Девушка и домовой

- Ну и что это? - устало вздохнула девушка, смотря на дорогу. Нет, то была не пробка. Это хуже. Это - дорога с ямами. Почему именно её дом стоит перед этой дорогой?! Через пятнадцать минут стараний аккуратно объехать ямы, она все же въехала на участок. Припарковав машину рядом с домом, Юля направилась к самому дому. Тихо звякнула связка ключей. Отворив все двери в доме, девушка направилась к холодильнику. - Ну и что это? - прошипела она. Нет, ну это уже ни в какие ворота! Холодильник был пуст. Он был невинен, как сибирский тушканчик, мать его! - Ну ладно... сколько там без еды прожить можно? Пять суток, вроде... - размышляла Юлия вслух. - Ну ладно, я - не шизофреник! Я - творческая личность, вот! Она пошла на второй этаж, где все спальные места и располагались. Лена, тетя девушки, оставила ей дом в личное пользование. Комната еще её старая осталась... Представляла она собой черную дыру, ну правда. Стоит Юле прожить тут неделю, так на неё начинают орать, чтобы та убралась. Ну, орут на неё только в том случае, если вместе с ней приезжают мать и бабка. А Лена никогда не кричала. Она Юльке специально на её юбилей подарила связку ключей. "На двадцатилетие племянницы дарю ключи от дачного дома", - улыбнулась она двадцать пятого мая, когда Юле исполнилось двадцать. Убираться девушка не любила. Что дома, что тут, на даче. Она художник и поэт! У неё аура в конце концов! Вдруг она услышала сзади какой-то шорох. Обернулась - ничего и никого нет. Лишь чьи-то желтые глаза мрачно блеснули в темноте. - Господи, Тимофей, зачем так пугать? - начала кричать Юлия на кота. Тот лишь махнул хвостом, дескать, плевал я на твои страхи. Внезапно он взвился в невероятном прыжке, и девушке пришлось его подхватывать на лету. Держа кота в руках, она посмотрела на него и умилилась. Он такой толстенький, с желтенькими глазами, с сероватой шерстью... милашка. Итак, вернемся к лету. Школу закончила, университет тоже... работа? Работает она дома. Рисует, пишет стихи и плетет фенечки. Правда, денег эта работа не прибавляет. Мать все орет, требует, чтобы Юлия на работу устроилась. Говорит, мол, девке двадцать лет, а за счет матери живет, все пишет да рисует, а на работу не хочет устраиваться! Девушка все время игнорировала мать. Ох, не понимает человек все прелести жизни художника и поэта! Оглядев свою комнату, она вздохнула и совершенно счастливым голосом провозгласила: - Эх, заживём, Тимофейка!