Desespoir pour la renaissance

Ему снилось, словно он опять в самом раннем детстве, играет с папиным плащом и короной. Мама всегда умилялась и смеялась, глядя на "грозного короля". Но позже, когда ее не стало, желание примерить на себя отцовскую роль осталось. Только вот всегда приходил Трандуил, и один его крик: "Леголас!" заставлял эльфенка скинуть в панике все королевские принадлежности на пол, чудом не покорежив. Следом ему приснилось, что он снова потерялся в лесу. Совсем один, напуганный и не знающий, что делать. На Зеленолесье тогда уже опустилась тень, так что все звуки вокруг казались угрожающими. Странные силуэты скользили по стволам огромных деревьев, маленький лук дрожал в руках, мягко намекая, что любой выстрел окажется провальным. И вдруг, откуда ни возьмись, появляется он. Собственной персоной. Золотые волосы развеваются на ветру, поблескивая даже во мраке. Брови сурово склонены к переносице, а взгляд подобен выстрелу, сражающему любого, кто окажется на пути. Не ясно, что в этот момент пугало больше: скрежет где-то рядом или отец. Хотя, разумеется, сам молодой принц склонялся к последнему варианту. Это было очень странно, но, когда Трандуил спустился с оленя и заглянул в голубые глаза сына, усаживая его на животное, Леголас уже не чувствовал той строгости и гнева. А на душе стало гораздо спокойнее и теплее. Впрочем, это было, пожалуй, единственным его славным воспоминанием о не слишком далеком детстве. И того взгляда он не видел давно. Леголас застал себя уже за раздумьями, не уловив момент, когда проснулся. По ощущениям, должно было давно наступить утро, однако вокруг была непроглядная тьма, в которой не разглядеть даже собеседника, находись он через пару метров. Леголас нахмурился: что-то явно не так. В комнате был кто-то еще. Словно в ответ на непонятное предчувствие, в дверях появился размытый силуэт. Только корона узнаваемо блеснула в непонятно откуда взявшемся лунном свете. Эльф нахмурился, оглядываясь по сторонам. Это явно были его покои, но окружение он не узнавал, будто все это подменили. Какой-то детский всепоглощающий страх зародился внутри, парализуя конечности и не давая хоть как-нибудь подвинуться, дабы прогнать нарастающий в сердце ужас. — Отец? Это ты? Что происходит? — отчаянно встрепенулся Леголас, пытаясь поднять руку и протянуть ее к Трандуилу. Но тот лишь презрительно хмыкнул и вальяжно, в своей обычной манере, развернулся и пошел прочь, хотя дальше его силуэта принц ничегошеньки разглядеть не мог, уверенный, что, кроме тьмы, там ничего и не могло быть. Но теперь его внимание привлек другой силуэт. Он приближался с другой стороны. Странный, он пугал своим видом, а когда его темные игольчатые руки потянулись к Леголасу, тот снова попытался встать с постели. Уйти, сбежать от этого страха. Чудище приблизилось совсем близко, и эльф закричал, не в силах сдерживать ужас, вот только изо рта не донеслось ни слова, словно вокруг была вата, поглощающая все звуки, кроме одного — протяжный неприятный звук, вызывающий в мозгу тревогу сам по себе. Леголас резко распахнул глаза и поморгал несколько раз, прежде чем осознал, что сон наконец-то прошел. На этот раз точно. Для верности юноша ущипнул себя за руку, радуясь небольшой боли. Сердце бешено колотилось, рискуя вырваться из груди. Несколько глубоких вдохов и медленных выдохов и вроде бы он даже пришел в себя. Хотя ощущение осталось паршивое. Солнце удачно скрылось за массивными облаками, так что даже орлиный взор принца не помог разглядеть его. Однако долго валяться на постели эльф не стал: тот протяжный звук, разносившийся во сне, прекрасно слышался и здесь. Или это все еще сон? Тогда почему он чувствовал боль? Мгновенно схватив лук и закинув колчан со стрелами на спину, Леголас встряхнул головой, прогоняя неприятные мысли и рванул на стену, боясь опоздать. Там