Desespoir pour la renaissance

Глубокий вдох и резкий выдох. Задержать дыхание. Стрелы летят точно в цель, убивая орков одного за другим. Сражения проходили молниеносно: трое эльфов поражали вражеские отряды градом стрел из засады, а затем сразу же добивали остатки кинжалами. В этот раз отряд попался достаточно большой, но самоуверенность длинноухих не знала предела. Один из них рвался в бой больше других. Его светлые волосы развевались по ветру, когда обладатель бросался вперёд или уходил из-под атаки. Чувство вечного одиночества гнало его быстрее и быстрее к расправе. В этих боях он находил не покой, но упоение. Территории возле границ всегда были защищены, жуткие твари убиты, а эльф получал долгожданную разрядку, после накопившегося за день или несколько. Одни из лучших воинов выходили вслед за другом, помогая разить уродцев, ошивающихся около лесных владений. Наконец, Майтаэль, произведя хитроумное и почти незаметное движение клинком, добил последнего монстра. Тот в свою очередь успел полоснуть его по спине, извернувшись совершенно немыслимым образом. Майтаэль зашипел от боли, хватаясь за быстро подставленное плечо Руилрая. *** — Где Леголас? — эхо передаваемых из уст в уста слов среди патрулей быстро разошлось по владениям. Молодой принц пропадал частенько из своих покоев, чем приводил в ярость короля. Трандуил, прослышав о том, что его воин попал к лекарю, разозлился как никогда. Если раньше походы сына хотя бы не вредили государству, то теперь и этого утверждать никто бы не стал. Что за никчемное дитя! — За ним уже послали, — ответил кто-то у входа и поспешил удалиться. Король терпеливо сел на трон, склонив голову. Во взгляде его был сплошь металл, пусть со стороны и могло показаться, что эльф абсолютно спокоен. Этому ему не пришлось долго обучаться — с рождения королю было присуще аристократичное спокойствие. Впрочем, такому выражению эмоций и не доверяли чужаки. А прочие и вовсе боялись. — Отец, ты звал меня? — на пороге залы оказался светловолосый эльф, только и успевший умыть лицо от жуткой дряни, служившей оркам кровью. Он знал, что сейчас будет происходить и чем закончится. Знал, но ничего поделать не мог. — Ты опять ослушался меня, — холодно кинул Трандуил, медленно поворачивая голову и задумчиво подминая пальцы. — Ты говорил, что никто не пострадает. — Это вышло случайно, никто не ожидал, что орк окажется с "сюрпризом", — начал было оправдываться остроухий, но эльф явно даже слушать не желал. — Когда ты поймешь, что в ответе за всех тех, кого ведешь в бой? Когда поймешь, что нельзя опрометчиво кидаться в ненужные сражения? В Средиземье полно существ, готовых справиться с орками. — Это наши границы, не существ, — настойчиво смотрел в глаза Леголас, но взгляд отца был куда тяжелее. Соревноваться с таким можно только после нескольких тысяч лет практики, так что в данный момент опыта катастрофически не хватало. — Орки раньше никогда не подходили так близко к горам. И мы уже разделались с ними. Ранение было нанесено только в самый последний момент боя. Да и не ранение это — так, царапина. Трандуил плавно коснулся двумя пальцами переносицы, обдумывая что-то. Глядя на непроницаемое лицо, догадаться, о чем он думает, было невозможно. Но в голове Леголаса внутренний монолог прекрасно представлялся, выдавая его же не в лучшем свете. Может, так оно и было, кто знает. Тишина, повисшая в зале, была пронизана напряжением и была словно осязаемой. А потому сильно давила на психику и выдержку, испытанную годами. Именно это и насторожило принца, привыкшего к быстроте отцовских бесед. Как-то легче было с постоянством. Он не выполнил приказ — отец отчаялся вырастить что-то разумное. Ну и в таком размеренном темпе по кругу. Теперь же, наблюдая странную картину, Леголас мог предположить что угодно. И чем ужаснее, тем больше оно походило на правду. Нет, отца он не боялся и не испытывал перед ним чувство вины. Скорее даже наоборот. Все ясно видели, что сын у короля не в почете, однако большей части населения кажется, что строгость — часть любви, а остальным — все равно. Сам принц такой любви не понимал. Только он решил отвести взгляд, чтобы скользнуть им по одеждам и рукам Трандуила, как тот вновь заговорил. — Я более не могу рисковать своими воинами, — мягко начал