Эффект погружения

POV Палач. Уже несколько недель я боролся со скукой. За это время даже крысы вновь перестали посещать мою скромную камеру, а трупики их собратьев, которые начали разлагаться, никто не собирался выносить из моей камеры. Мне было скучно. Я многое перепробовал. Стучался, орал, притворялся. Все кроме унижения. Да, хоть они и смогли сделать так что я теперь их в чем-то слушался, но они не смогли меня заставить встать на колени и перестать язвить в их адрес. Они не смогли заставить называть их своими господами. В конце-концов поняв что такие психи как я никогда не ломаются а только гнутся, они махнули на меня рукой. Даже сделали меня палачом в особо сложных случаях, когда кто-то не хотел брать на себя чужую вину. И вот моим мучениям пришел конец. В виде Бориса. Он занимал должность главного надзирателя и главного следователя этой тюрьмы. Брался за особые случаи. Он стоял на пороге камеры, даже сейчас не решаясь его переступить. Вкратце рассказав что нужно заставить одну очень упертую особу признаться в преступлении в течении недели. Он сказал что не будет наблюдать за тем как я заставлю это сделать. Она будет полностью в моей власти. Я мысленно улыбнулся и потер руки. Давно у меня не было девушек. В основном парни. Хотя некоторые из них и терпеливы, но с девушками не идут ни в какое сравнение. Когда я вошел в камеру, то на несколько секунд меня буквально парализовало. На цепях висела, практически касаясь пола довольно симпатичная по меркам внешнего мира девушка. Не было ни грамма лишнего жира, или чего-нибудь уродовавшего ее фигуру. Темные волосы до плеч. Ммм.... Только не хватало одного - на ней не было ни одного кровавого следа. Этот изъян мы сможем исправить. Подождав пока Борис выйдет за дверь я взял кнут. Первый удар. Какое у нее все-таки прекрасное тело. Натренированное. А главное она молчит. Да, это ее достоинство. Надеюсь она будет и дальше себя так вести. Исполосовав ее до степени пока от крови практически не стало видно кожи я отложил кнут. К тому времени ее сознание затуманилось но не покидало тело. Она мне нравилась все больше и больше. Я сходил за тряпкой и водой. Начал смывать кровь, особенно стараясь в местах прикосновения кнута. Как же она соблазнительно пытается сдержать стоны... Я ее сейчас прямо здесь отимею. Тем более она сама этого хочет. Хотя нет, позже. Ее тело еще недостаточно податливо. Я подошел к стене на которой были оружия пыток. Ни одно из них не подходило. Обойдя практически все я наткнулся на цепи с сюрпризом. Отлично. Ей некогда будет скучать, пока я не найду Бориса чтобы потребовать мой волшебный чемоданчик. Ведь эта девочка не так проста, и возможно она продержится немного больше чем трое суток. Я на это надеюсь. Вытребовав у Бориса заветный чемоданчик я вернулся в камеру к девчонке. К моему возвращению она таки-потеряла сознание от боли. Я снял цепи. Еще раз промыл раны и достал из чемоданчика особую мазь, которая хорошо останавливала кровотечение, но при этом хотя раны и не кровоточили больше, они вызывали достаточно сильную боль при прикосновении. К тому времени у девчонки начался бред. Но продолжался он недолго. Примерно через пятнадцать минут она уже адекватно могла воспринимать действительность. Я достал из чемоданчика мой любимый кнут. У него была немного продолговатая рукоять, которая немного сужаясь к концу оканчивалась шаром. Но не круглым, а с несколькими шипами. Сам же кнут был из достаточно плотного материала какого-то древнего животного, конец кнута был распушенным, но это отнюдь не придавало ему мягкости, скорее наоборот. Я провел рукояткой кнута по позвоночнику, чем причинил ей еще одну боль. Немного надавил в области копчика. Ее сдавленный тихий стон мне понравился. Я спустил рукоятку ниже, раздвинул ею ягодицы. Она напряглась. Я услышал что ее дыхание сбилось. Решил проверить девственница она или нет. Как оказалось нет. Но то что она чуть ли не застонала от боли в голос немного насторожило меня. Ну не могла рукоятка принести такую боль. Тем более что она не вошла в нее. Я вытащил кнут и более внимательно осмотрел его. Потом вспомнил, что еще на свободе смог выгравировать на рукояти символ который болезненно действует при контакте на тело вампиров всех мастей. Я ухмыльнулся. Теперь мне будет гораздо интереснее играть с твоим телом, вампир. *** - Теперь мне будет гораздо интереснее играть с твоим телом, вампир. После того как боль внизу живота немного отступила, до Кэт дошел смысл сказанного. Девушка чертыхнулась. Это была ее последняя мысль не связанная с болью. Дальше наступил ад. Палач достал из чемоданчика небольшой крест и чашу с водой. Смочив крест он прошептал на ухо Кэт что-то вроде: "святая вода исцеляет" и с нажимом провел им по позвоночнику. Кэт взвыла от боли. Ей показалось, что к ее спине прикоснулся раскаленный до бела прут, температура которого превышала тысячу градусов, он выжег ей позвоночник, а по спине бежала лава. Этим криком она сорвала связки, и громче чем хрипение она не могла из себя выдавить ничего, к тому же палач повесил на ее шею этот самый крест. Мир для девушки сжался до размеров этого креста. В глазах от невыносимой боли потемнело. Но как ни странно она не потеряла сознание. - А ты мне нравишься - сквозь пелену боли дошел до нее голос палача. Он прижался к ее спине и начал покрывать поцелуями-укусами шею. Его руки поднимались все выше. Щелкнул замок. И Кэт упала в руки своего мучителя. Он не прерывал своих ласк. Сжал груди, вызвав еще одно бесполезное напряжение голосовых связок девушки. Спускаясь все ниже руками, а ртом проникая все глубже в ее рот. Она не могла двигаться и была полностью в его власти. От его "ласк" сознание все больше сжималось, пыталось приказать телу чтобы оно как можно дальше отодвинулось от своего мучителя, но тело уже не слушалось. Вскоре она почувствовала, тем что осталось от ее спины, холод каменного пола. Это немного привело ее в чувство. Она приоткрыла глаза. Он примостился между ее ног, и словно ожидая того чтобы она его видела, без подготовки вошел в нее. Еще один приступ боли и легкое шипение. Сердце начало бешено биться, словно пытаясь выпрыгнуть из груди, а низ живота раздирало от все больше усиливающегося боли и... удовольствия. Он перестал двигаться и вышел из нее, это вызвало негромкое шипение означающее слабый протест. - Еще хочешь? Что ж получай. С этими словами он засунул промеж ног, практически полностью рукоятку от кнута. Низ живота взорвался болью. Она выгнулась пытаясь избавится от причины боли, но палач полностью вогнал рукоятку во внутрь. Глаза широко раскрылись, а в груди не стало воздуха. Спустя несколько ударов сердца она потеряла сознание.