Лицом к лицу, рука к руке

В эту ночь ЁнМуль слышался вой волков. Просыпаясь в холодном поту четвертый раз за ночь, она чувствовала, как немеют сжимавшие одеяло пальцы и бешено бьётся сердце. Биение было настолько громким, что, казалось, отдавало эхом в ушах. Конечно же, никаких волков не было – всего лишь сигнализация. Из-за разбитого окна, зашторенного и прикрытого одной только клеёнкой, источники всех уличных шумов были будто совсем рядом. Девушка принимает сидячую позу на диване и прикладывает руку к вспотевшему лбу, прикрывая глаза. «Господи…Что же это происходит такое». Ночевать пришлось в гостиной, места было мало, несколько раз Ким едва не падала на пол, в последнюю секунду открывая глаза и прижимаясь опять к спинке дивана. В конечном итоге, после брошенного на часы взгляда, она больше не уснула. В комнате властвовал кромешный мрак, но лучи восходящего солнца были готовы вот-вот разогнать его. «Разбить. И оставить лишь осколки». ЁнМуль до сих пор не забыла происшествие ушедшего дня. Десятки тысяч осколков были на полу, а в углу комнаты – горшок с цветком, который, конечно, более не жилец. Записка с деньгами на ней доверия к судьбе не вселяла тем более. Почему-то девушке казалось, что всё указывает на её соседа, но также она ума приложить не могла, с чего бы ему вламываться к ней, ещё и вот так. Вскоре раздумья на эту тему утомили её, и решение забыть всё и как можно скорее поменять окно пришло само собой. Ввиду того, что 5 часов утра – не самое подходящее время для звонков даже друзьям, Ким не стала набирать номер МирЁ, лишь медленно стянула с себя одеяло, нащупала ногами тапочки и поплелась на кухню, шоркая обувью в виде двух собак. Даже вода становилась комом в горле. Вылив содержимое стакана, девушка хмуро посмотрела на календарь. Её выражение лица тут же изменилось. Дрожащими руками она передвинула красный квадрат на следующий день месяца. «Неужели…Так быстро…» Неприкосновенная тишина стояла минуту, две, пять. Ким чувствовала фантомные слёзы на своих щеках, но это были лишь призраки. Призраки её печали, её боли. ЁнМуль не была уверена, что вообще ощущает что-либо внутри себя. Тремор в её руках был явным даже для полуслепого, но душа была спокойна. «Я свыклась, надо же». Время близилось к тому, когда оживает город. Транспорт, люди – всё даёт о себе знать, начинает своё ежедневное движение. Огромнейший мегаполис, сияющий даже в ночи, но для девушки он был лишь бренным телом без души, храмом без божества. «Да, ты свыклась, но приняла ли?» ЁнМуль куталась в черное пальто и медленно шла в сторону автобусной остановки. Помимо неё там была не знакомая ей пожилая женщина, видимо, жившая где-то в этом районе, но не в одном доме с Ким. Впрочем, ей было всё равно, она почти не глянула на бабушку. Дождавшись транспорта, зашла и остановилась возле двери. Салон был пуст, не учитывая присутствие той женщины и самой ЁнМуль. Водитель устало посмотрел в зеркало, осматривая своих пассажиров, и, не найдя ничего интересного, перевел взгляд обратно на дорогу. Автобус тронулся. К стеклу начали прилипать снежные хлопья. Горестно вздохнув, Ким подумала о преследовавшей её иронии. Промелькнула даже мысль о том, правильно ли она делает, но девушка постаралась её тут же отогнать. Сколько раз она пыталась выяснить для самой себя, зачем это всё? Медленно пятнать руки в невидимой крови собственной души, путать рай и ад, как в игре со стаканами и орешком. Ты должен внимательно следить за ловкими движениями жулика и потом угадать, где спрятана вещица. Только вот почему-то ЁнМуль никогда не угадывала. Ни шаг она не была близка к ответу на свой вопрос. Ей было неизвестно, кто или что двигал ею, кто или что не давал жить как все. На беззаботной жизни