось на первый взгляд. Вот только эльф, знавший его с самых пеленок и оттого в последние месяцы до глубины души поражавшийся, как и ужасавшийся жестокости молодого господина, теперь не намеревался щадить его чувств. - Снова? – только и спросил Таур, причем довольно громким голосом. - Да, - коротко ответил Малфой-младший, не отводивший от пожилого домовика глаз. Наконец перестав барабанить по полу ногой, теперь он просто смотрел в большие глаза своего слуги, в которых читалось уже не только разочарование, но даже осуждение. Несколько минут в комнате было тихо – пауза затянулась, и Драко не сомневался, что она была затишьем перед бурей. Шумно выдохнув спустя минуты три молчания, он вскинул голову, но скорее по привычке, нежели стремясь продемонстрировать важность своей персоны. Тогда ему, что было заметно, впервые за последние дни ничерта не хотелось. Его апатия кидалась в глаза, как и самобичевание, раскрыть которые он позволил себе одному лишь своему воспитателю и уважаемому им существу, которому по сей день несмотря ни на что мог довериться. - Вы хоть осознаете, куда вас занесло? – всё же заговорил Таур. Его тон тогда был холодный, даже ледяной. Поморщившись, он покачал головой, с некой жалостью посмотрев на парня. - Я понимаю… - Понимаете?! – перебив попытавшегося заговорить Драко, резко произнес эльф. – Вы – отпрыск великого, могущественного и многоуважаемого рода Малфоев, потомок благочестивых Блэков, обладатель многочисленных наследственных титулов и почетных званий, тот, кто неизменно обязан был олицетворять своим поведением и поступками образ достойнейшего юноши благородных кровей, интеллигента - стали насильником! Ваши выходки не достойны аристократа, человека, принадлежащего к высшему свету… - Аристократия, сливки общества, представители высшего дворянства, - перебив его, выплюнул Малфой-младший, скривившись так, будто ему целиком пришлось проглотить сочащийся кислым ядовитым соком лимон. – Ты и сам прекрасно знаешь, что в последние столетия эти понятия - всего лишь небылицы и красивые словечки, предназначенные для подпитки собственного эго круга избранных самодовольных толстосумов, магов-нарциссов в безупречных костюмчиках и роскошных туалетах, тешащих себя иллюзией превосходства. Много ты знаешь реальных семей среди колдунов голубых кровей, ведущих подлинно аристократический образ жизни, отвечающих званию интеллигентов? Я вырос в этом так называемом элитном обществе и могу по пальцам пересчитать этих редчайших героев нашего времени, во всем стремящихся к совершенству. На деле же практически вся аристократия – лишь прожигатели жизни, чистый продукт нашего общества бесполезной роскоши, класс аморальных, тщеславных, не в меру надменных и жадных до власти и денег ничтожных ублюдков, которым положение позволяет утаивать за закрытыми дверями их грязные, поганые делишки, по сравнению с которыми даже мои выходки – детская забава. - Этим вы хотите себя оправдать?! Распущенностью псевдо-элитного общества и их вседозволенностью? – возмущенно проговорил пожилой эльф, однако Драко, слегка покачав головой, мгновенно ответил тихим голосом: - Нет! - Таур молчал вам все эти месяцы, ведь для вас не существовало более авторитетного и бесценного мнения, чем то, что принадлежит мадам Лестрейндж. Только её взгляды и убеждения имели для вас силу и были значимы. Вы никого другого не слышали и не желали слушать! Только свою тетку, за юбку которой уцепились, словно потерянный, беспомощный мальчишка, - сцепив зубы и отведя взгляд при этих хлестких словах, Малфой-младший, тем не менее, смолчал, всё также позволяя домовику отчитывать его. – Вас мало волновало, что мадам Беллатриса погрязла в своей жестокости и нездоровом фанатизме и давно перестала различать добродетель и пороки, что это страшная женщина. Вас не тревожило даже то, что вашей жертвой должна была стать хрупкая девушка, ваша однокурсница, так или иначе доверившаяся вам. Ваших поступков ничто не может оправдать! Что бы ни требовала от вас мадам Лестрейндж, какие бы взгляды ни пыталась вам привить - у вас была своя голова на плечах, которой вы обязаны были думать, отдавая отчет своим поступкам!.. - Ты и сам знаешь, через что меня заставили пройти! Я обязан был стать им равным, иного выбора у меня не было. Разве что наложить на себя руки. Мне было откровенно наплевать тогда, кто будет передо мной, если я обязан выучить новый урок безжалостности, а этот человек не имеет особой значимости. Грейнджер просто не повезло, навредить конкретно ей до её выходки с Артуром Уизли я не намеревался! Окажись на её месте любая другая девчонка, с ней приключилось бы то же самое. Я искренне считал, что самым верным будет – воспитать в себе зверя, и стремился окончательно и безвозвратно отречься от ненужных эмоций, подобных жалости и чувству вины… - Можете быть уверены, вы практически добились своего! Кроме как извергом, никем иным у меня не повернется язык вас назвать, - было видно, как дернулась от таких речей щека Драко, уставившегося невидящим взглядом в окно. Как и заметно, что хотя ему и было более чем неприятно слышать всё это, какой-то частичкой своей души молодой аристократ и сам порицал себя за содеянное и именно поэтому позволял слуге отчитывать себя, жаждая наказания. – Неужели вы не осознаете, что творите? Или вы всерьез считаете, что изнасилование должно быть допустимой нормой? Что просто так взять и надругаться над девушкой – обычное явление для вашего нового мира?! Вы совсем забылись или уже не понимаете, что позволительно, а что нет?! Неужели мадам Лестрейндж таки удалось добиться своего и уничтожить в вас человека? Тогда что дальше? Отправитесь массово изводить пленников Замка Смерти? Или вскоре плюнете на собственные принципы и возьметесь за жителей отведенных вам для захвата городов? Каких зверств ждать от вас в дальнейшем, господин?... - Замолчи! – сквозь зубы прорычал Малфой-младший, перебив пламенную речь домовика и со злостью посмотрев на него. – Замолчи, Таур! Дважды повторять я не стану, - он говорил негромко, однако его слова были слышней любых на повышенных тонах высказанных речей или крика. Всё же замолкнув и нахмурившись, слуга, не отводивший от хозяина испепеляющего взгляда, стал наблюдать за ним. Около минуты Драко молчал, зажмурив глаза и сбивчиво дыша, и только после, открыв их, заговорил уже более ровным голосом. – Я осознаю, что сотворил тогда. Быть может не в полной мере, но я ощущаю ненавистное мне раскаяние и чувство вины и в одном уверен наверняка: никогда впредь я не повторю ту историю. Возможно, этому следовало произойти хотя бы ради того, чтобы я раз и навсегда уяснил для себя, что я могу себе позволить, а что для меня недопустимо. - Вот и выучите из этого ценный урок и постарайтесь исправить свои ошибки, если это вообще возможно, - с нажимом проговорил эльф, не отводя взгляда от уставших глаз молодого господина. – Только сомневаюсь, что Гермиона простит вас. И уж тем более, что закроет глаза на недавнюю вашу выходку, произошедшую, так полагаю, после нашего с вами ночного разговора. - Я был тогда пьян и не контролировал свои поступки, Таур. Алкоголь вкупе со злостью взяли свое, - надтреснутым голосом пояснил Драко. – Мне с трудом дается осознание того, что грязнокровка стала уже не просто причиной большинства моих проблем, но также моей личной… головной болью. Меня и в тот день это сводило с ума. - Скорее вашей сердечной болью, если быть до конца честным с собой, - вставил эльф, на что его молодой хозяин невесело усмехнулся. - Предпочту ограничиться в этой истории небольшой привязанностью и легким увлечением. Заходить дальше для меня недопустимо. Не с ней, - твердо произнес Малфой-младший, на что Таур недоверчиво посмотрел на него, но ничего не стал говорить и без того взвинченному парню. - А ведь я свято был уверен, что секс не способен сближать. В принципе, порой так оно и есть, но это правило явно не распространяется на тех, кто живет под одной крышей, - задумчиво проговорил Драко, уставившись невидящим взглядом на свой ковер, который днем ранее буравил взглядом, раздумывая над тем, стоит ли убивать свою служанку, и какие чувства он стал испытывать после её незапланированного сломления. – А также всерьез считал, что приучив себя к безграничной жестокости, которую боготворит Белла, сумею стать сильнее как боец, личность, человек. Что эти навыки раскроют во мне новый потенциал и проложат дорогу к возможностям, которых никак иначе не заполучить в мире Темного Лорда. Но я ошибся. Это не я, и это действительно недостойно Малфоя. Даже отец не позволяет себе того, что взялся творить я. Но какой толк от этих терзаний, если обратной дороги нет?! Прошлое не изменить, а историю моей жизни не переписать с нуля. Самому от себя тошно за всё то, что происходит сейчас в моей жизни, и до боли хочется покоя в своей душе, который подарить может разве что искупление, а оно вряд ли возможно… - на мгновение замолчав, Драко вдруг досадливо рассмеялся, после чего продолжил. - Блять, столько времени я спокойно и даже отстраненно воспринимал происходящее, а тут за каким-то хером удосужилась пробудиться совесть, которой так сладко спалось всё это время! - И что вы планируете делать теперь? Забрать её боль? Но надолго ли этого хватит, вы ведь и сами прекрасно знаете, что подлинные сильные эмоции не так уж легко изжить и подавить, - рассудительно заметил Таур, заставив этим Драко снова взглянуть на него. - Для