он, но голос угрожающе набирал силу. — Ворота закрыть. Из леса никто не выйдет и не войдет. — А как же орки? — Это не наша забота, и уж тем более не твоя, — строго отрезал король, наклонив немного голову набок. Светлые волосы упали с плеч, разлившись золотым водопадом. — Проследи за тем, чтобы Майтаэль как можно скорее встал на ноги. — Уж он-то с них и не падал... — тихо шепнул Леголас, уходя. Трандуил либо не услышал, либо сделал вид. *** В покоях лекаря стоял необычайный запах, словно кто-то разлил осень. Аромат упавших желтых листьев смешивался с запахом чуть жженой солнцем травы. Побывать здесь удавалось довольно редко: без особой нужды вход сюда был тщательно закрыт. Сам лекарь в данный момент отсутствовал, встретив на пути Леголаса. Их отношения не сложились после нескольких инцидентов с участием последнего. Собственно, отчасти поэтому и был наложен запрет на вход. Но сейчас лекарь лишь лаконично кивнул, пропуская мимо себя принца. Эльф мирно спал на кровати лицом вниз, раскинув руки в разные стороны. Судя по выражению лица, лечение удовольствия не приносило. Тем не менее, в конечном счете на спине остался только небольшой красноватый рубец. Леголас осторожно сел на краешек кровати, стараясь не разбудить друга раньше времени. Однако тот распахнул глаза, стоило только коснуться простыни. Он заметался взглядом в поисках побеспокоившего его существа. — Май, это я, — усмехнувшись, сообщил принц и покачал головой: действительно, их последняя вылазка прошла скверно. — Такое чувство, что это должно было меня успокоить! — засмеялся Майтаэль, за что тут же получил недобрый взгляд, который, впрочем, быстро смягчился, ибо второй эльф тоже улыбнулся. — Как там? — он скосил глаза на рану, но, как не старался, ничего увидеть не смог. — Все очень плохо, — вставил третий голос: в дверях незаметно появился Руилрай. Майтаэль насторожился и посмотрел на Леголаса. Тот усердно закивал. — Понимаешь, лезвие было отравлено, — он медленно подходил, склонив голову и с крайне опечаленным видом. У Мая закралось желание ощупать рану самому. Ощущения были, конечно, не из приятных, но не настолько же! — так что теперь ты превратишься в коренастого бородатого гнома. Не скажу, что ты сильно изменишься. Эльф закатил глаза, выдыхая и расслабляясь. — Господа, мог бы я вас обоих убить — не задумываясь совершил бы сие деяние, — мягко намекнул он и хихикнул, на что друзья только засмеялись. — Силенок-то хватит, дружище? — Разумеется! Как только друзья отсмеялись, повисла недолгая тишина. — Как отец? — осторожно спросил Руилрай, но все равно получил строгий взгляд от Майтаэля. Леголас же понизил голос до предела. — Сегодня с ним было что-то не так. Он был в ярости, но и словом не обмолвился о том, насколько я ужасен, — он пожал плечами и перевел взгляд на раненого, — зато о тебе беспокоился. Если это, конечно, можно так вообще назвать. А еще приказал закрыть ворота. — Что? — эльфы переглянулись. — Да-да, — Леголас опустил глаза. — Не кажется мне, что он способен так насолить людям только из-за меня. — Кто знает, — задумчиво кинул Руилрай и хлопнул друга по плечу, подбадривая. Вскоре пришел лекарь, выгнав всех из помещений, ссылаясь на то, что больному нужен отдых. Остроухие покорно вышли, решив после тоже немного отдохнуть. Местом было выбрано высокое дерево с раскидистыми ветвями. Там, на самой верхушке и расположились, свесив ноги вниз и глядя на ночное небо, что теперь искрилось мириадами звезд. — Как думаешь, он действительно меня ненавидит? — первым заговорил принц, скосив глаза на собеседника. — Я очень надеюсь, что ни один родитель не ненавидит своего ребенка, — уклончиво ответил Руилрай, от чего Леголас только хмыкнул. — На самом деле, думаю, случись с тобой что-нибудь, он непременно проявил бы отцовскую любовь. — Случись со мной что-то? — он задумался, проследив взглядом оторванный лист, спускавшийся теперь по ветру. — А если ничего не случится, я до конца жизни буду считать себя никчемным сыном? — Ну как-то так, — Руилрай смеялся, а Леголаса это больно кольнуло. А что, если и когда с ним что-то случится, Трандуил не будет горевать? От этой мысли стало очень холодно и слишком одиноко. Пришлось спешно спускаться, чтобы укрыться, наконец, одеялом и забыться во сне. Он частенько так делал.