Вишня

Sting – Shape of my heart.

Всё получилось так, как и говорила Лариса. Мама позвонила ей на следующий день после того, как я поссорилась с Матвеем и поставила перед фактом, что мы уезжаем именно сегодня, а не в пятницу, как планировалось ранее. Эта новость меня далеко не обрадовала с одной стороны, а с другой - показалась самой идеальной вещью в данной ситуации. Возможно, в городе я немного отвлекусь, готовясь к школе, прогулявшись пару раз с одноклассниками, ухаживая за бабушкой, но всё равно я не смогу забыть того, кого когда-то по-дружески любила всем сердцем. Теперь же понятие «любить» по отношению к нему было далеко не дружеским. Я прекрасно это осознавала где-то глубоко внутри, что влюбилась в него. Именно влюбилась, Святые угодники, никогда бы не подумала, что такое может случиться именно со мной, словно в каком-то романе, которые я постоянно читаю. И даже сейчас я жалела, что наши отношения «друг-подруга» раскололись, перейдя на другой уровень. Скорее всего, не следовало поддаваться этому наплыву. Нужно было сохранить всё как есть, но это зависело далеко не только от меня. Я ничего не могла здесь поделать и винить себя тоже не собиралась. Выражение его лица я запомню надолго – он считал меня последней предательницей, что на самом деле было совершенно не так. Я была действительно обижена на парня его реакцией, его поведением, которое уже выходило за допустимые рамки. Он повёл себя, как настоящий эгоист, совершенно не прислушиваясь ко мне, а я не собиралась идти на поводу. Сейчас я сидела на кровати, попутно закрывая молнию чемодана – он был полностью готов, оставалось только собрать художественные принадлежности и папки с листами в отдельную сумку, так как мне предстояло заканчивать последний год в художественной школе, а всё это покупать заново – выйдет в целое состояние, поэтому я не собиралась ничего здесь оставлять. Чего только масляные краски и натуральные кисти стоят. Разложив всё по коробочкам, при этом перепачкав руки во все цвета радуги, мой взгляд упал на небольшой альбом, в котором я любила делать зарисовки простым карандашом и углём. Я быстро пролистала его и остановилась на предпоследней странице, где был изображён улыбающийся Матвей – я нарисовала его пару дней назад, так как достаточно давно хотела это сделать. Портрет получился один в один, словно настоящий человек смотрел на меня со страницы. Я улыбнулась и часто заморгала, прокручивая в голове нашу последнюю встречу до самых мелочей – он выставил меня, даже не выслушав. Я совершенно не понимала, как он мог так со мной поступить. Мы дружили с пяти лет, и я не считаю тот небольшой перерыв в четыре года огромной трагедией: как доказала мне эта неделя – что-то всё равно осталось, даже больше чем осталось. Это я знала наверняка, но всё равно не отвечала на его звонки, которые продолжались с самого утра. Золотарёв звонил мне уже раз пять. Я либо сбрасывала, либо не отвечала. Возможно, я поступала неправильно в данной ситуации, но ничего не могла поделать со своими эмоциями, которые просто зашкаливали со вчерашнего дня. Отнюдь далеко не позитивные. И я знала, что мы больше не увидимся. Он больше не приедет сюда, ровно как и я. У него институт, у меня дополнительные занятия в школе и работа – следующее лето выйдет не таким свободным, как сейчас. - Ксюша! – слова Ларисы долетели до меня только с третьего раза, отчего я подскочила, не поняв, что происходит. Всё-таки я до сих пор находилась где-то далеко в себе. – Спускайся, мы уезжаем. Не забудь закрыть балкон. - Хорошо, - я даже не кричала, сказав всё достаточно тихо, и тётя меня вряд ли услышала, но то, что она попросила, я сделала. Ручка, как ни странно, поддалась с первого раза, но почему-то дверь всё равно не закрывалась, как ей было положено. Я шумно через нос выдохнула и наклонилась посмотреть, что же там могло помешать, едва ли не вскрикнув от этой невероятной неожиданности: рядом с порожком стояла небольшая корзиночка размером где-то с мою ладонь, покрытая белой салфеткой. Что она здесь делала? Я аккуратно подняла её и убрала салфетку. На глаза самопроизвольно навернулись слёзы – я знала, чьих рук это дело, отчего на сердце стало ещё больнее. Безошибочно. Без вариантов. Корзинка полностью была заполнена спелой вишней, а внутри лежал маленький клочок бумаги, на котором каллиграфическим аккуратным почерком было написано «Прости». - Вишневская, быстро спускайся! – снова Лариса, но я не среагировала на её слова, схватив с тумбочки свой телефон. Пытаясь набрать номер Матвея, я поняла, что аккумулятор полностью разрядился, и когда я подсоединила его к зарядке, мобильное устройство попросило ввести PIN-код, который я знать не знала, да и оставшуюся от сим-карты часть, где и были написаны эти магические цифры, я