начала на месяц. Это моя грандиозная ошибка, мне же за неё и расплачиваться. Вопреки твоему ложному мнению, что это Грейнджер будет страдать, все будет совершенно иначе. Это моя ноша, мне с этим дерьмом и жить! – Таур не мог не отметить про себя, что, несмотря на содеянное, его воспитанник не погряз с головой в мире кровожадных Пожирателей Смерти, эта трясина не затянула его, и это более чем радовало. Обратил домовик внимание и на то, что изменения в личности Драко всё же имели свою положительную сторону: намерение его воспитанника избавить Гермиону от боли и мучений, а также его стремление выучить урок из непростительной ошибки – всё это характеризовало Драко как зрелую личность, готовую брать ответственность за свои ужасающие поступки. – Мне некогда заниматься самоедством. На поле боя командир армии должен быть непробиваемым и сосредоточенным только лишь на военных действиях. Такого рода эмоциям в моей душе не место, потому этот разговор останется в этой комнате, и продолжать его впредь я не намерен. - на какое-то мгновение в спальне воцарилась тишина, прерываемая только стуком секундной стрелки на часах, которые к этому времени показывали без десяти минут шесть. Таур ничего более не спешил говорить или спрашивать, лишь молча поглядывал на задумчивого молодого господина. Медленно моргая, тот снова не отводил сощуренных глаз с узора на черном ковре. На его лице отражались печаль и даже подавленность. – Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок, - сказав эту фразу, Драко стремительным шагом направился к своему шкафу, давая этим понять, что ему пора отбывать, и на этом их разговор окончен. - Вы ведь хотите, чтобы Таур тоже присмотрел за ней? – задал напоследок вопрос мудрый домовик, на что Драко коротко кивнул, посмотрев в большие светло-голубые глаза своего слуги. - Так будет надежней, - сразу после этого домовой эльф покинул покои Малфоя-младшего. Вплоть до сегодняшнего дня ему больше не приходилось видеть его. За исключением мимолетного случая, произошедшего всё в то же утро почти две недели тому назад, когда домовик решил заглянуть в библиотеку к Иримэ и Гермионе и обнаружил там помимо них также своего молодого господина. Опершись плечом на один из стеллажей, Драко неподвижно стоял рядом со встревоженной Иримэ. На нем уже была надета черная дорожная мантия. Несомненно, он заглянул в это место прямо перед тем, как покинуть Малфой-мэнор. В десятке же метров от них на небольшом диванчике, стоявшем возле стены, свернувшись калачиком, спала накрытая другой мантией парня сама служанка. Не желая давить на больное пытавшемуся собраться с мыслями и настроиться исключительно на последующие события в Скарборо Драко, Таур поспешил удалиться, как можно тише закрывая за собой дверь. Именно в тот момент он услышал небольшой диалог, состоявшийся между Иримэ и их господином. Всего две фразы, пожалуй, отражавшие всю суть происходившего в замке за последние месяцы: - Вы ведь и сами прекрасно понимаете, что эта невинная девушка словно попала в злую сказку, - осмелилась произнести тогда эльфийка, поднявшая обеспокоенные глаза на молодого аристократа, который не отводил взгляда от своей любовницы. - Слишком злую, - вдруг донеслось до ушей Таура прямо перед тем, как дверь полностью закрылась. Все эти дни домовик мысленно возвращался к их с Малфоем-младшим разговору, параллельно наблюдая за служанкой господ. Его никак не удивили возникнувшие чувства Драко по отношении к ней. В отличие от многих окружавших его воспитанника девушек она была другой, как минимум более искренней и открытой, и одна из немногих бралась прежде противостоять ему до последнего едва ли не во всем, что их связывало. Однако она излишне переоценивала жестокость Драко и результат его действий на поле боя, порой считая его едва ли не худшим человеком на Земле. Именно поэтому он намекнул Иримэ побольше рассказать Гермионе об их молодом господине, познакомив её с другой стороной его жизни. Болтливая эльфийка, нашедшая благодаря этой затее лишнюю тему для своего излюбленного занятия - беседы, к тому же в некой мере затрагивающей и её саму как зрителя с первых рядов, воочию наблюдавшего за былыми страданиями Драко Малфоя, сходу загорелась мыслью при подходящем случае побеседовать с новой подругой. Эту идею Таур находил наиболее удачной. Так или иначе, но в ненависти со стороны Гермионы, которая пусть и не в полной мере, но должна была вернуться после месяца с начала приема зелья, не было смысла. Положение девушки было незавидным, в чем эльф убедился в полной мере после посещения Замка Смерти. Иного выхода, кроме как вцепиться мертвой хваткой в семейство Малфоев и, склонив голову, признать свое поражение перед Драко, который к тому же не планировал оставлять её в покое, у неё не оставалось. Разве что отправиться на тот свет, вот только с момента передачи её в качестве собственности их господам для неё это было невозможным, о чем Гермиона, тем не менее, даже не догадывалась до недавних пор. К счастью, благодаря зелью она снова начала расцветать, становиться прежней собой, которой её невозможно было не запомнить за первые месяцы знакомства с этой такой не вписывающейся в повседневность мэнора девчонкой. Разве что детская наивность и доверчивость испарились, словно их и не было, что было для служанки только в плюс. Но куда больше домовика волновал его запутавшийся в реалиях своей жизни воспитанник. Долгое время он делал ошибку за ошибкой, верной дорогой скатываясь в никуда. И хуже всего было то, что молодой аристократ был глух к чужим мнениям. Проявив завидное упрямство, он прислушивался исключительно к Беллатрисе, закрывая глаза на иную сторону её деятельности: ту, в которой в первую очередь позиционировалось её безумие как результат долгих лет пребывания в Азкабане. С первых дней, как Драко решил для себя взять за пример для подражания образ Беллатрисы Лестрейндж, Таур понимал, насколько это было ошибочным. И хуже всего было то, что он рвался воспитать в себе безжалостность, с которой в результате пришлось столкнуться Гермионе Грейнджер. День за днем он убивал её, принуждая себя со спокойной душой и пугающим безразличием смотреть на её мучения. И ведь это поистине удавалось ему до тех самых пор, пока он не ощутил к служанке спасительную для него привязанность. Пожалуй, только ввиду этого пожилой эльф был рад их связи, в противном случае ни при каких иных обстоятельствах не одобрив бы отношений его чистокровного господина с человеком из низших слоев общества. По опыту третьей его воспитанницы в лице Андромеды, лишенной связи с родными и прежнего положения в обществе, он понимал, насколько серьезной и опасной ошибкой была зарождавшаяся влюбленность Драко в магглорожденную волшебницу. Однако ввиду сложившихся обстоятельств и очередного проявления непробиваемого упрямства молодого аристократа, желающего неизменно видеть Гермиону подле себя, иного выхода, кроме как подпитывать его чувства и заставить девушку смягчиться по отношению к нему, у них с леди Малфой не было. Для его госпожи это было самым худшим развитием событий и больше всего терзавшей её данностью, с которой она с немалым трудом, переступая через себя, могла мириться. - Мой единственный родной сын ненавидит меня, - с горечью произнесла женщина, выведя своего слугу из раздумий. - Госпожа, прошу вас, не накручивайте себя! Это не так. Господин Драко любит вас и всегда будет любить, сколь глубоко не засела бы в его сердце обида, - попытался утешить её домовой эльф, посмотрев на остановившуюся спустя почти пять минут метаний по просторам комнаты Нарциссу. - Знаешь, что хуже всего?! - взглянув на домовика, с долей безысходности в голосе проговорила аристократка. – Разумом я понимаю, что ничем не могла ему помочь, ведь столько времени оставалась в неведении о грязных делах Беллы, но сердцу этого не докажешь. Даже я сама считаю себя сильно виноватой перед сыном, ведь интуиция не раз подсказывала мне, что что-то было не так. Но поскольку я тоже осваивала в годы минувшей юности окклюменцию и хорошо помню, до какой степени сильно после занятий могут мучить головные боли, я считала, что все упирается в их занятия. Столько времени уверяла себя, что все ограничивается ужасными головными болями, давлением со стороны Хозяина и Пожирателей Смерти, отсутствием рядом столь необходимого для него отца и этим ужасным заданием по убийству покойного Дамблдора. На него и без того столько всего навалилось тогда, а тут ещё и Беллатриса со своими зверствами! Мерлин, через что она заставила его пройти! – зажмурив глаза и закрыв лицо руками, отчаянно произнесла леди Малфой. – И что ужасней всего, ещё и я давила на него! Ему нужны были помощь и поддержка, а родная мать все только усугубляла. Что же удивительного теперь в том, что он видеть меня рядом с собой не хочет?! В особенности сейчас, когда ему так плохо! - Госпожа, прошу вас, успокойтесь! – поспешив к ней, негромко произнес Таур, накрыв своей рукой локоть женщины, ибо выше при своем росте он не имел возможности дотянуться. Убрав руки от лица и быстро заморгав, пытаясь избавиться от появившихся в уголках покрасневших глаз слезинок, Нарцисса отвернула лицо от эльфа, устремив взгляд на одну из колдографий на её прикроватной тумбочке. На ней задорно смеющийся маленький Драко в возрасте лет трех-четырех обнимал сзади за шею мать, сидевшую на залитой солнечным светом поляне на пледе и счастливо улыбавшуюся в камеру. – Все образуется, только дайте ему время. Молодой господин и сам понимает, что вашей вины в случившемся нет, просто ему очень тяжело и больно, потому он выискивает виновника той злополучной истории. Куда проще обвинять кого-то конкретно, нежели обстоятельства. Как бы не было все это печально, но ему так проще, - кивнув, Нарцисса уставилась взглядом уже на окно, после чего несколько минут в комнате царило полное молчание. Нахмурившись, Таур обдумывал события последних дней. Кое-какой момент волновал его все последнее время, но заговорить об этом он решился только сейчас. – Госпожа, может не стоило сжигать мосты? Ведь мадам Беллатриса гордая женщина, а её помощь ещё может понадобиться вам или даже господину Драко. Как-никак, оба они сражаются на этой войне на одной стороне… - Нет, - резко отрезала Нарцисса, переведя на него разозленный взгляд, однако её злость была обращена никак не к преданному слуге, а только к старшей сестре. – Я больше не впущу её в жизнь своей семьи. После случившегося я видеть её не хочу!.. - Госпожа, и всё же, вы уверены в своем решении? Быть может, не стоило рубить с плеча?!