уже было некое столпотворение, эльфы молча смотрели на пришедших и лишь некоторые позволяли себе перешептываться, не превышая звука листвы, шелестящей неподалеку от легкого порыва ветра. Каждый ждал появления капитана, который отдал бы приказ. И тот не обременил всех долгой потерей времени, почти сразу же выйдя при полном параде и со шлемом в руке. Дальнозоркие эльфы увидели приближающийся отряд людей задолго до того, как те могли бы предпринять хоть какие-то агрессивные действия, но было принято решение подождать, пока те войдут в лес. Так было бы удобнее контролировать ситуацию. Над отрядом стыдливо реял белый флаг, но кто знает, чего ждать от людей? Вышеупомянутые люди, несмотря на распространенное мнение, не заставили себя долго ждать. Конница остановилась у входа в лес, не решаясь войти в чужие владения. Видимо, один из командиров все-таки обладал какими-то основными навыками стратегии и ведения сражения. И на том спасибо. Одинокая лошадка отделилась из толпы, всадник на ней нес один из белых флагов, старательно пытаясь удержать поводья и шест в одной руке. Не сказать, что сильно хорошо получалось, но по лицу видно было, что он крайне сосредоточен. И только животное решительно вышагивало вперед, словно уверенное, что тут ему ничего не сделают. Ну а почему бы и нет? Конь войны не устраивал и повода к агрессии не давал. Капитан Сиарис приказал внимательно наблюдать за отрядом, в то время как отдельно назначенные личности следили только за неуклюжим гонцом — может, он вовсе и не был неулюж, а попросту притворялся. Мало ли для каких целей. — Лесной народ! Мы смиренно просим аудиенции короля! И умоляем об убежище и защите, всего на несколько дней. Наша армия была разбита набегами орков около наших границ. На этот раз они зашли слишком далеко. И более мы не могли оставаться в стороне. Мы будем премного благодарны и почтем за честь, если вы присоединитесь к нам в борьбе с этими безжалостными существами, — голос мальчишки дрожал, но говорил он уверенно. Что само по себе странно — как могли уживаться такие противоположности в одной речи? Сиарис долго не раздумывал, сочтя возможным спуститься к гонцу и поговорить с ним под тенью деревьев. Мальчик вряд ли представлял опасность, но несколько эльфов с луками давно заняли свои позиции. Не видимые глазу простого смертного, разумеется. Это было совсем не обязательно, ибо капитан и сам смог бы уложить с десяток людских особей, но под наблюдением своих людей всегда спокойнее. Все замерло и затихло вокруг: эльфы прислушивались. Леголас пристально осмотрел толпу, не особо всматриваясь в лица, ведь те, кого он искал, были знакомы ему даже по силуэтам. И буквально через пару мгновений они нашлись, те самые два озабоченных лица, оглядывающиеся по сторонам, словно набедокурили и теперь искали свидетелей сего деяния. Эльф спрыгнул с небольшого выступа и прокатился по крученому стволу дерева, выводящему почти точно на нужных ему товарищей. Однако «почти» не считается. Принц слегка промазал с расчетами и с местом приземления, чуть не упав прямо за спину Руилрая, но в последний момент удержался на ногах и лишь облокотился ладошкой на друга, заставив того вскрикнуть от неожиданности. В созданной тишине этот вскрик был просто-таки табличкой «Обратите на меня внимание» и, собственно, все обернулись, даже капитан. Леголас, впрочем, не растерялся, улыбнувшись и хлопнув и второго друга по плечу. — Мы тоже идем на переговоры с гонцом. Капитан только покачал головой, закатив при этом глаза. По толпе пробежались неодобрительные шепотки. Как обычно. *** — Отец, это как раз тот самый шанс, который мне был нужен! — взмолился Леголас, но Трандуил был непреклонен. Разговор с гонцом длился не больше нескольких минут, а вот «переговоры» с королем затягивались. Ну, вернее, Леголас их затягивал, ибо Трандуил еще не разу не