выкинула сто лет назад. - Какого чёрта? – мне хотелось плакать. Я пристально всматривалась в экран и не знала, что мне с этим делать. Как это могло вылезти, я тоже не понимала. Раньше такого не было. Злой рок судьбы – возможно, так оно и было. Номера Золотарёва я также не помнила наизусть, и как теперь ему звонить я тоже не предполагала. Он не повёл себя эгоистично – он просто был шокирован моим заявлением, а я подумала совершенно иначе. Да чем же я тогда лучше него? Не дала ему шанса все осмыслить и в дальнейшем - высказаться. Малая толика ненависти к самой себе у меня всё же образовалась после осознания того, что же я натворила. - Ксю, - за спиной я услышала до боли знакомый голос и резко обернулась, не веря собственным глазам: в нескольких шагах от меня стоял Матвей. Его выражение лица в данный момент оставляло желать лучшего, а тёмные круги, залёгшие под глазами, отнюдь не украшали эту и так мрачную картину. – Слушай, я повёл себя… - Договорить я ему не дала, быстро преодолев расстояние между нами, и в буквальном смысле запрыгнула на него. Благо, парень во время среагировал и подхватил меня, чтобы я не упала. - Ничего не говори, хорошо? – я сквозь слёзы посмотрела ему в глаза, в которых плескалось такое знакомое мне море. Золотарёв широко улыбнулся, вероятно, не веря моим словам. – Я не хочу ничего слушать. – И впервые за всё это время я поцеловала его, а не он меня. Поцелуй получился медленным, сладким, я специально растягивала этот момент, потому что прекрасно знала, что это, возможно, наш последний поцелуй. - Ксюша, - сипло выдохнул он, обжигая мою щёку дыханием. – Ты простишь меня? Я не хотел тебя обидеть, просто… - Я провела кончиком носа вдоль его шеи и снова посмотрела в глаза, которые в одно мгновение потемнели. Меня снова накрыло знакомое ощущение. - Не извиняйся, - прошептала я, вдыхая его запах тела и геля для душа. Я хотела запомнить его, чтобы он навсегда отложился в моей памяти. – Помню, ты запретил мне это делать. Так вот, я тоже запрещаю. - Верно, - Золотарёв провёл левой ладонью по моей спине, заставляя выгнуться. Его прикосновения превращали меня в оголённый провод. Никогда бы не подумала, что простое прикосновение может настолько быть обжигающим и… заводящим. - Внизу меня ждёт Лариса, я должна идти, - я попыталась совершенно нехотя вывернуться из его объятий, но он не позволил мне этого сделать, задирая мою майку и прикасаясь уже к обнажённой коже поясницы. Так было намного острее. – Моть… - Она уехала пару минут назад, - от его слов я резко вздёрнула голову. Парень даже не шелохнулся, слегка ухмыляясь. – Оставляя тебя на моё попечение. Я сказал, что завтра тебя привезу. Она согласилась. - В смысле? – и только сейчас до меня дошло, что Матвей зашёл через дверь комнаты, а не через балкон. Твою налево, он ещё и говорил с моей тётей, которая, в принципе, всегда понимала, но не до такой же степени, чтобы оставлять меня снова одну, да ещё и на попечение парня, которого она и не знала, так как в то время, когда мы ездили сюда с родителями, она приезжала пару раз, даже без ночевок. – Так просто согласилась? Издеваешься? - Да, - усмехнувшись, ответил он и прикоснулся своим лбом к моему. Я чувствовала его частое дыхание на лице. – Она меня ещё увидела в ту ночь, когда я убегал через окно, Вишня. Я ещё тогда переговорил с твоей тётей, уверяя ту, что у меня серьёзные намерения по отношению к тебе. Я ей понравился, скажу честно. - Рехнуться просто! – сказать, что я находилась в шоке, ничего не сказать. Он ещё с ней и пообщался с ней, не сказав мне. – Что, правда? И, - я запнулась. – Серьёзные намерения, говоришь? - Так точно, капитан, - чётко ответил парень, в один момент поменявшись в лице. – Вишня, я влюблен в тебя ещё с самых ранних лет, как это может быть несерьёзным? – Такого заявления я точно сейчас не ожидала, поэтому мой рот самопроизвольно раскрылся в немом «о». - Так… так я тоже, - неуверенно начала я, сжимая его плечи ещё крепче. Вероятно, он уже устал держать меня на руках, но сейчас я об этом даже и думать не хотела. – Кажется, люблю тебя, – последние слова получились слишком тихими, но Золотарёв их прекрасно расслышал. - Невероятно, - он резко поддался вперёд и поцеловал меня, сразу же врываясь в мой рот. Я ответила с немалой страстью. Это было фантастически, неописуемо, так меня ещё никто и никогда не целовал. Его поцелуи, словно дурман для меня… – Мы с тобой кое-что не закончили тогда… - Я и не поняла, когда и в какой момент оказалась прижата его телом к поверхности кровати. Матвей нависал надо мной, тяжело дыша, а в глазах плескался уже знакомый шторм, только в разы сильнее. – Ты ведь не будешь против этого? – он помнил про условие, что заставило меня улыбнуться и дать верный ответ: - Нет, - прошептала я, когда