… - Таур, - снова перебив его и покачав головой, серьезно проговорила леди Малфой, - право, не думай, что я не осознаю всей серьезности ситуации. Да, Драко было необходимо изменить свой характер, подстроиться под тяжелые обстоятельства, но неужели ты всерьез полагаешь, что не было иных вариантов, как подтолкнуть его к этому?! Тот же Рудольфус! Будь я в курсе того, что задумала моя сестра, я бы обратилась к нему. Он никогда не обижал Драко, не смотрел на него свысока. Даже несмотря на годы пребывания в стенах Азкабана, в нем сохранились отголоски человечности. Я бы упросила его взяться за Драко, помочь ему приспособиться к суровой реальности и пребыванию в кругу Пожирателей Смерти, обучить его этому чертовому искусству смерти, будь оно неладно, - едва не выплюнула эти слова женщина, затем поджав губы, но вскоре всё же продолжив. – Он бы не отказал мне, я знаю его. Однако моя сумасшедшая сестрица решила, что куда эффективней будет племянника на куски кромсать и душу ему на изнанку выворачивать! Дрянь!.. Нет, Таур, - спустя десяток секунд размышлений, безапелляционно проговорила аристократка, - Беллатрисе не место в нашей жизни. Она не изменится и не смягчится, а их общение с Драко ни к чему хорошему не приведет. Он и без того под её чутким руководством натворил таких дел, о которых мне страшно даже помыслить. Не хватало ещё, чтобы она и в будущем подталкивала сына к ещё более ужасным поступкам. А ведь она может, ты знаешь! – припомнив жутчайшие сцены, которые им довелось лицезреть во время посещения замка Лестрейнджей, с горечью докончила свою мысль Нарцисса. - В этом вы, несомненно, правы, - не менее разочарованно заключил домовик. - В случае крайней необходимости я также обращусь за помощью к Рудольфусу или к тому же мистеру Паркинсону, либо мистеру Забини. Да и у Люциуса много связей. Не настолько я в отчаянном положении, чтобы закрывать глаза на деяния моей сестры. Сильно сомневаюсь, что однажды прощу ей это, - поморщившись, на выдохе проговорила Нарцисса, после чего резко перевела тему разговора. – Не меньше меня добивает и увлечение Драко мисс Грейнджер! Я могу понять чувства, ведь сердцу не прикажешь, но он вцепился в неё мертвой хваткой, и сильно сомневаюсь, что все ограничивается одним лишь желанием поиграть на моих нервах и поступить против моей воли, хотя во многом и в это все упирается. Его поведение не дает мне покоя. Это выше моего понимания! Да только сын вырос, и заниматься его перевоспитанием уже поздно, а мириться со всем этим невозможно, - до чего же суровым был тон леди Малфой, однако Таура это не удивляло. Он понимал её позицию, знал её взгляды, как и страхи хозяйки потерять вдобавок к сестре ещё и сына. – И знаешь, что занятней всего?! – закусив нижнюю губу и возмущенно посмотрев на эльфа, тут же ответила на собственный вопрос леди Нарцисса. – Он всё время ссылается на кодекс! Этот чертов кодекс рода Малфоев, не воспрещающий ему иметь связь с человеком низшего сословия. Мне уже сжечь эту книгу хочется! – последние слова от злости она практически прошипела, бегая глазами по комнате. - А также на нравы вскоре образующегося нового общества. А ведь и впрямь, в глазах магического мира он лишний раз только унизит магглорожденную бесправную девчонку, вынужденную играть по его правилам и ублажать своего хозяина. Так всё будет смотреться со стороны, и мы при этом раскладе на самом деле ничего не теряем. Да только мне от этого не легче! - Госпожа, позвольте Тауру вставить пару слов, - стоило ей закончить, негромко проговорил эльф, заставив женщину снова взглянуть на него. – Тауру кажется, что сейчас для вас настало время по-настоящему довериться ему, насколько бы поступки и решения господина Драко не претили вам. Поверьте, его чувство ответственности перед родом и семьей развито гораздо сильнее, чем вам кажется на первый взгляд. Тауру приходилось иметь беседу с молодым господином, и Таур уверен в его решимости не наделать непоправимых глупостей. Он осознает, что может потерять. В его планах в случае удачного исхода войны для них обоих с мисс Грейнджер как максимум до конца её дней держать Гермиону подле себя в качестве любовницы… - Таур! – перебив его, Нарцисса вновь зажмурила глаза и покачала головой. Было видно, как тяжело ей было мириться с таким положением дел. - Госпожа, поверьте Тауру, вашему преданному и верному слуге, другу, в конце концов, ваше недоверие воспринимается господином Драко в разы болезненней любых иных ваших проступков в его глазах. Не трогайте его, оставьте все как есть, поверьте ему, и вы и сами увидите, как постепенно, по крупинке начнут восстанавливаться ваши добрые отношения с сыном. – открыв глаза, леди Малфой шумно выдохнула, после чего быстро заморгала. - Она ведь магглорожденная. До чего же сильно я боюсь, что однажды безумие влюбленности захватит Драко с головой, и он поступит со своей семьей, со мной подобно Андромеде. Она все перечеркнула, выкинула нас из своей жизни, ушла за Тедом Тонксом, зная о последствиях… И как итог, её муж мертв, а дочь мучается в Замке Смерти, - последние слова Нарциссы были едва слышны. Ей до боли тяжело было говорить всё это. – Хуже всего – последствия. Одно дело – неприятие обществом такого рода отношений, но другое – побочный эффект от них. Мужа сестры убили одним из первых, а её дочь замучают до смерти в скором времени. Нимфадору уже извели вплоть до того, что у неё на последнем месяце беременности случился выкидыш. Сама же Андромеда, вероятно, скрывается сейчас, о ней ничего не слышно. Её некогда радостная жизнь стала сущим кошмаром наяву. Только представь, каково ей теперь! – обессилено опустившись в кресло, Нарцисса аккуратно вытерла слезинки из уголков своих глаз. – Бедная моя сестра! Святой Мерлин, как же сильно я боюсь, что и Драко может постигнуть подобная участь!.. - Госпожа, как бы ни был ужасен выстраиваемый мир, откиньте свои страхи, доверьтесь ему!.. - Таур, - грустно улыбнувшись эльфу, Нарцисса переплела пальцы своих рук, после чего продолжила, - я знаю, понимаю, что сейчас не время для страхов. Вот только оставить их слишком сложно после истории, приключившейся с семьей Андромеды. Упаси Мерлин моего сына от такой ноши! Господи, да даже мисс Грейнджер. Я бы и врагу не пожелала такой участи! - Вы правы, госпожа, всё это ужасно, даже слишком. Госпожа Андромеда также была воспитанницей Таура и, поверьте, вашему преданному слуге не менее горько слышать обо всем этом. Но прошу вас, хоть ненадолго забудьте об этой истории и переключитесь на господина Драко. Ваши поддержка и участие ему сейчас гораздо нужней, нежели ваши усердные попытки пусть даже с благими намерениями влезть в его размеренную жизнь, в коем-то веке начавшую устраивать молодого господина. - Ты всё верно говоришь, - на выдохе проговорила аристократка, после чего невесело усмехнулась. – Сейчас ему нужна помощь, и меньше всего я хочу вновь всё испортить. Пожалуй, это мой реальный, может даже единственный шанс наладить отношения с сыном. Вот только как мне протянуть ему руку помощи, если он не просто меня видеть не хочет, но даже бежит от моего общества, будто бы я прокаженная?! – посмотрев в большие глаза Таура, Нарцисса закусила нижнюю губу. – Мое сердце разрывается от того, что он опять мучается и снова хочет в одиночестве пережить очередную трагедию в своей жизни. Святой Мерлин, как бы это не звучало, но что бы он ни натворил - я даже не хочу этого знать. Для меня важно одно: помочь сыну, ведь ему плохо, очень плохо, а я опять вынуждена стоять в стороне. Вот только как это осуществить, если он избегает сейчас даже тебя, Иримэ, других домовиков? Мне не к кому больше обратиться, и я не представляю, что делать и как поддержать Драко. Друг мой, ты мудр и наблюдателен, дай совет, как мне поступить?! – пару минут в комнате царила напряженная тишина, привычно нарушаемая разве что секундной стрелкой на часах. Домовик молчал, и всё это время, растянувшееся для леди Малфой в вечность, она не сводила с него молящего и выжидающего взгляда черных глаз. - Госпожа, - наконец заговорил эльф, слегка потупив голову, - ответ Таура вряд ли обрадует вас, но полагаю, вы и сами догадываетесь, кого он, с большой долей вероятности, действительно захочет видеть в ближайшее время рядом с собой…