стояло вето, наложенное чьей-то невидимой властной рукой. Внутри девушки лежал камень, и ей казалось, иногда будет проще достать его прямым путём, нежели убрать восвояси поисками ответа, хоть это и была сущая глупость. Что более странно, мысли о самоубийстве никогда не посещали Ким. Ей было ради чего жить, но в то же время всё было каким-то неполным, не доставало одного кусочка для полноты мозаики. - Чёрт… - проговорила она, устало потирая лоб. Снова запуталась. Снова паутина. Именно этим каждый раз заканчиваются подобные размышления. Лабиринт, вечным хождением в котором проклята Ким ЁнМуль. За окнами показался вокзал. Спешившись, девушка выбежала на улицу едва за секунду до того, как закрылись двери автобуса. Снегопад не прошёл, а лишь усилился. Благо, по времени опоздания не было, и Ким должна успеть и на нужную ей электричку. Вскоре она перешла на небыстрый бег, одной рукой скрывая покрывшуюся гусиной кожицей шею воротником пальто, второй держа пакет. Вопреки отсутствию столпотворений в городе, на платформах было много людей, все они громко переговаривались о чём-то, сновали туда-сюда телеги с багажом. ЁнМуль терялась в подобной туче. Ставая на носки, она высматривала табло с информацией об электричках. Нужный ей вагон был совсем недалеко, поэтому оставалось только активно протискиваться сквозь угрюмую и шумную толпу. Ради безопасности она прижала пакет к себе, словно это главная ценность. Обильное количество ледышек с неба, казалось, никого не волновала. Да и сама девушка уже не замечала колкое ощущение на коже лица и насквозь промокшей обуви и джинсов. Только пальто оставалось относительно сухим и оберегало её от влаги и холода. Наконец-то показался нужный номер на электронной табличке. Оплатив проезд, Ким нырнула в тёплый вагон и стала высматривать свободное место среди как можно меньшего количества людей. Такое нашлось в самом конце у окна. Возможностью глядеть на улицу девушка считала нужной лишь пока они не отправились – в дороге она хотела хоть немного выспаться. Кресло было жестким, но сонливость делала его похожим на сгустившееся облако. Едва ЁнМуль хотела плюнуть на ожидание отправки и закрыть глаза уже сейчас, как в толпе показалась знакомая фигура и лицо и тут же исчезли, не дав успеть понять, кто это был. Догадка мельтешила в голове, но Ким возмущенно отогнала её, сказав себе, что это невозможно и это галлюцинации на почве недосыпа. Виды за окном вскоре сменились, шумно тронулась электричка, но сон уже взял верх – девушка мирно сопела, склонившись к окну. Обеими руками она все так же прижимала к груди высокий пакет, из которого выглядывало что-то белое, похожее на лепестки.

***

Солнце давным-давно спряталось за горизонт, уступив местно ночному дозору Луны, которая сейчас украдкой заглядывала в каждое окно спящего города. Таким он был лишь обобщенно. Многие люди не знали спокойного сна, и одним из таких был Сонхен. Впрочем, его ничего и не тревожило. Он просто не хотел забываться в пелене снов. Пальцы медленно перебирали струны акустической гитары, отыскивая годный для слуха мотив, но по комнате разливались лишь несвязные друг с другом аккорды. Оно и не удивительно, учитывая, что играющий даже не смотрел на инструмент – парень откинул голову на спину кресла и взглядом из-под полуопущенных ресниц бороздил белоснежный потолок вдоль и поперек. Когда экран телефона вдруг осветил комнату, и вибрация неприятно зашагала по нервам, он лишь лениво глянул в ту сторону, но не сдвинулся с места ни на миллиметр и даже не перестал играть. «Хёрин». Фыркнув, Кевин отвернулся от мобильного. Вскоре звонок прекратился – видимо, терпение девушки иссякло. Какое-то время Ву продолжал натягивать струны горемычной гитары, а затем