Вишня

London grammar – Nightcall.

В моей голове до сих пор не укладывается, даже спустя несколько часов, как Матвей успел так быстро покинуть дом, причём через окно, выходящее на задний двор, и жестоко не спалиться перед моей родственницей. Плюс ко всему умудрился нежно поцеловать в щёку и пообещал, что мы скоро увидимся. Конечно, «скоро» - понятие растяжимое, но я очень хотела, чтобы это «скоро» было уже сегодня. Сейчас я держала в руках его футболку, которую также быстро успела подобрать и спрятать от «лишних глаз». Мне предстояло ещё отдать её Золотарёву, поэтому я собиралась зайти к нему, как говорится, в гости, даже не удосужившись написать парню стандартную смс-ку о том, что через минут тридцать я вторгнусь в его личное пространство без приглашения. После того инцидента мне теперь слегка стыдно перед ним, и, вспоминая все подробности раннего утра, я всё ещё краснею и немного нервничаю. Чем бы всё это закончилось, если бы нас не прервала моя тётя, младшая сестра моей матери? Да, именно она приехала за мной следить, как поведали мне, а я, получается, ошиблась, думая, что вернулась мама. Всё-таки эта женщина – действительно параноик и совершенно мне не доверяет, хотя утверждала обратное в день своего отъезда. - Сонное царство, спускаемся вниз на завтрак, иначе голодной оставлю! – донёсся голос Ларисы, которая, видимо, уже встала и успела приготовить что-то съестное. Мои кулинарные навыки, как ранее было доказано, оставляют желать лучшего, увы. Палец до сих пор ещё саднил. – Вишневская, я что, со стеной разговариваю? Алло! - Да иду я, Лара, - пробубнила себе под нос я, натягивая спортивные шорты и однотонную футболку. Кое-как причесав волосы, которые я тут же заплела в слабую косу, я быстрым шагом спустилась на кухню, почуяв запах свежезаваренного кофе и блинчиков. – Я нормально поем. Слава тебе, Господи! - Горе ты луковое, Ксюша, - прощебетала женщина, накладывая мне в тарелку несколько небольших блинчиков и поливая их сверху мёдом. – Повар из тебя действительно никудышный. Ох, наплачется с тобой муж. – Не знаю, ну не повернётся у меня язык назвать её «женщиной». Лариса являлась высокой стройной брюнеткой с огромными карими глазами. Ей всего-то двадцать семь лет, и она ещё не замужем. Странно, конечно, но это уже её право. - Ты что, татуировку сделала? – полностью игнорируя её замечание, я бросила беглый взгляд на удлинённые хлопковые шорты цвета хаки, из-под которых выглядывало несколько чёрных завитков. - Нет, - улыбнулась Лара и завернула штанину, обнажая небольшой участок ноги на пару ладоней выше колена, где была нарисована сова и какие-то необычные узоры. – Это хна. Решила посмотреть, как это будет выглядеть. Может быть, в дальнейшем сделаю настоящую. - Круто! – завопила я, облизывая сладкие от мёда пальцы. – Я тоже хочу татуировку, но мать меня повесит или из дома выгонит, если я её сделаю. – Мы вместе рассмеялись. – Кстати, а ты почему так рано приехала? – И помешала одному очень важному событию, за которое мне теперь до ужаса стыдно. Не удивлюсь, если я сейчас покраснела. - Я чему-то помешала? – тётя поиграла бровями и села напротив меня. Ну, не надо тут показывать свои экстрасенсорные способности, которых не существует. – А так, если серьёзно, я ехала из командировки, и мне позвонила твоя мама. Сказала, если я свободна, то мне желательно приехать на дачу и последить за тобой, так как она не вернётся ещё около недели, если не больше. Также велела привезти тебе продукты и как следует накормить. И, если к концу лета у неё не получится сюда вернуться, забрать тебя домой в эту пятницу. Но она должна позвонить мне, – она задумалась на мгновение, а мне такой расклад совершенно не понравился. Во-первых, Лариса действительно что-то подозревала. Не могла же она не увидеть мотоцикл Матвея, припаркованный около ворот утром. Это надо быть слепым, чтобы не обратить внимания на огромную железную колымагу. Здесь я особо не беспокоилась, потому что она не станет что-либо рассказывать матери, и за это я её просто обожала. Во-вторых, если я уеду в пятницу, а это уже через пять дней, я не смогу нормально пообщаться с Золотарёвым и, возможно, мы снова не увидимся. А если и увидимся, то только следующим летом, так как он живёт в другом городе. И то не факт. Плюс мне придётся оставшиеся две недели до школы тухнуть в городе, чего мне совершенно не хотелось. В-третьих, твою налево, я влюбилась в него, влюбилась в своего лучшего друга детства! И поняла я это только сейчас, когда меня подставили перед фактом. Ну за что мне такое наказание? Чем я не угодила Высшему? Сейчас мне отчаянно хотелось задушиться. - Бабушке совсем плохо, да? – я решила уточнить, почему всё так получилось. – Мама мне не звонила уже пару дней. - Да, Ксюш, её в больницу положили, - едва слышно прошептала тётя, и вмиг её хорошее настроение кануло в небытие. – Поэтому я и приехала сюда, а Марина осталась с ней. Но мне всё равно придётся ехать в город на днях, и если твоя мать скажет, что мне надо тебя забрать, это может случиться раньше, чем в пятницу.