***

- Бедный хозяин Драко, - в который раз пропищала огорченная новостями о срыве Малфоя-младшего Иримэ, тем не менее, не отвлекавшаяся от своих обязанностей, заключавшихся в ближайшие часы в сортировке свежих закупленных эльфами приправ, специй и пряностей и уже застоявшихся мешочков с ними. Последние необходимо было в зависимости от срока годности либо отправить в мусорное ведро, либо доставить на кухню. Гермиона вновь возилась в компании эльфийки, только на этот раз они были заняты в одной из подсобных комнат, находившихся подле кухни. Ничего не ответив ей, служанка продолжила перебирать мешочки с корицей, расставляя их на длинном столике. – А ведь Таур был уверен, что молодой хозяин близок к этому состоянию. Но всё же не верилось, что с ним случится такое, особенно сейчас, когда от него столько зависит! – мимоходом взглянув на неё, прислужница Малфоев закатила глаза. Такая искренняя забота о молодом аристократе, исходившая от домовиков, все ещё не переставала удивлять её, как где-то в глубине души и раздражать. Не верилось, что домовые эльфы так сильно были привязаны к этому жестокому человеку, однако это было. Их воспитанник по-прежнему вызывал в них отцовские и материнские чувства, и оттого Гермионе делалось не по себе от этих стенаний и внутренних терзаний эльфийки, разделить которые она никак не могла. Схватив поднос, уже заставленный мешочками, служанка негромко проговорила: «Я отнесу их на кухню» - после чего поспешно удалилась из подсобки. Из её головы все никак не шли слова Забини о том, что Драко был повинен в гибели какой-то группы людей из мирного населения, что стало своеобразным катарсисом, приведшим к его эмоциональному срыву. Она не могла не признаться себе, что в который раз Малфой удивил её, ведь девушка ни на секунду уже не сомневалась в том, что он с легкостью убивал любого, кто становился на его пути, а наибольшее количество жертв было ему только на руку. Однако, как выяснилось, и у него были определенные внутренние ограничения. Раз за разом ход её мыслей сводил все те факты, что Гермионе удалось разузнать о нем за почти что две недели, к той простой мысли, что Драко не являлся закоренелой сволочью. И тем не менее, жгучая обида за его насильственные действия, все ещё живущая в её душе, стремилась опровергнуть её. В который раз ввиду этого в душе Гермионы назревал внутренний конфликт между эгоистичным, но отчасти справедливым в случае с ней желанием винить этого человека во всех мировых бедах, и голосом совести, подмываемым здравым рассудком, твердившим, что это было неправильным для неё, моралистки, выбором. Уйдя в свои размышления, она даже не заметила, как едва не врезалась в Таура, несшего в руках поднос с пустыми стеклянными бутылками из-под вин и огневиски, коих было не менее десятка штук, а также серебряными сиклями, количество которых было примерно такое же, если не больше. - Гермиона, Тауру нужна твоя помощь, - сделав от неё шаг назад, взволнованно произнес домовик. Нахмурив лоб, служанка недоверчиво посмотрела на него, не безосновательно полагая, что именно ей поручат отнести этот поднос молодому хозяину, ибо вряд ли кто-либо ещё мог приказать принести ему столь странный набор. - Таур, Мерлином тебя заклинаю, не посылай меня к нему! Малфой в таком состоянии опасен, я не приближусь к нему! – отбросив былую неуверенность и чувство вины, мучавшие её все последние месяцы при пересечении со старым эльфом, твердо заявила прислужница. - Гермиона, Таур не поспевает сегодня. Леди Малфой тоже вся на нервах, часто вызывает к себе. Выручи! – не поддался на её просьбы домовик, подтвердивший опасения девушки. - Так попроси кого-нибудь другого! Ты знаешь, что он может сотворить со мной. Я не хочу нарываться на неприятности! – все также не сдавалась негодующая служанка. - Гермиона, Тауру некогда искать других своих собратьев. Тем более, ты уже здесь… - Святой Мерлин, да ты издеваешься! - сцепив зубы, разъяренным взглядом она окинула проход в конце коридора, из которого, увы, в их направлении никто не спешил с кухни. Осознав, что эльф не отстанет от неё, а на выручку никто не подоспеет, освободив от этой ноши, скрипя зубами Грейнджер плюнула на возможные печальные последствия и предостережения собственного чувства самосохранения, едва ли не вырвав поднос из лап Таура. Её злость быстро сходила на нет, но Гермиона не спешила отпускать её. Как же сильно её разозлил решивший выслужиться перед хозяином эльф, взаимоотношения с которым, как она ошибочно полагала, постепенно начинали налаживаться. Сунув ему взамен поднос с приправами и специями, с нескрываемым раздражением она поинтересовалась. – Где он? Куда мне нести это все? - На поляне за замком возле деревьев, - мгновенно ответил домовик, добавив после. – Прости, Гермиона, но так надо. - Не сомневаюсь, Таур, - огрызнулась в ответ прислужница, развернувшись и быстрым шагом отправившись в указанное место. В течение трех часов после возвращения Драко она усердно избегала своих господ, и благодаря работе в подсобке все это время ей удавалось не пересекаться с ними. Меньше всего она жаждала попасться на глаза молодому хозяину, осознавая, что в таком состоянии он был непредсказуем и смело мог представлять опасность для своей любовницы. Приближаться к нему, несмотря на наказ Блейза, она не планировала. Ей было страшно оказаться сейчас в его обществе, потому что она не исключала варианта, что Драко мог пойти на очередную крайность. И именно этого Гермиона и боялась. Три дня она пыталась побороть тот ужас, что охватил её после посещения Замка Смерти, и только сегодня сумела относительно прийти в себя, как вдруг вернулся разъяренный и морально убитый Малфой. Зелье от хандры кончилось, а просить его впредь в случае чего у аристократа Гермиона считала унизительным и неуместным, ведь при желании он мог наоборот воспользоваться ситуацией и сыграть на её расшатанных нервах. Оттого самым разумным она посчитала держаться от Драко подальше столько, сколько это будет возможно. Однако жаждущий угодить Малфою-младшему Таур без зазрения совести отправил её к нему, несомненно понимая, к каким последствиям для служанки эта встреча может привести. Отбросив все сомнения, понимая, что обратной дороги уже нет, спустя минут пятнадцать ходьбы Гермиона, наконец, приблизилась к стоявшему на поляне в полусотне метров от могучих дубов Драко Малфою. В его правой руке был зажат раритетный пистолет старого образца, подобные которому использовались ещё в 18 веке, причем преимущественно во Франции. Удивленно взглянув на оружие, служанка остановилась в паре метров от своего молодого хозяина, стоявшего к ней спиной. Кинув на неё взгляд из-за плеча, а следом всё же развернувшись и взяв с подноса одну из пустых бутылок, он коротко бросил ей: - Занятно, но я не тебя звал. - Я сюда идти не напрашивалась, Малфой, - негромко, но уверенно ответила ему Гермиона, отметив про себя, что его руки уже не дрожали как прежде, хотя в остальном состояние её молодого хозяина оставалось прежним. Бесспорно, стрельба была выбрана им не только для развлечения, но и для того, чтобы унять дрожь в теле, принудив себя сконцентрироваться на своем занятии. Отвернувшись от неё и левой рукой подкинув в небо пустую бутылку, Драко ловко и стремительно выстрелил в неё спустя каких-то пару секунд, когда она задержалась в воздухе в максимально высокой точке. Точным выстрелом он расколол хрустальное стекло на множество осколков. Глядя на падающие на траву стекляшки, служанка припомнила слова Люциуса Малфоя с их последней встречи с супругой о том, что противник с севера намеревается использовать в войне с Пожирателями Смерти маггловское оружие, отчего что-то в груди ощутимо сжалось. – Впечатляет, - едва слышно проговорила она, на что Драко, тем не менее, услышав её слова, оглянулся к ней и равнодушно посмотрел на свою любовницу. - Умеешь стрелять? – вдруг поинтересовался аристократ. - Да, - все же удивив его положительным ответом, спокойно произнесла Гермиона, встретившись взглядом с серыми глазами. - Мой покойный дедушка был охотником и обучил меня обращению с оружием. - Судя по всему, он хотел внука, - криво усмехнувшись и защелкнув предохранитель, Малфой вдруг протянул ей свой пистолет, с прищуренными глазами строго произнеся, однако. - Без глупостей, Грейнджер! - Если не хочешь, чтобы я сделала глупость, зачем играешь со мной в русскую рулетку и даешь огнестрельное оружие, которым я могу убить нас обоих? Выстрелить гораздо проще и быстрей, чем достать палочку или выбить пистолет из моих рук, - отставив поднос на землю, но не спеша забирать оружие, не без интереса спросила служанка, на что Драко ухмыльнулся. - Там всего одна пуля. Выбор у тебя невелик, - неспешно Гермиона забрала у него пистолет, не отводя при этом взгляда от его глаз. Сняв оружие с предохранителя и поудобней ухватив рукоять, изготовленную из ореха, ожидаемо она направила дуло пистолета на Малфоя, хотя на её губах и заиграла легкая улыбка. Не спеша что-либо предпринимать, Драко только выпрямился и вскинул голову, безбоязненно глядя в карие глаза. С полминуты они простояли в полном молчании, не спеша прерывать эту сцену, после чего молодой аристократ все же произнес, также улыбнувшись уголками губ, что было до жути нетипично для этого человека. – Стреляй уже! Или так силен соблазн растянуть удовольствие от предвкушения моей скорейшей погибели? - Ты не представляешь, насколько, - ответила ему на это прислужница, после чего довольно умело и