Мэйд ин Чайна

— Чтоб тебя, — тихо выругался Йо и тут же захлопнул рот ладонью. Кажется, Рен ничего не слышал. По крайней мере, он продолжал с безучастным видом сидеть за столом и читать утреннюю газету. В доме третий день царили мир, гармония и секс на кухне. И Йо совсем не хотелось испортить сложившуюся идиллию спорами о микроволновке. Летающие утюги научили его с почтением относиться к китайской технике. В особенности к той, что своим появлением была обязана Тао Рену. Рен зашуршал листами и строго глянул на него поверх газеты. — Что ты там возишься? — Пытаюсь разобраться в управлении... — вяло отозвался Асакура. Прежняя микроволновка внушала ему намного больше доверия, даже с учетом того, что она почила с миром уже через неделю плотного использования. Йо потихоньку начинал подозревать, что Рен нарочно оборудовал свой дом дефективными приборами. Дохлые утюги, агонизирующие чайники, чахлые кофеварки... Едва ли с подобной продукцией он мог бы отвоевать себе место под солнцем. Что-то здесь было нечисто. — Проще самому разогреть, — не выдержал Рен. — Нет, стой... я сейчас... Разогреть молоко — не самоцель. Разогреть молоко может каждый. А вот разогреть его с любовью, так, чтобы сделать человеку приятное, окружить заботой... Словом, сдаваться нельзя. На самом деле, механика управления оказалась не самым страшным в этом агрегате. Куда страшнее была хлипкая пластмассовая ручка, которая поворачивалась со скрипом, напоминающим предсмертный стон некрупного млекопитающего. С видовой принадлежностью Йо пока не определился. — Сенсорная панель была удобнее, — тихо пожаловался он. — Сенсорная панель для слабаков, — невозмутимо ответил Рен и перевернул страницу. Йо глубоко вдохнул, решительно выдохнул, сунул в микроволновку кружку с молоком и захлопнул дверцу. — Не хлопай, — посоветовал Рен, — закрывай осторожно и дождись щелчка. — Угу. Йо повторил свой маневр, стараясь по возможности сопроводить его минимумом шума и пыли. Теперь оставалась только белая, дышащая на ладан ручка, которая явно требовала к себе особого отношения. Не успел Йо к ней даже притронуться, а Рен уже принялся раздавать инструкции: — Сначала надави на нее, а потом плавно поворачивай по часовой стрелке. Повернуть по часовой стрелке Асакура и сам бы догадался. Зато остальные рекомендации пришлись как нельзя кстати. Ручка застонала под его мужественными пальцами и нехотя повернулась в заданном направлении. Но ничего не произошло. — Не работает, что ли? — пробормотал Йо себе под нос. — Прекрасно все работает, — строго возразил Рен. — Я не слышал щелчка, значит, ты не до конца закрыл. — Рен, тут... не закрывается до конца. — Ну, подумаешь, дверца немного покосилась. Ты приподними ее, и все закроется.

***

Пока молоко разогревалось, они долго, с упоением, целовались. А пока они целовались, молоко вскипело и полилось через край на поддон, наполняя кухню резким запахом горелого. — Молоко! — воскликнул Йо, вскакивая с колен Рена, и бросился к микроволновке. Как он мог так промахнуться со временем? Ведь все же проверил... Йо пригляделся. Ручку заклинило, и она намертво встряла на предпоследнем делении. Кружка продолжала с безысходностью кататься по кругу... — Ну что ты за дурак такой, — закатил глаза Рен. — Кто же разогревает на максимуме? — Я всегда разогревал тебе молоко на максимуме, и ничего подобного никогда не случалось. — Йо извлек кружку, в которой еще оставалось добрых две трети, и поставил ее перед Реном. — Это все твоя микроволновка. Я же говорил, что она плохо работает. Меньше всего Рен ждал бесперебойной работы от опытного образца… Тем более, что предварительное тестирование уже порядком убило несчастную печку, оставив ей на память букет неисправностей, пусть и не опасных для здоровья, но довольно неприятных в эксплуатации. Но Асакуре об этом знать совсем не обязательно. Пусть почувствует себя виноватым. Пусть ощутит свою никчемность. Пусть теперь придумывает, как заслужить прощение. Да и кто посмеет осудить Рена за эту крошечную месть после бесконечных недель и месяцев, что он провел в одиночестве, дожидаясь возвращения Асакуры? — Не надо валить с больной задницы на здоровую. — Рен коварно прищурился и сделал маленький глоток. — Горячее, — злорадно сообщил он, отставляя от себя кружку. — Подожди минуту, оно быстро остынет. — Я и так жду уже полчаса. — Рен, всего минуту... — Сам виноват. Не умеешь — не берись. — Иногда ты просто невыносим, — проворчал Йо, достал из холодильника пакет молока и долил до краев. — Вот тебе, нетерпеливый ты мой. — А теперь холодное, — высокомерно заявил Рен и сложил руки на груди. — Но ты ведь даже не попробовал, — разобиделся Асакура. — Холодное, — безапелляционно повторил Рен, поднялся и вышел с кружкой из-за стола. Йо невольно отпрянул, а мгновением позже Рен выплеснул остатки молока ему в лицо, и теплые, сладковатые струйки потекли по лбу, щекам, подбородку, шее и даже за ушами. Растерянность быстро сменилась удивлением, а удивление — беспомощностью и горьким чувством вселенской несправедливости, от которой неприятно защипало в глазах. — Зачем ты это... «...сделал», — закончил Йо уже про себя, когда горячий и мокрый язык коснулся его щеки, слизывая молоко. А потом еще и еще — с подбородка, шеи, из уголков рта... — Вот теперь в самый раз, — довольно проворковал Рен. Мягко собрал губами последнюю капельку молока и подтолкнул разомлевшего Асакуру к столу.