***

К Матвею я шла более чем расстроенная. Возможно, несколько дней назад я бы с радостью уехала обратно в город, но не теперь, когда я снова встретилась с Золотарёвым и начала питать к нему далеко не дружеские чувства. Никогда бы не подумала, что такое может случиться. Но, как говорится, не зарекайся. Вот так и получилось. Его дом находился в пяти минутах ходьбы от моего, поэтому я дошла до него достаточно быстро. Я даже не стала переодеваться, так и оставшись в прежней одежде. На улице было самое пекло, двенадцать часов дня. Несмотря на то, что уже стояла половина августа, солнце жарило, как в июле, отчего мне отчаянно хотелось искупаться. Надо будет вытащить этого сумасброда на озеро. Точно. Кстати, о сумасбродах. Калитка была распахнута, но я никого не наблюдала. Странно это было: Матвей должен был быть дома, а его немного чокнутая, не в обиду сказано, бабуля и подавно. Я, покрутив в руках кончик своей косички, ступила во двор и направилась в дом. Так как дверь была открыта для проветривания помещения, я без проблем могла туда зайти. - Матвей! – громко прокричала я, но ответа не последовало. Ладно. – Ты оглох? – Снова молчат. Я раздражённо потёрла переносицу и вышла на крыльцо, думая, куда он мог подеваться в такое время. Гуляет он обычно, судя по рассказам, только вечером, а днём отсыпается. За такой режим дня я его пару раз укорила, но он лишь посмеялся и щёлкнул меня по носу, словно маленького ребёнка. Но я не обижалась. В этот момент я услышала звук работающего насоса, и до меня дошло, где Золотарёв мог быть – задний двор. Улыбнувшись, как можно шире, причём самопроизвольно, я направилась именно туда и не ошиблась: парень стоял ко мне спиной в одних шортах до колен с гавайскими узорами, по пояс обнажённый. Его загорела кожа невероятно мерцала на солнце, а выгоревшие за лето волосы были творчески взлохмачены. Он поливал какие-то грядки с цветами. Приятная, однако, картина. Я даже засмотрелась, но потом, выйдя из этого наваждения, решила его окликнуть: - Золотарёв! – И снова он меня не слышал. Я, рассердившись уже не на шутку, направилась большими шагами в его сторону и хорошенько звезданула его по той самой великолепной спине. Парень аж подпрыгнул, испугавшись, и вытащил наушники из ушей. Теперь мне стало дико стыдно за свой поступок. - Вишня? – хватаясь за сердце, произнёс он, а затем ухмыльнулся, продолжая поливать эти глупые цветы, но смотря всё равно на меня. – Ты что здесь забыла? - Ты мне не рад? – я обиженно надула губы и встала в профиль к нему. – Принесла твою фут… болку, - заикнулась, чёрт возьми, да ещё и покраснела. – Я протянула ему вещь, даже не поворачиваясь. - Точно, - Матвей улыбнулся и взял её из моей руки, нарочно коснувшись пальцами кожи. По мне пустили словно электрический ток. Я резко вскинула на него глаза: его взгляд, в котором плескалось море, был таким же, как утром. Это заставило меня шумно сглотнуть, прокручивая в голове те воспоминания. - Ты чего такая красная? – Да всё он знал, просто прикидывался дурачком. Интересно, почему же? - Моть, слушай, - начала я, уже рассматривая носы своих кед. – То, что произошло утром… - Вот только попробуй извиниться, - угрожающе прошипел парень, встав ко мне вплотную и смотря сверху-вниз с высоты своего роста. – Я не знаю, что с тобой сделаю. - Нет, я должна извиниться, - мой голос снова дрогнул. Да что же это такое? – Ты не понимаешь… - Сама напросилась, Вишня, - в следующую секунду, вместо того, чтобы поливать бабулины грядки, он направил шланг с холодной водой на меня. - Матвей! – завизжала я, когда вся моя одежда и волосы полностью вымокли. – Перестань сейчас же! Холодно! – Он стоял и дико смеялся, когда я прыгала, словно