быстро, переведя ствол пистолета на самое близко расположенное к ним дерево и потратив разве что несколько секунд на прицеливание, выстрелила в одну из тонких веток, мгновенно полетевшую вниз на землю. - Браво, Грейнджер! Ты все ещё можешь удивлять, - понаблюдав за результатом её выстрела, с усмешкой Малфой, после чего вновь обернулся к своей служанке. Протянув ему назад пистолет, который только теперь ей удалось более менее рассмотреть, Гермиона холодно поинтересовалась. - Очередная проверка, господин? – поджав губы, она заглянула в серые глаза, в которых с трудом можно было уловить нотки азарта. В них все также читались такие нетипичные для него боль, отрешенность и печаль. Забрав у неё оружие и вынув из кармана пиджака небольшую коробочку с пулями, он стал перезаряжать его, параллельно отвечая. - Отчасти. И в коем-то веке ты безоговорочно прошла её. Хотя сглупила, у тебя сейчас был реальный шанс убить своего ненавистного врага и Пожирателя Смерти, а следом, пока не подоспели домовые эльфы, воспользовавшись моей палочкой, убить себя. Это была бы идеальная для тебя развязка истории твоей жизни. Ведь именно так, готов поспорить, ты планировала поступить прежде, - закончив как свою речь, так и свое занятие, Малфой взял с подноса на этот раз несколько монет, подкинув одну из них в воздух и прострелив насквозь. - Я не убийца, Малфой. Ты прекрасно знаешь это, - осторожно произнесла Гермиона, наблюдая за его тренировкой и забавой. – Как должен знать и то, что зелье не позволит мне сделать настолько опрометчивый шаг. Если тебя бы я и могла застрелить, то отправить себя на тот свет стало бы для меня реальной проблемой, - в ответ на это аристократ беззвучно рассмеялся, поняв, что она всё же проверяла действие зелья и допускала прежде мысль о самоубийстве. - И зря. Зато я убийца, - обернувшись к ней и на этот раз наставив дуло пистолета прямиком в лицо своей прислужнице, Малфой повел бровями, наблюдая за её реакцией. Её ничуть не напугали его действия. Всё также молча и неподвижно стоя на месте, Гермиона продолжала пристально наблюдать за ним. Его новое состояние, с которым ей не приходилось прежде сталкиваться, как и порождаемые им поступки, не могли не волновать служанку. Так или иначе, но ей явно предстояло пересекаться с ним впредь, даже несмотря на её активные попытки держаться от Драко подальше. – Совсем не боишься? - Если бы ты действительно хотел убить меня – я уже была бы мертва, а игру в «кошки-мышки» мы уже проходили. Не поверю, что ты так резко передумал и решил в одночасье избавиться от своей любимой игрушки, - криво усмехнувшись её словам, Малфой опустил оружие, не переставая также в ответную наблюдать за девушкой. - Как выяснилось, Грейнджер, твоя жизнь все же значима для Темного Лорда. Можешь распрощаться с мыслью о смерти: убить себя тебе никто отныне не позволит ни здесь, ни в замке Лестрейнджей, если он вдруг надумает забрать тебя и держать поблизости, - на этих словах Гермиона вздрогнула, однако постаралась не подать виду, что её искренне напугали его последние слова. Бесспорно, Малфой мог обратить внимание на резкое изменение в её поведении, однако предположить, что её напугали именно воспоминания об этом кошмарном месте, не мог, по-прежнему пребывая в неведении о недавнем посещении его матерью и слугами Замка Смерти. – В этой войне отсиживаться на скамейке запасных тебе не придется, для тебя всё только впереди, - подкинув очередную монетку в воздух, Драко мастерски проделал и в ней дыру, после чего стал перекатывать ещё один кнат в своих длинных пальцах, задумчиво посматривая на прислужницу. «Мерлин, за что?! Уж лучше бы ты позволил ему убить меня в ту ночь!» - от одной мысли о том, что вскоре она могла оказаться в замке Лестрейнджей, по телу Гермионы начинали бегать мурашки, спину обдало холодным потом, а сердце вдобавок пропустило лишний удар. С немалым трудом зелье подавляло в ней состояние, близкое к панике, а сама служанка старалась сосредоточиться на реальности, не давая магии возможности при самом Малфое погрузить её в воспоминания, связанные с их последней совместно проведенной ночью. - Знаешь, жаль, что ты не входишь в состав армии Пожирателей Смерти. Такие умельцы пригодились бы мне в отряде, - с ухмылкой проговорил вдруг Драко, что не могло не удивить Гермиону. - Разве среди твоих солдат мало стрелков?! – ухватившись за эту тему разговора, спросила она, догадавшись о ситуации на поле боя. - Я бы сказал, что даже слишком мало, как и в двух других войсках. Маги не утруждают себя стрельбой. Только отдельные аристократы, увлекающиеся, как правило, охотой, либо коллекционированием оружия. - И чем это чревато для твоей армии? – все же подавив свои волнения, завела с ним беседу служанка, немного отвлекшись на немало волнующие её события с гражданской войны в Великобритании. На этот вопрос Малфой вдруг безрадостно рассмеялся, кинув взгляд на свой пистолет. - Для моей пока что ничем. Отдельные северные города при приближении нашей армии наплевали на свои обязательства перед союзниками и захапали все оружие себе. Одним из таковых оказался Ланкастер, стоило огнестрелке, поставленной для двух городов, поступить сегодня с утра на их территорию. В результате эти идиоты, возомнившие себя сверхбойцами, но не имевшие должного опыта в стрельбе, перестреляли в городе более двух сотен собственных бойцов и мирных граждан, хотя и умудрились отправить на тот свет за один только сегодняшний день с помощью пуль более десятка Пожирателей Смерти. - Зачем ты все это рассказываешь мне? Ты никогда прежде не считал нужным раскрывать мне подробности того, что происходит у вас на войне. Уж точно не мне. К чему ты клонишь? – нахмурившись, растерянно спросила Гермиона, хотя интуиция подсказывала ей, что ответ молодого аристократа вновь ударит по её расшатанным нервам. - Все мы опасались севера и с должной осторожностью относимся к нему до сих пор, - заговорил Малфой, на лице которого можно было увидеть определенное неудовольствие от произносимых им же слов. – Но посмотри, как в итоге складывается история с псевдо-единством ваших повстанцев. Они стали бороться каждый сам за себя, частично наплевав даже на собственную осторожность и безопасность. Это был отчаянный и крайне эгоистичный шаг со стороны Ланкастера. Даже Пожиратели не позволяют себе сейчас так кидать своих же собратьев. Несмотря на периодически возникающие внутренние разногласия, мы едины, а повстанцы с севера, ставшие последней, финальной проблемой на пути к безграничной власти на территории магической Великобритании Темным Лордом, при всей их отличной подготовке делают непозволительные и гнусные ошибки. Север, конечно, доставит нам реальных хлопот и унесет жизни многих последователей Хозяина, однако если оставшаяся пятерка городов не одумается и будет действовать теми же методами, что с большой долей вероятности и случится - можешь смело считать, что вы проиграли. Всё больше склоняюсь к тому, что к зиме магическая Великобритания окончательно падет перед Темным Лордом, и для вас все будет кончено. Завершение войны – это вопрос времени, Грейнджер. - Это ожидаемо, - еле слышно проговорила Гермиона, отрешенно глядя на своего молодого хозяина. Хотя она и понимала, что к этому все идет, однако услышать это из уст того, кто напрямую был задействован в ведении войны, было довольно тяжело. Их проигрыш становился все более реальным и возможным в скором времени. И от осознания, что сотворят с их некогда добрым и сказочным миром магии и волшебства ублюдки и психопаты, окружавшие Волан-де-Морта, становилось тошно. - Принеси из моей комнаты другую коробочку с пулями. Они должны лежать на тумбочке возле кровати, - внезапно произнес Малфой, оценивающим взглядом посмотрев на оставшиеся на подносе бутылки и монеты. - Так призови её, это будет гораздо быстрее, - не без раздражения взглянув на него, предложила служанка, на что Драко усмехнулся, пояснив. - Она заколдована, её нельзя призвать при помощи обыкновенного Акцио или иных подобных заклинаний. - Ты всерьез хочешь погнать меня на такое расстояние? Вызови домовиков и прикажи переместиться и забрать, - её непокорность опять посмешила Драко, хотя в его смехе по-прежнему были слышны истерические нотки. - Я хочу побыть один, Грейнджер, а ты позже ещё можешь пригодиться мне. Бежать сломя голову за ними я тебя не заставляю. Иди! – сделав глубокий вдох и возмущенно поджав губы, вскоре Гермиона всё же отвернулась от него, неспешным шагом, позволив себе прогуляться по территории мэнора, отправившись в замок. Даже спустя сотню метров, которые она преодолела, Гермиона кожей продолжала ощущать пронзительный взгляд серых глаз, задержавшийся на её спине. Драко по-прежнему глядел ей в след, но она даже не думала оборачиваться. Очередные горькие новости об их вероятном проигрыше в этой войне в итоге вынудили её впустить воспоминание в своё сознание, позволить ему в который раз властвовать над её эмоциями и разумом. Даже в этот тяжелый момент Драко Малфой был не просто неподалеку от неё, но также в её голове, и поделать с этим Гермиона ничего не могла, хотя, по правде говоря, не особо и стремилась. Так было проще, ибо стойко, с гордо поднятой головой вынести эту ношу с учётом того, сколько всего на неё навалилось за последние дни, теперь было не в её силах. Оставалось только смириться с данностью того, что молодой господин в действительности стал как её проклятием, так и её спасением.