его ладонь прочертила небольшую дорожку от груди до живота слишком медленно, но затем Золотарёв резко потянул меня на себя и в считанные секунды я осталась в одном кружевном бюстгальтере. Он снова оказался сверху. Я чувствовала упирающуюся плоть мне в бедро сквозь джинсы и слегка покраснела, также ощущая, как его длинные пальцы гладят обнажённый участок кожи над поясом шорт. Внизу живота зародилось уже знакомое тепло. Я провела руками по его рельефной спине, пытаясь стянуть с него футболку, но я дрожала, как сумасшедшая, да и чувствовала себя какой-то неуклюжей, отчего становилось стыдно перед ним. Матвей всё прекрасно понял и, улыбнувшись, в один момент снял с себя верхний предмет одежды, заставляя меня отчаянно пялиться на его хорошо сложенную фигуру. Он был красив и великолепен, чёрт возьми. В следующий момент с меня стянули шорты, а вслед за ними и нижнее бельё. Я была полностью обнажённой, хотелось чем-нибудь прикрыться, но то, с каким желанием он на меня смотрел, перекрывало весь стыд, что зарождался во мне с каждой последующей минутой. - Так нечестно, - тихо произнесла я, поглядывая на него из-под опущенных ресниц. – Ты одет, а я уже нет. – я потянулась к пуговице на его джинсах чисто инстинктивно и начала расстёгивать её, затем перешла к молнии, а парень, словно заворожённый, наблюдал за моими неловкими действиями. Но когда я не смогла справиться с этой чёртовой молнией, он убрал мои руки и в разы быстрее избавился как от джинсов, предварительно вытащив что-то блестящее из кармана, так и от боксеров, которые полетели вслед за футболкой в неизвестном направлении. Мы были на равных и теперь меня это устраивало. - Теперь намного лучше, - Матвей поцеловал меня в ключицу и слегка прикусил то место, а затем слегка лизнул, заставляя моё тело изогнуться и издать первый стон, который он почувствовал слишком ярко, спускаясь ещё ниже и останавливаясь в районе груди. Мне было слишком жарко, волосы липли к лицу, а его губы прикоснулись к моему соску, заставляя стонать ещё громче. Весь стыд куда-то пропал, уступая место всепоглощающему желанию. - Чёрт… - прохрипела я, когда помимо этого почувствовала его пальцы в самом сокровенном месте моего тела. Его ласки были невероятны. Я никогда ещё подобного не чувствовала. Его пальцы творили что-то невообразимое, совершенно непривычное, но настолько приятное, что мне сложно это было описать. – Матвей… - выдохнула я, и тут же меня снова поцеловали чуть грубее, но мне даже понравилось это больше. Его губы сминали всё на своём пути, а руки не переставали «гулять» по моему разгорячённому телу. - Ксю, - моё имя слетело с его уст каким-то хриплым шёпотом, когда он оторвался от меня. Золотарёв разорвал ту самую блестящую упаковку зубами и ловко натянул презерватив. И в тот же момент я почувствовала, как он в меня начал входить медленно, но приятного в этом было мало, и я вскрикнула, цепляясь с особой силой в его плечи. – Расслабься, - я послушала его, но когда он резко поддался вперёд, в глазах потемнело. Было жутко больно. – Прости… - он оставил лёгкий поцелуй на моей щеке, слизывая скатившуюся слезинку, и начал также медленно двигаться, постепенно увеличивая темп, а я всё больше привыкала к нему и в последующие минуты я уже не могла сдерживать громких стонов, которые вырывались из меня, а также сколько раз я прокричала его имя - я уже не помнила. Когда волна наслаждения плавно начала меня накрывать, и я чувствовала, что уже близка, я оставила длинный след от своих ногтей на его спине, на что парень издал приглушённый рык, ещё пару раз толкнувшись в меня. Я почувствовала, как мышцы сокращаются, а затем все разлетелось на множество маленьких кусочков. - Это было… вау, - тяжело дыша, произнесла я, когда парень вышел из меня и скатился набок, увлекая вслед за собой. - Меня ещё никто не заводил так, как ты, Вишня, - его голос напоминал шёлковый шёпот. - Я смотрю, ты приготовился, когда ко мне шёл, - усмехнулась я, взглядом указывая на то, что он только что стянул с себя и выбросил на пол. – Неплохо, Золотарёв. - Я говорил тебе, что когда ты произносишь мою фамилию – это сексуально звучит из твоих уст, - его ладонь прошлась по моей спине. - Я в душ, маленький извращенец, - я подмигнула ему и попыталась выбраться из его объятий, но все мои попытки оказались безрезультатны. – Матвей, выпусти меня. - Не-а, не выпущу, - он оставил лёгкий поцелуй на моей шее, отчего я прикрыла глаза. – Завтра я тебя увезу в город, и мы не увидимся долгое время, так что лежи со мной. - Хорошо, - согласилась я и широко улыбнулась. – А когда мы увидимся? Насчёт лета… я не уверена, что приеду в следующем году, Моть. - А это мы решим, - загадочно ответил парень, заставляя меня задуматься. Что же он всё-таки имел в виду под этим «решим»?