отложил её в сторону и всё-таки подошел к прикроватной тумбочке, на которой лежал телефон. Он не обратил внимания на количество пропущенных звонков и новых смс, но надолго задержал взгляд на заставке. В ней не было ничего особенного – такая же, как обычно, только смотрел Сонхен не на неё саму, а на цифры, обозначающие дату. Бледные руки полуночной Луны обволокли лицо парня, на котором зияли подобные стеклу карие глаза. В следующий миг телефон упал на неубранную кровать и следом за ним рухнул Кевин. Перевернувшись на спину, он запустил руку в волосы и крепко сжал те в немом страдальческом стоне. «Уже…так быстро…и внезапно». Остаток ночи до раннего утра, когда можно было отправиться на вокзал, Ву провел за бессмысленным клацаньем по кнопкам пульта. По телевизору в такое время не могло быть в принципе ничего интересного, но, коль нельзя было уснуть, это было единственным способом как-то отвлечь себя от тяжёлых мыслей, нагрянувших от осознания даты тогдашнего дня. Кевин действительно чувствовал тяжелую депрессию впервые за долгое время. «Холодно. Почему так холодно? Ведь все окна и двери закрыты…» Он вскинул голову и тут же посмотрел на занавески, едва прикрывающие окна, которые выходили на балкон. Будто в бреду, парень скинул с себя плед и подошел к двери. Рука сама потянулась к пластиковой ручке – и вот Сонхена обдувает жадный ночной ветер, запутывая ещё больше и без того находящиеся в беспорядке светлые волосы. Смежный балкон принадлежал его соседке, окно до сих пор не было заделано, казалось даже, что виднеется блеск от осколков его в комнате. Почему-то Кевин спросил себя, где же девушка. В голову ворвалась кинолента воспоминаний того дня, когда он впервые побывал в её квартире. Злостно мотнув головой, парень отпрянул от перил и зашел в собственный дом. С шумом закрылась балконная дверь. Душ был почти ледяным, а душевая кабинка казалась чем-то вроде карцера, но Сонхен продолжал стоять там и неистово мылить волосы. Бушующая в нём злость была поистине искренней: его бесила собственная слабость и ветхость, словно Ву Сонхен старый заброшенный храм. «Возможно, ты и не старое здание, а идеальное стеклянное строение, возведенное умельцем-архитектором буквально вчера, но внутри пуст. Рамка без картины». Едва ещё слабые лучи дневного светила прорезали облака, парень уже выходил из дома. Такси уже ждало своего клиента. Кевин угрюмо сел на заднее сидение и кивнул водителю. Тот знал место назначения и потому лишь молчаливо кивнул в ответ. Машина тронулась и вскоре выехала на центральные улицы Сеула. Подпирая щеку рукой, парень смотрел в окно, которое всё больше и больше легкий мороз украшал узорами. Стоило взглянуть в небо, и становилось всё ясно – погода явно решила поддержать поганое настроение Сонхена. На лице того читалось лишь одно: «Сколько можно, а?» Когда они доехали до вокзала, снегопад лишь усилился. Еле сдержавшись от ругательств, Ву расплатился с водителем и выскочил из теплого салона прямо в ледяное пекло. В руках он ничего не нес, телефон и кошелек были в закрытых карманах куртки, поэтому кое-как он прикрывал ею голову и несся вперед, выискивая взглядом нужный поезд. На ходу он достал кошелек и подбежал к вагону, выбранному случайным образом. Стоящая возле него проводница что-то мило прощебетала при виде запыхавшегося Кевина, но реакция того сразу отбила всякую реакцию флиртовать – он таки быстро получил свой билет и обидчивый взгляд в спину вдобавок. Фыркнув, парень прошел между сидениями и плюхнулся практически в первых же рядах. К всеобщему счастью, электричка вскоре тронулась, но Сонхен уже склонил голову на собственное плечо и мирно сопел. О снах, тревожащих его, свидетельствовали только беспокойно дрожащие ресницы.