***

Войдя в спальню Малфоя-младшего, уверенным шагом Гермиона направилась в сторону его постели и стоявшей рядом с ней прикроватной тумбочки. Небольшая прямоугольной формы кожаная коробочка на вид чуть больше десяти сантиметров в длину и примерно в треть меньше в ширину, как и сказал Драко, лежала на ней. Взяв её в руки и уже намереваясь отправиться назад на поляну к своему хозяину, служанка вдруг замерла, обнаружив, что средняя полка тумбочки была немного выдвинута. Всего на какой-то сантиметр, но это кинулось ей в глаза, выбиваясь из привычной картины этого однообразного места. Сколько бы ей ни приходилось бывать в спальне Малфоя, тумбочка всегда была запечатана магией, и открыть её не представлялось возможным. Допустить, что молодой аристократ мог так просто дать ей доступ к комоду и позволить покопаться в его вещах, которые он столь усердно скрывал от посторонних глаз, было бы слишком самонадеянно. Оставался иной вариант: чрезмерно нервозное состояние, в котором он пребывал с момента своего возвращения, заставило Драко стать невнимательным к таким деталям. По этой причине впервые за многие месяцы он сделал промашку, позабыв заколдовать ящики и тем самым спрятать свои потайные вещицы. Удержаться от соблазна проверить её содержимое Гермиона не смогла. Ей всегда было любопытно, что именно Малфой мог прятать в прикроватной тумбочке, постоянно держа это под рукой. Она не исключала даже возможности того, что в одном из ящичков можно было найти компромат на него, либо нечто весьма значимое для парня. Обернувшись и убедившись, что дверь спальни всё также была закрыта, Гермиона присела на край кровати и, отложив коробочку с пулями, с немалым интересом, захватившим её, выдвинула верхний ящичек. В нём хранились какие-то бумаги, записки, пометки на пергаментах, связанные в основном с военными действиями. Там же лежали две книги, обе посвященные искусству ведения войны. Эта находка ничуть не удивила её, как и не привлекла особого внимания. Малфой вел целую армию молодых последователей Лорда, порабощал города – безусловно, ему было необходимо совершенствовать свои познания о тактике ведения боя. Закрыв вскоре этот ящичек, Гермиона выдвинула третий, решив заглянуть следом именно в него, ведь в самом последнем ящике должно было находиться то, что было значимо, но не применимо ежедневно. И она не прогадала - в нём хранились различные письма и открытки, аккуратно сложенные в стопки. Большая их часть была прислана несколькими годами ранее некими Эйденом Фоули и Аннабель Бауэр, уже знакомой ей по рассказам эльфийки и самого Драко. Находились письма и от других посланников, но просматривать их прислужница не стала. Раскрыв один из конвертов с письмом от Аннабель, не на шутку заинтересовавшей её, Гермиона бегло пробежала взглядом по аккуратно выведенным строчкам. Несмотря на её ожидания о находке любовного послания, даже невзирая на рассказы о долгих годах дружбы молодых аристократов из уст всё ведающей Иримэ, в письме были описаны только будни этой девушки, строки об её отце, который приболел, а также её мысли о том, как она соскучилась по своему старому другу и что хотела бы увидеться с ним, выпить чаю и просто поговорить, если позволят обстоятельства. Сложив пергамент и засунув его назад в конверт, служанка вернула его на прежнее место, однако, раздираемая любопытством, взяла в руки другой, всё от того же отправителя. Второе письмо окончательно отбило в ней желание продолжать чтение их переписки. На романтику здесь не было и намека - это была чисто дружеская переписка, которая носила отнюдь не легкомысленный и непринужденный характер. Больше всего её поразили строки, мимо которых невозможно было пройти: «Отцу с каждым днём всё хуже. У матери не осталось сил на борьбу со страшным недугом, она всё время плачет, как и сестра. А я просто не знаю уже, что делать. Ничего не хочется, слёзы тоже утомляют, душат. Германские колдомедики не оставили нам надежды, а мы так надеялись на чудо, приехав сюда. Драко, дорогой мой друг, мне так не хватает твоей поддержки! Так хотелось бы, чтобы ты оказался рядом и отпустил пару остроумных шуток или с легкостью перевел тему беседы в иное русло. С куда большим рвением я бы послушала сейчас твои истории о полетах на метле после уроков, твоем любимом квиддиче, профессоре Снейпе, изводящем гриффиндорцев, даже о столь ненавистном тебе Гарри Поттере и его невозможной победе в схватке с драконом. Сейчас я готова переключиться на что угодно, только бы не думать о том, что вскоре останусь без отца. Как же невыносимо больно писать об этом, но я не могу не поделиться с тобой новостями. Ты сам просил рассказывать обо всем, да и мне жутко хочется поделиться с тобой этими плачевными известиями, позволить себе выговориться, поплакаться, ибо сил держать лицо у меня больше нет. Мне так не хватает наших бесед за чашкой чая, порицаний Таура, что заболтались и забыли о времени, нашей игры на пианино. Мне не хватает твоей поддержки, дорогой Драко, мой горячо любимый друг. Знал бы ты, как больно мне сейчас…» - ощутив после прочтения этих строк горький осадок, который зелье вскоре подавило, Гермиона поспешно вернула письмо на законное место, как следствие, отказавшись от идеи ознакомиться со строками некого Эйдена. Читать переписку Малфоя теперь ей хотелось меньше всего, и даже сильное былое желание проверить содержимое второго ящика стало стремительно сходить на нет. Этот человек не вязался в её представлении с образом хорошего друга, готового в любой момент прийти на выручку и поддержать в сложной жизненной ситуации. Казалось, это был кто-то другой, но точно не тот Драко Малфой, которого она знала всё это время… Но так ли хорошо она его знала?! Очередным ответом на этот вопрос послужила эта находка, а также та, что содержалась во втором ящичке, который она всё же выдвинула, терзаемая переборовшим любые сомнения недюжинным любопытством. И снова личные вещицы Драко подтверждали правдивость историй Иримэ, в которых Гермиона продолжала порой сомневаться. Первым, что к удивлению служанки попалось ей на глаза, была книга стихов с закладкой на одной из страниц. Далее её внимание привлекли обыкновенные простые карандаши и белоснежные листы бумаги для рисования, а также папка с рисунками. Взяв в руки для начала книгу и раскрыв её на той странице, что читал прежде Малфой, служанка пару раз быстро моргнула. На левой странице была изображена девушка с длинными ниже пояса рыжими волосами, державшая в руках ворону. Полы длинной юбки её белоснежного платья, словно подхваченные вихрем, сносившим её, были откинуты назад. Сама она глядела перед собой невидящим взглядом. Содержание стиха с правой страницы, написанного красивым витиеватым почерком, в некой мере соответствовало её выражению лица, на котором художник изобразил разочарование и потерянность:

Нельзя любить не погибая - Всепоглощающе любить, Лишь заживо себя сжигая Возможно жажду утолить. Нельзя любить всю жизнь, всю вечность, Лишь познавая нежность губ; Испепеляет страсть беспечность, Невинность, трепет мягких рук. Дарует боль, нагонит муки, В агонии сожжет дотла, И лишь в презренный момент скуки Познаешь, как ты умерла. Как феникс в пепле возрождалась, Как мотылек себя бы жгла - Страстной любви раз не касалась, Знай - не жила. Ты не жила.