***

Стол на кухне стоял добротный. Не в пример крепче многих других столов, которым довелось на своем веку не единожды отражать подобные набеги. Широкая столешница открывала простор для творчества и запросто позволяла Рену раскладывать на ней Йо и так, и эдак, и как ему только заблагорассудится. Запах пригоревшего молока медленно выветривался из кухни через распахнутое настежь окно, мятые газетные листы слабо шуршали под Асакурой, постепенно размокая от выступившей на спине испарины, пока Рен плавно и поступательно двигался внутри, заново постигая жаркие глубины давно изученного вдоль и поперек тела. Йо неплотно сомкнул веки и, закусив палец, сладко постанывал от удовольствия, подавая ему дыханием и голосом условные знаки. Не важно, насколько хорошо Рен разбирался в бытовых вопросах, каким авторитетом пользовался у своих подчиненных и с какой легкостью прогибал под себя всех и каждого. Стоило Асакуре оказаться снизу, как он совершенно преображался, и его активная жизненная позиция уступала место трогательной осторожности, которую он пытался замаскировать тотальным контролем над ситуацией. В жизни Рен был надежным, как пружина от дивана. А в сексе, даже если поначалу и пытался изображать из себя бесперебойный поршневой механизм, рано или поздно его работа все равно давала сбой. Больше всего Йо нравилось смотреть, как Рен постепенно теряет над собой контроль. Как накаляются любовные микросхемы, ломается его внутренний алгоритм, и как он абсолютно ничего не может с этим поделать… А всему виною он — Асакура Йо — единственный в своем роде катализатор его либидо. После пяти минут напряженной борьбы с собой, Рен начал ощутимо сдавать позиции. Срывался на ошалелый, рваный темп, до одури и синяков впиваясь пальцами в напряженные бедра. Оглушал Асакуру нетерпеливыми, резкими толчками, выхватывая у него из груди хриплые стоны, а потом с мазохистским наслаждением замирал, оттягивая подступающую разрядку. И слава Великому духу, что он все же показал свою человеческую сущность, потому что противостоящий искушению Рен чем-то напоминал Асакуре один из их дефективных приборов. Йо кончил с протяжным, несдержанным стоном, от которого у Рена по спине побежали мурашки, колени ослабли, и его накрыло долгим, опустошающим оргазмом. Он только успел подумать, что едва ли на свете отыщется звук, приятнее надорванного голоса Йо, и это обязательно нужно как-то использовать, а затем один фонтан выстрелил в нутро Асакуры, а другой — полный гениальных предпринимательских мыслей — Рену в голову.

Послесловие.

— А куда делась вся техника? — спросил Йо, окинув растерянным взглядом опустевшую кухню. — Куда надо, — туманно ответил Рен. И даже не соврал. Утром все опытные образцы увезли обратно в лабораторию, где они заняли достойное место среди себе подобных. И кстати, на завтрашнем совещании нужно будет объявить, что неинвекторную модель, которая так обидела Асакуру выкипевшим молоком, запускать в производство они не будут. — Но Рен… — Угу... — Рен больше не слушал. Теперь все его мысли занимала стратегия выхода на новый рынок, нечаянно родившаяся во время последнего секса с Асакурой. Еще столько всего предстояло обдумать, а потом столько рассчитать... — Йо, что скажешь насчет конгломеративной диверсификации? — Очень длинное, красивое и непонятное слово, — беспечно ответил тот. — Мне нравится. Но не мешало бы посоветоваться со специалистом. — Если бы я слушал советы специалистов, я бы вообще не занялся этим бизнесом, — отмахнулся Рен. Йо понимающе улыбнулся и принялся обследовать кухонные ящики. — Ты мне лучше скажи, что мы есть будем, — озадачился он, так и не обнаружив ничего съестного. — Холодильник-то тоже исчез… Рен, который все-таки успел спасти оттуда свое молоко, поднял голову, смерил Асакуру долгим, серьезным взглядом. Потом пожал плечами и сказал: — Да мне все равно. Главное, что ты остался.