***

Дорога вела вверх по крутому холму, который возвышался над лесом недалеко от деревни. На тонком слое снега виднелись небольшие следы от обуви. Девушка одной рукой прижимала шарф к горлу ради сохранения тепла, а второй держала пакет, медленно переставляя ноги. В отличии от улиц Сеула, в пригороде бушевала самая настоящая метель. В здравом уме в любое другое время Ким даже в голову не пришла бы мысль совершить походный поход, но ежегодно в этот день она позволяет себе сбрендить. Когда ЁнМуль оказалась на самой вершине, Солнце было на самом своём пике. Заслоняя рукой яркий свет, девушка передвигалась между молчаливыми портретами в мертвенной тишине. Наконец ноги принесли туда, куда должны были. Метель больно била по лицу волосами, но печальный взгляд был всё равно устремлен в одну точку. Отбросив пакет в сторону, Ким провела рукой по белоснежным лепесткам, после чего поставила букет под табличкой с изображением улыбающегося молодого мужчины. Беспечные снежинки растворялись в слезах девушки, которые та отчаянно стирала раз за разом. - Нет, что ты, - с тихим смехом говорила она, - я не плачу, Сухён. Это просто ветер в глаза дует, знаешь ведь. Это были тщетные попытки. Вскоре ЁнМуль опустилась на колени и хватала ртом морозный воздух, склоняясь перед каменной стеной с табличками в бессильном крике с прижатыми к груди руками, как вдруг на плечах почувствовалось какое-то тепло, и чье-то дыхание обожгло щеку. Девушка резко обернулась и занесла было руку для удара, но уткнулась носом в мягкий свитер кроваво-красного цвета. За долю секунды в её голове пронеслось до ужаса глупое предположение, что есть лишь один человек, обожающий такую расцветку. Обнимая Ким, незнакомец не отстранялся, не предпринимал никаких действий. «Слишком странное поведение для маньяка». - Так это ты… - вдруг раздался тихий мужской голос, который стал доказательством той первой глупой мысли. Девушка уперлась руками в грудь мужчины и отодвинулась, после чего сразу подняла глаза, дабы увидеть его лицо. Ву Сонхен не сводил с неё тяжелого, словно свинцового, взгляда. Ей впервые довелось видеть таким её гуляку-соседа. - Что ты тут делаешь? – Эта фраза была не самой умной, но вполне логичной в данной ситуации. - Годовщина смерти брата ведь, - проговорил он совсем тихо. – Я совсем не ожидал здесь встретить тебя. Вместо ответа ЁнМуль округлила глаза, после чего присмотрелась к лицу Кевина. «Б-брат? Нет, такого не может быть, не может!» Дернувшись назад, она уперлась спиной в стену за собой. Холод не мог преодолеть эмоциональную стену, образовавшуюся в тот момент. Тогда парень протянул руку к её лицу, и Ким замерла, будто перед ней не её сосед и мало-мальски знакомый ей человек, а чудовище. Потом она, может, и смогла объяснить себе самой такое своё поведение, но в тот момент её руководили какие-то чуждые ей чувства и эмоции. Сонхен смотрел на свою испуганную соседку, на замерзшие слезы на её лице, и понимал, что что-то он в этой жизни сделал неправильно. Почему девушкой его погибшего старшего брата оказалась её чудаковатая соседка? Больше никто не мог прийти в этот день к нему на кладбище. Родители живут в Японии и приезжают всегда на пару-тройку дней позже ввиду постоянной нелетной погоды над морем в это время, а раньше – никак из-за работы. Общие знакомые разъехались или попросту забыли. В качестве последнего факта выступала реакция девушки на фотографию мертвого ныне Шин Сухёна. Стоило Кевину выйти из-за поворота и увидеть, в каком она состоянии, он тут же вспомнил себя в день похорон. Со временем боль притупилась, и парень год за годом лишь молчаливо смотрел в глаза брату, а Ким ЁнМуль страдания и боль не желали покидать. Рука так и не была поднесена к девичьему лицу. Вместо этого Сонхен накинул на голову своей соседки капюшон и встал с колен, после чего подал той руку. - Пойдем, вряд ли брату понравится, что я принуждаю тебя сидеть на снегу в такую метель.