Дочитав его и захлопнув книгу, в который раз убеждаясь, что не так хорошо она знала Драко, Гермиона отложила её на тумбочку и достала папку с рисунками. Стоило прислужнице открыть её, как она на мгновение замерла, изумленно глядя на свою находку. Не верилось, что Малфой в действительности был художником. О пристрастии Нарциссы к живописи и искусству в целом Гермиона знала уже давно, но никак не ожидала, даже несмотря на байки Иримэ, по мнению служанки как раз таки мало походившие на истину, что Драко так же, как и его мать увлекался рисованием. И уж тем более не допускала всерьёз мысли, что он мог рисовать её. Однако на первом же листе, что лежал поверх остальных, была изображена его служанка и любовница, сидевшая на стуле и глядевшая из-за плеча. Вероятно, это был один из эпизодов с кухни, когда он заставал её сидевшую за первым столом за работой в компании домовиков. На её губах на этом рисунке играла мягкая улыбка, в то время как в глазах читался задор и даже вызов. Такой она была весь первый месяц пребывания в замке, и такой, по всей видимости, больше всего запомнилась ему и приглянулась. Удивительным было то, что найти отличия с оригиналом поистине было практически невозможно. Каждая черта её лица была детально прорисована, как и каждая деталь её сиреневого платья. Даже её густые пышные волосы он прорисовывал с завидным терпением. К этому рисунку невозможно было придраться, он был исполнен идеально. Отложив его, она взглянула на другой. И снова на нём была изображена она же, только теперь спавшая в его постели. Гермиона на этом рисунке лежала на спине, её тело было накрыто одеялом от груди и до бедер, в то время как всё остальное было открыто. Её голова была повернута вправо, а правая рука лежала на подушке, в то время как левая покоилась на животе. И даже этот рисунок был безупречен как с точки зрения переноса реальной картинки на бумагу, так и по технике исполнения. Также отправив его на кровать, она посмотрела уже на третью работу Малфоя, на которой снова увидела себя. Не верилось, что такое могло быть, но Драко и впрямь рисовал, вероятно, всё последнее время именно её. Этот рисунок был совершенно иным. Полуголая, в одних только своих трусиках, закрывая руками грудь, она сидела на кровати в своей каморке, забравшись на неё с ногами, которые были вытянуты. Её волосы были мокрыми: различить это для Гермионы, их обладательницы, не было проблемой – выражение лица же отражало столь ненавистную ей, сопровождавшую прислужницу всё последнее время боль. Несомненно, на этом изображении она глядела на него, и каких-то пары минут, а то и секунд Драко хватило, чтобы запомнить и её позу, и выражение лица, и даже обстановку в деталях, чтобы позже перенести этот кадр, запечатлевшийся в его памяти, на бумагу. Смотреть на этот рисунок ей не хотелось, как и видеть себя в таком состоянии. Достаточно было и отражения в зеркале, которое всё чаще хотелось разбить на мелкие осколки, хотя его вины в таком её состоянии уж точно не было. Отложив его, прислужница бегло проглядела остальные работы Малфоя. На них были изображены совершенно другие девушки, его музы. И вновь поразительным для неё стало то, что три красавицы подряд, нарисованные её молодым хозяином, действительно являлись теми его спутницами, кого он уводил в свою комнату с бала. Не сдержавшись, Гермиона беззвучно рассмеялась, произнеся вслух: «Плут!». А ведь каждый, кто мог заприметить его охоту на красавиц, бесспорно, как и она сама, считал, что он уводил их в свои покои для приятного времяпровождения. Да только, как выяснилось, всё было совершенно иначе: они и впрямь позировали ему. Запомнить в деталях внешность сразу трёх разных аристократок, обладая даже феноменальной памятью, вряд ли было возможно: если Гермиону он видел рядом с собой каждый день, что пребывал в мэноре, то этих девиц он явно видел изредка. Потому они и задерживались в его спальне, пока он делал наброски. Многих других девушек и молодых женщин, изображенных им, она не знала и никогда не видела прежде. Драко рисовал исключительно женский пол - не зря он когда-то обмолвился ей, что любит красивое женское тело. На паре изображений она узнала Панси Паркинсон и даже саму Нарциссу Малфой, мило улыбавшуюся сыну с рисунков, все остальные лица были ей неизвестны. Кинулся ей в глаза только один портрет, на котором была изображена совсем юная девушка, даже скорее ещё девочка лет двенадцати, если не меньше. Её волосы, предположительно, были русыми или рыжими, глаза светлыми, ресницы - длинными, а сама она улыбалась заразительной улыбкой. Невысокого роста девчушка была одета в форму Шармбатона и махала на этом рисунке рукой, стоя на до боли знакомой платформе. Присмотревшись к ней, Гермиона перевернула лист, не прогадав. На обратной стороне было послание, написанное её хозяином. Всего десяток строчек, неимоверно сильно удививших её: «Аннабель, не представляю, переживу ли я эту войну, дотяну ли до твоих двадцати пяти лет. Маловероятно, что я попаду на твой юбилей. Я так хорошо помню наше общее детство и никогда не смогу забыть тех счастливых беззаботных дней. Я искренне рад, что твоя личная жизнь сложилась, пусть и не так, как ожидали другие. Ты счастлива и это главное. Этот рисунок – мой подарок на твой День рождения. Если я погибну, домовики доставят его тебе вместе с остальными моими работами. Сохрани его на память, как и всю эту папку. И прости, что ни разу не навестил. Я теперь другой человек: Пожирателю Смерти не место в твоём солнечном мире, рядом с твоей маленькой улыбчивой дочкой, столь сильно похожей на тебя в детстве. Спасибо за всё и, быть может, прощай. Д.Л.Малфой, 1997 г.» Быстро заморгав, Гермиона вновь перевернула пергамент, чтобы лучше рассмотреть эту неизвестную ей, но так сильно значимую для Малфоя Аннабель, как вдруг в коридоре послышались чьи-то шаги. Вздрогнув и торопливо став собирать бумаги, разложенные ей на тумбочке и кровати, намереваясь временно спрятаться вместе с ними в ванной комнате, служанка поспешила скрыться с места своего небольшого преступления. Однако, только подойдя к двери санузла она поняла, что это был кто-то из домовиков или же сама хозяйка замка, прошедшая мимо двери в свою комнату. Шаги быстро стихли, и в коридоре сделалось всё также тихо. Немного расслабившись и взявшись складывать рисунки Драко назад в папку в том порядке, что они были прежде, уже вскоре Грейнджер вернула их в ящик, положив на папку сверху чистые листы бумаги и книгу со стихами. Перепроверив и убедившись, что всё лежало на тех же местах, и её шалость останется незамеченной хозяином спальни, служанка, захватив коробочку с патронами, наконец отправилась к Малфою, по дороге прокручивая в голове увиденные ею рисунки Драко и письма Аннабель. Она даже не замечала дороги - она была привычна ей. С головой погруженная в свои мысли и впечатления о жизни Малфоя, которая не была известна ей прежде, Гермиона не с первого раза услышала, как уже позади замка её окликнула из беседки леди Малфой, сосредоточенно наблюдавшая за проходившей мимо прислужницей. Кинув на неё удивленный взгляд, не имевшая права проигнорировать её Гермиона приблизилась к своей хозяйке. - Присядьте, мисс Грейнджер. Мне нужно с вами поговорить, - недоверчиво заглянув в чёрные глаза изнуренной за эти дни своими переживаниями аристократки, под глазами которой виднелись едва заметные мешки от недосыпания, девушка вошла в беседку, однако присаживаться рядом с хозяйкой не спешила. - Я слушаю вас, - довольно сдержанно проговорила прислужница, всё же опустив глаза и устремив взгляд на книгу в руках Нарциссы. Это был очередной женский роман в синей картонной обложке, часть названия которого была сокрыта длинными бледными пальцами. На обложке был изображен симпатичный молодой брюнет в чёрном фраке и персикового цвета рубашке, вероятно, шелковой, обнимающий стоявшую перед ним роскошную даму в длинном вечернем ядовито-желтом платье с юбкой в пол. Её длинные светло-русые волосы были собраны в незамысловатую, но симпатичную прическу на затылке, а также украшены броской заколкой с искусственной светло-фиолетовой фиалкой. Эта пара глядела друг другу в глаза влюбленным взглядом, и от этого переизбытка счастливых эмоций, которые пестрили с обложки, книгу хотелось перевернуть, либо вовсе отложить в сторонку. Эти чувства теперь казались Гермионе чем-то невозможным, недоступным ей и всем тем, кто продолжал свои жизнь и существование на территории их родной страны. Только не в магическом мире. - Присядьте, я настаиваю! – снова мельком взглянув в глаза леди Малфой, служанка всё же присела на деревянное сиденье напротив неё, принявшись расправлять складки своего сиреневого платья. Она не расставалась с ним в последние дни, не решаясь надевать новую одежду и тем самым нарываться на объяснения с хозяйкой. Ей и без того хватало проблем, и напрашиваться на новые она хотела бы в последнюю очередь. Несколько минут Нарцисса молча разглядывала её, не спеша заводить разговор. Хотя она и держала в последние дни Гермиону вблизи себя, присматриваясь к ней, она не стала докучать ей расспросами об их взаимоотношениях с сыном, о том, что происходило между ними во время её отсутствия, как и не стала устраивать допросов и выведывать причину, по которой гардероб служанки заметно расширился. Она понимала, насколько тяжело приходилось девушке от свалившихся на неё печальных новостей и жутчайших открытий, сделанных ими обеими после посещения замка Лестрейнджей. Больше всего даже саму Нарциссу поразили и возмутили гневные речи пленников, выкрикивающих в лицо Гермионе свои гадкие предположения по поводу её связи с Драко, за счет которой она якобы добилась своего нынешнего щадящего положения. Это было мерзкой ложью, которая, тем не менее, била сильней самой хлесткой пощечины по нервам Гермионы, с трудом выдержавшей испытание посещением Замка Смерти. Вдобавок от Таура Нарцисса узнала, что по приказу Драко ей давали сильнейшее зелье от хандры. Вопросы в такой ситуации были излишними, аристократка и сама была бы рада заказать себе теперь такое же зелье, хотя бы немного облегчив своё нервозное состояние. Но всё же делать этого она пока не торопилась, осознавая, что ещё способна самостоятельно выдерживать всё то, что творилось в её жизни и жизнях её родных. На сегодняшний день её внутренних сил хватало на это. Несмотря на её холодность и подозрительность к их служанке, которые она стала выказывать после откровений Драко об их с магглорожденной волшебницей связи, леди Малфой всё же было жаль эту юную девушку, на долю которой выпали тяжкие испытания. Порой именно этот плачевный факт и наталкивал Нарциссу на мысли о том, что её сын разглядел в Грейнджер такую же мученицу, каким являлся некогда он сам. Отчасти он даже нашёл в ней родственную душу, хотя и не понимал этого до конца. Быть может, при иных обстоятельствах мать бы искренне порадовалась