высказал мысли продолжить и, в основном, только заканчивал весь диалог. Даже капитан спустя какое-то время решил подождать окончания за пределами королевских покоев. — Ты на днях уже доказал свое умение управлять доверенными тебе людьми. Да даже не доверенными... Если уж нарушаешь правила, будь любезен, делай это так, чтобы, отчитывая тебя, я испытывал хоть каплю гордости за то, что ты мог бы совершить, — Трандуил хмыкнул, видимо, представляя ситуацию, в которой мог бы так поступить. Ну или обдумал саму возможность таковой. — Люди сами предлагают разделаться с нашей проблемой! Нам просто надо их накормить и сопроводить до границ. Ни один эльф не пострадает, обещаю, — он посмотрел с надеждой в серо-голубые глаза отца, но не увидел в них ничего, кроме немеркнущей стали. Даже толики понимания не находилось в когда-то теплом и ласковом взгляде. Наверное, эти притирки успели надоесть Трандуилу, отчего тот устало выдохнул и сел на трон, обхватив двумя пальцами переносицу. — Нет. — Что? Но почему? — принц ошеломленно уставился на собеседника и чудом сдерживался, чтобы оставить при себе все те словечки, коими они перебрасывались между приятелями, хотя они бы идеально вписались в контекст. Внезапно остроухого осенило, что можно попробовать подначить эльфа, и он состроил хитрое лицо, выгнув бровь и косо глянув в сторону — или ты боишься покинуть свой лес, опасаясь, что как только ты выйдешь — сразу все выйдет из-под контроля... Из-под контроля твоей власти! Ох, как не понравился Леголасу этот взгляд. Таких пронзительных и убийственных взглядов даже он давно не получал. На секунду даже появилось желание отойти куда-нибудь подальше, а желательно вообще обратно, на площадь. Принц перевел взгляд на руки Трандуила: он до побелевших костяшек сжимал в руках посох, словно представляя шею сына вместо него. Вот только отступать было некуда, да и гордость упрямо кричала что-то про то, как было бы ужасно струсить. — Ворота не открывать, как и было приказано, — Трандуил повернул голову на сына и помедлил, раздумывая, — людям можешь выдать провиант и отправить восвояси. Ни один мой воин не пойдет с ними. Разговор окончен, — и, словно в подтверждение своих слов, он указал принцу на дверь. Эльф, впрочем, и не горел желанием остаться. Он выдохнул, сделав над собой адское усилие, чтобы не начать выяснять отношения и двинулся к выходу, лаконично кивнув на прощание отцу. Как только дверь на удивление тихо захлопнулась, король встал с трона и спустился к окну, наблюдая за исполнением приказа. Леголас появился достаточно быстро в поле зрения, шепнув что-то капитану, и спокойно и доходчиво разъяснил все гонцу. Тот начал было что-то увлеченно рассказывать и пытаться просить изменить решение лесного народа, но принц молча покачал головой. Леголас... Этот ребенок был единственным у Трандуила, и тот его любил. Так, как умел, и так, как того требовали обстоятельства. И вроде бы их суммарная родительская любовь с мамой покрывала все ссоры и непонимание. Но когда его матери не стало — что-то явно пошло не так. И внимания стало не хватать. Может быть, даже не внимания, просто он перестал чувствовать, что отец его любит. Хотя по сути-то ничего и не переменилось. По крайней мере, Трандуил думал именно так. Принц тем временем уже обдумывал, как сказать людям, что помощи им ждать не от кого. Он хотел разрешить им переночевать и восстановить силы хотя бы около леса — сюда враги еще никогда не смели соваться, но сама мысль об этом казалась смехотворной. Однако на то он и приемник короля, что способен сам принимать свои решения. Какими бы глупыми они ни казались даже ему самому. Шепнув на ухо капитану просьбу о доставке провианта и о результатах разговора с Трандуилом, Леголас пошел объясняться с гонцом. Тот сидел в тени деревьев уже довольно расслабленно и уверенно, словно убежденность