сумасшедшая, и убегала от хлещущих струй. Хотела искупаться? Получите, распишитесь. - Будешь ещё извиняться? – Я видела, как Золотарёв повёл бровью, задавая свой вопрос. – Пока не скажешь «нет», я буду тебя обливать водой столько, сколько потребуется. - Ах ты, зараза! – Футболка противно липла к коже, так же как и шорты. – Я тебя убью! - Ну, жду ответа, милая, - снова усмехнувшись, пропел светловолосый. – Смерть от твоей руки будет лучшим, что было в моей жизни. – Он что, в поэты решил записаться? Ну не идёт ему это амплуа, хоть убейте. - Нет, - сдаваясь, прошипела я, и он отвёл шланг в сторону, кидая его в траву. Я, наверное, напоминала сейчас мокрую курицу. Как же мерзко. – Свинья ты, Золотарёв! - Симпатичная свинья, - поправил парень и подошёл ко мне, пытаясь обнять, но я увильнула от него и схватила тот самый шланг – орудие моего мщения. - Ты слишком высокого мнения о себя, Моть, - и начала плескать его водой. Мы в какой-то мере поменялись ролями. Через пару минут парень был абсолютно мокрый, как и я. – Так то. Теперь мы на равных! – Шланг улетел куда-то в сторону, и я начала прыгать, словно маленькая девочка, светясь от счастья. - Точно, - усмехнулся светловолосый и в один миг оказался возле меня, обнимая за плечи и прижимая слишком плотно к себе. Я чувствовала рельеф его тела через мокрую футболку, а с русых волос капала вода, скатываясь по верхней губе, а затем на шею. Я смотрела, словно заворожённая, даже слегка рот приоткрыла. - Вот чёрт, - выпалил Матвей, наблюдая за мной. – Не смотри так на меня. Я же не железный, Ксю. - Прости, - это вылетело самопроизвольно. Его сведённые на переносице брови сулили далеко не радужные последствия. Я снова сглотнула подступившую слюну. - Мисс «извините-простите», значит? – хрипло прошептал Золотарёв, плотно сжав челюсти. Египетская сила… - Я же тебя предупреждал, – после этих слов он жадно впился в мои губы, сразу же проникая языком и исследуя нёбо. Его губы сминали всё на своём пути, и я также пылко отвечала. Руки Матвея спустились ниже. Теперь я ощущала его прикосновения на своих ягодицах сквозь мокрые шорты. Стыд, словно улетучился, уступая место желанию. Именно желанию, а я всегда нахожу нужный момент, чтобы сообщить новости далеко не радостного содержания. Лично для меня. Для него – не знаю. Я оторвалась от его губ. - Я скоро уезжаю, - на одном дыхании выпалила я, прерывая всю эту идиллию. Матвей резко отстранился, заглядывая мне в глаза. - Это что, шутка такая? – недоверчиво произнёс он. Я смогла лишь отрицательно помотать головой в ответ. Я знала, что, скорее всего, всё так именно и будет, поэтому лучше было сказать сейчас, чем потом давать призрачные надежды. – Невероятно, – парень запустил пятерню в волосы и глубоко выдохнул, отстранившись от меня на расстояние вытянутой руки. Стало как-то холодно без его объятий. Я чувствовала себя последним предателем, хотя ни в чём не была виновата в этой ситуации. От меня мало что зависело. - Матвей, прости. Так, скорее всего, и будет, бабушка, она… - Было действительно мерзко на душе. Мой голос надломился на полуслове, и я не смогла закончить предложение. - Ты снова извиняешься, Ксюш, - Я уже и не помню, когда он называл меня полным именем. Это ничего хорошего не предвещало. Абсолютно. – Я думаю, тебе лучше уйти, хорошо? Я хочу побыть один. - Что? – Нет, я прекрасно его понимала, но что он сейчас делал? Выставлял меня? Ох, чёрт… - Ты не можешь так поступить, – я стёрла скатившуюся слезу со щеки и попятилась назад. Затем, развернувшись, перешла на бег и покинула это место, направляясь далеко не в сторону дома. Я не особо хотела, чтобы Лариса видела меня в таком виде. Последние слова Матвея я уже не слышала.