за него, ведь Гермиона была доброй и отзывчивой девушкой, к тому же являвшейся бывшей однокурсницей её сына. Вот только её происхождение перечеркивало всё, будучи ключевой проблемой, приводившей к конфликтам в семье. И всё же для себя леди Малфой отметила, что где-то на подсознательном уровне, несмотря на зверства Беллатрисы, Драко всё также продолжал тянуться к свету, которого ему сильно не хватало в этой кромешной тьме, затянувшейся в его недолгой жизни на целых два года. В какой-то мере этот факт радовал её, заставляя верить в лучшее: в то, что жестокость Драко всё ещё была контролируемой, и её сестра не уничтожила в нём то хорошее, что было заложено в сыне с малых лет. – Драко решил ещё пострелять? – кивком головы указав на коробочку в руках Гермионы, поинтересовалась Нарцисса, прервав молчание. - Да, миссис Малфой, - коротко ответила служанка, также взглянув на ношу в своих руках, которую она, сама того не заметив, начала покручивать пальцами. - Мисс Грейнджер, должна признаться, это не Таур направил вас к моему сыну, а я. Эльф всего лишь выполнял мой приказ, найдя подходящий повод столкнуть вас с Драко. - Зачем? – подняв на неё прищуренные глаза, поинтересовалась прислужница, на что леди Малфой грустно улыбнулась уголкам своих тонких, как и у её сына, губ. - Он никого не подпускает сейчас к себе, от меня и вовсе едва ли не шарахается, словно от чумы. Общаться с домовиками, даже с Тауром, также отказывается, гоня всех от себя. Таур высказал мысль, что Драко может захотеть видеть вас, и, как следствие, только вы сможете находиться рядом с ним. Я хотела проверить, насколько верны его предположения, - бегая глазами по её лицу, Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не сорвать злость на хозяйке, оказавшейся очередным игроком её жизнью и здоровьем, которые нередко страдали от приближения к её отпрыску. Эта перемена в её состоянии, отразившаяся на лице и перво-наперво в потемневших глазах служанки, не ускользнула от Нарциссы, отчасти осознававшей, какому риску она подвергала её. – Мисс Грейнджер, Гермиона, он мой сын. Я не могу просто спокойно сидеть и надеяться, что он сам в одиночку выдержит это, перенесёт свой срыв. Я без того кругом виновата перед ним и отсиживаться в стороне более не намерена. Я доверяю мнению мистера Забини в этом вопросе и также уверена, что Драко с трудом вынесет это в одиночестве, но, увы, именно к этому состоянию он стремится. Это губительно для него. Я вижу, что вы сторонитесь моего сына, и у вас, как видано, сложные взаимоотношения, однако, как показал этот случай, он только лишь вас одну намерен подпускать к себе. По тем или иным причинам, сейчас Драко хочет видеть вас рядом и только с вами готов общаться… - И вы всё ведёте к тому, чтобы приказать мне присмотреть за вашим сыном и находиться рядом с ним, - раздраженно высказала свою догадку Гермиона, позволив себе перебить хозяйку. - Я, конечно, могу отдать вам такой приказ, однако это будет неправильным, - неожиданно ответила ей аристократка, чем сильно удивила свою прислужницу. - Я прошу вас об этом, Гермиона. - Я могу отказаться? – поджав губы, поинтересовалась девушка. - Можете, но я прошу вас, молю, не делать этого, - после этих слов Грейнджер шумно выдохнула. Сейчас она не отводила взгляда от черных глаз леди Малфой, в которых можно было увидеть отражение неподдельных переживаний за сына. Больше всего Гермионе хотелось встать и уйти, однако мольбы матери, переживавшей за состояние сокрушенного сына, всё же заставили её продолжать сидеть на месте и слушать речи аристократки. – Мисс Грейнджер, я знаю, что была холодна к вам в последнее время, и у вас есть полное право злиться на меня за мои эгоистичные поступки. Вряд ли я имею право обращаться к вам с такими своими бедами, но иного выхода у меня нет. Как не могу я дать и этой истории с вашей связью дойти до крайности. Драко мой сын, а вы магглорожденная волшебница и не до конца понимаете всю серьёзность ситуации. Если вдруг так случится, что вы сблизитесь сильнее, чем это допустимо, я могу потерять своего сына, а ему придётся всю жизнь расплачиваться за свой выбор. Я уже потеряла сестру, и лишиться по той же причине ещё и Драко я не хочу. Если вы полагаете, что это просто ханжество, вспомните, какая участь постигла семью моей сестры. Всё гораздо серьёзней, чем вы можете себе представить. - Однако сейчас вы сами же сталкиваете нас, - серьёзным тоном заметила Гермиона, которой было не по себе от обсуждений с Нарциссой Малфой её личной жизни, о последствиях которой она не смела даже помыслить, ведь возможность такого исхода была чем-то на уровне фантастики. - Я осознаю это, но вы - единственная надежда на то, что Драко хотя бы не будет один и не наделает роковых ошибок, о которых мне страшно помыслить, - в отчаянии призналась Нарцисса, не отводившая молящего взгляда от лица служанки. - Аннабель Бауэр может привести его в чувства и составить ему компанию. Насколько мне известно, это близкая подруга вашего сына, которой он смело может довериться. Обратитесь к ней, это будет правильней, - предложила прислужница, на что леди Малфой растянула губы в безрадостной улыбке. - Если бы я знала, где она сейчас, я бы уже обратилась к Аннабель за помощью, мисс Грейнджер. Она не осталась бы равнодушна к этой ситуации и уже составила бы Драко компанию за приватной беседой по душам. Однако два года назад она вышла замуж и поселилась со своим супругом в той части Лондона, что слишком плохо известна мне и моим слугам, в то время как её родные покинули Великобританию. К несчастью, мне не к кому обратиться. Тот же мистер Забини подменяет Драко на поле боя и также не может присмотреть за ним, в то время как с другими своими друзьями мой сын в последние годы не настолько близок, чтобы обращаться к ним за помощью в столь щекотливой ситуации. Я не могу допустить, чтобы и в этот раз он в одиночку переживал трудный период в своей жизни. Мисс Грейнджер, ввиду обстоятельств я могу просить о помощи только вас. Вы одна сейчас близко общаетесь с моим сыном, и вас одну он всё ещё хочет видеть подле себя, - отведя взгляд от аристократки, Гермиона начала бегать глазами по всё той же книге в руках Нарциссы, однако на этот раз уже невидящим взглядом. Просьба леди Малфой была обоснованной и отчаянной, в её поступках прослеживались нотки безысходности, однако сейчас она заставляла девушку в который раз рискнуть своим хрупким душевным равновесием, которое служанка с трудом сумела восстановить за три дня не без помощи зелья. Что радовало, оно продолжало действовать на неё, и Гермиона ощущала это, ровно как и видела в своих неконтролируемых помыслах, по-прежнему погружаясь при соответствующей ситуации в спасительные, но такие надоедливые и однообразные воспоминания. Постоянное нахождение в ближайшее время рядом с Малфоем по-разному могло завершиться для неё, но куда логичней было бы предположить, что всё вновь закончится плачевно. Как бы Драко ни старался создать видимость того, что он вполне контролировал ситуацию, в глаза кидалось с точностью обратное: он по-прежнему пребывал в крайне нервозном состоянии, его всё также лихорадило, и он с трудом держал маску безразличия, когда она появилась на горизонте. Хотя, стоило признать, сейчас он был заметно спокойней, нежели четырьмя часами ранее, но кто знал, в какой момент парень вновь мог сорваться, и на сколько могло хватить его показушной сдержанности. Оттого служанке оставалось только гадать, чем в этот раз могло завершиться их тесное общение. Отчасти это даже пугало её, напоминая о том, что сотворил с ней аристократ, будучи крайне раздраженным и пьяным двумя неделями ранее. – Гермиона, - снова обратившись к ней по имени, заговорила Нарцисса, – я знаю, чем чревата как для вас, так и для меня эта ситуация в случае вашего согласия оказать моему сыну помощь. Такое положение дел сильно страшит меня, однако ничего иного мне не остается, кроме как смириться с происходящим и положиться на вас, отказавшись от собственного спокойствия. Я в полной мере освобождаю вас от ответственности за то, чем обернётся ваше тесное общение с Драко, но и вы должны понимать границы допустимого. Вы умная и честная девушка, и я хочу верить, что вы не попытаетесь сыграть на моём доверии и не воспользуетесь этой ситуацией в угоду себе, разрушая с течением времени мою семью, - снова взглянув на неё, в этот раз Грейнджер ничего не ответила своей хозяйке, прокручивая в голове её слова и оценивая для себя обстановку. – Можете не сомневаться, я не останусь перед вами в долгу. Если вам что-то понадобится, что угодно, но в разумных пределах, разумеется, вы всегда можете обратиться ко мне. Однако учтите, что даровать вам свободу, либо оказать помощь вашим друзьям - не в моей власти. - Я знаю, - кратко ответила Гермиона, сделав глубокий вдох и став нервно барабанить ноготками правой руки по деревянной лавке, на которой она сидела. Где-то позади неё вдали раздался очередной выстрел, лишний раз напомнивший о том человеке, кто сам того не ведая становился ещё большей проблемой для своей служанки. Обернувшись и кинув взгляд в его сторону, любовница Драко Малфоя задумчиво посмотрела на чёрный силуэт парня, подкидывающего в воздух очередную бутылку и следом палящего в неё оставшимися патронами. Сомневаться в том, что он и сам не отпустит её от себя как минимум в этот день, не приходилось. Возвращаться в Хартпул к своим бойцам командир армии молодых последователей Волан-де-Морта явно не планировал до тех пор, пока не нормализует своё внутреннее состояние, отчего, так или иначе, но пребывать под одной крышей с ним прислужнице предстояло как минимум пару дней. В который раз она осознавала для себя, что выбор её при любом раскладе был невелик. Однако в случае согласия помочь леди Малфой ей представлялась возможность хотя бы наладить отношения со своей госпожой и заручиться однажды её помощью либо поддержкой, что уже было немало. Услышав очередной выстрел, девушка тяжело выдохнула, осознавая, что её планы избегать Драко в который раз рушились. Казалось, сама злодейка-судьба сталкивала их носами, создавая для неё очередное испытание в лице молодого и такого жестокого Пожирателя Смерти с не менее истерзанной, чем у неё самой, душой. Противиться ей не представлялось возможным, потому оставалось разве что плыть по течению с надеждой, что именно в этот раз для неё каким-то чудом всё может закончиться хотя бы не трагедией. Обернувшись к Нарциссе и посмотрев в чёрные глаза, решившаяся в итоге не упускать шанса наладить контакт с аристократкой и в качестве бонуса поиметь с этой щекотливой и, вполне возможно, что в дальнейшем нелегкой ситуации хоть что-то, Гермиона, облизав пересохшие губы, негромко произнесла: - Я присмотрю за вашим сыном, миссис Малфой. Можете быть уверены, я буду рядом с Драко ровно столько, сколько от меня потребуется. С ним всё будет хорошо…