в том, что ответ будет положительным, зашкаливала. Русые прядки, выбившиеся из-под шлема, трепыхались на ветру, донося до нюха эльфа оттенки хвои. Рядом ошивалась знакомая парочка, из-за нервов не желающая сесть. Как только Леголас подошел, те вскинули головы и устремили взгляды прямо в глаза другу, но тот лишь вздохнул, разведя руками. Благо, гонец этого не увидел и только спустя несколько секунд вообще заметил, что к ним приближаются. Зато когда заметил, не раздумывая вскочил и пошел навстречу. — Мы вынуждены вам отказать. Еду и некоторые лекарственные принадлежности мы дадим вам с собой, но предложить ночлег и помощь... — Леголас прищурился. Что-то во внешности гонца напоминало ему женщину. А спустя несколько секунд сомнений почти не осталось. Вот только зачем это ей? — Ты девушка? — Что? — гонец явно смутился и замахал безотчетно руками, — просто я в маму пошел, черты лица женские, и так проблем навалом, а тут ты еще! — на лице его выступил румянец, и Леголас совсем зашел в тупик. Что это вообще за? — Спокойно-спокойно, мне все равно, — примиряюще покачал головой эльф и обернулся на друзей, ловя их взгляды. Те, разумеется, откровенно смеялись, сдерживаясь только благодаря многолетней эльфийской выдержке. Он же вздохнул. Который раз за эти долгие несколько часов. — Вы можете переменить решение? — внезапно девушка-таки вспомнила о своих прямых обязанностях, но, к несчастью для остроухого, — совсем не вовремя. — Нам осталась совсем небольшая группа орков. Они засели в крепости на востоке и там мы потеряли большую часть войск, пытаясь добраться до них. Ваши воины не пострадают! С вашим-то мастерством и силами! — видя решительный отказ в глазах собеседника, девушка впала в отчаяние. — Без ваших войск нас попросту разнесут в пух и прах! Это чистейшее самоубийство! Леголас всматривался в ее темные глаза и понимал, что сейчас будет ну очень похож на отца. — Я ничего не могу сделать. Приказ дан. Ворота не будут открыты, наши воины останутся при нас. Разве что... В ее глазах мелькнула надежда, Майтаэль подскочил сзади и положил руку на плечо другу, обращая на себя внимание и очень настойчиво глядя в глаза. Он точно знал, что сейчас скажет Леголас. И тот, разумеется, уже знал, что оба друга обязательно согласятся с ним, пусть и будут поначалу критиковать его тонкое видение мира. И да, вот сейчас он точно не будет похож на отца. Уж больно глупую вещь сейчас скажет и сделает чуть позже. — После заката мы втроем придем к вам. Где-то сзади послышался неодобрительный шлепок ладонью по собственному лбу, но возражений, в целом, не было. Славно. Девушка не особо понимая, что происходит, неуверенно улыбнулась и, поблагодарив, но не очень бурно, дабы не нарушать созданной видимости, вернулась к отряду. Руилрай схватил Леголаса за плечи и посмотрел прямо в глаза. — Вот скажи мне, тебя действительно так тянет на подвиги? Или ты услышал слово «самоубийство» — и сразу подумал «вот это-то мне и нужно»? — взгляд его был серьезен, а тон почти угрожающий. — Успокойся, меня же всегда тянуло помогать всем беспомощным, — он попытался сгладить ситуацию и ухмыльнулся, скосив глаза на Майтаэля. — Вон, вас двоих я примерно так же спас. — Эй! Товарищ «важная персона», давно вам не стучали по королевской тыкве? — Май стукнул несколько раз по голове костяшками, изображая. — Вот-вот, а то, может, и не только по тыкве получишь. Да и мы все, — Руилрай хмыкнул, но общее приподнятое настроение уловил. И только Леголас, когда они втроем, повиснув на друг друге, пошли собираться, метнул быстрый взгляд на окна зала, где уловил силуэт отца. И в душе снова поселилась пустота. Он действительно услышал слово «самоубийство» и в голове всплыл их разговор с Руилраем: «случись с тобой что-нибудь, он непременно проявил бы отцовскую любовь». Вот только принц не будет ждать этих проявлений.