Under The Star

Парни оказались на диване, который был широким и длинным, как раз на руку обстоятельствам. Нужно быть слепым, чтобы не понять, к чему всё идёт. А Гарри всё ещё панически пытался вспомнить, есть ли у него презерватив или нет. Луи сел на диван, заставив Гарри опуститься к себе на колени и оседлать свои бедра. Тела столкнулись, ширинки проехались друг по другу, и оба парня одновременно втянули воздух сквозь зубы. Глаза быстро темнели от переполняющего возбуждения и желания. Оба соврали бы, если сказали, что не хотят продолжить. Руки Луи медленно - в противовес темпу поцелуя, - расстегивали клетчатую рубашку Гарри. Им пришлось лишь однажды оторваться друг от друга, когда Стайлсу пришлось снять с певца футболку, а кроме как через голову это сделать никак не удавалось. Пухлые алые губы перешли на бронзовую кожу шеи, оставляя на ней чувственные поцелуи, под которыми потом всё горело. Пока Луи справлялся с пуговицами, Гарри исследовал всю шею, не забывая покусывать кадык и выступающие венки. Он скользнул языком в ямочку за ухом, и Луи задержал дыхание. Прикусив мочку уха, Стайлс снова лизнул особенно чувствительное место, а затем аккуратно подул туда. По шее шатена побежали мурашки, а пальцы от неожиданности оторвали самую нижнюю пуговицу. Тела двигались навстречу друг другу, соприкасаясь в таких необходимых местах. Скованные в джинсы и нижнее белье члены тёрлись друг о друга, парни заполняли пространство комнаты тяжелыми свинцовыми вздохами. Становилось уже действительно горячо. Когда глазам Луи открылось подкаченное тело парня, он не мог поверить сам себе. Как можно было портить такую красоту татуировками? На ключицах Гарри перелетали с места на место две, на первый взгляд, одинаковые ласточки. Они были разного размера, но это вовсе не было ошибкой тату-мастера, они в принципе были разными, даже оперение и клюв. На впадинках плеч красовались две даты, тянулись непонятные рисунки, отдельные буквы. Руки испещряли маленькие татуировки, вроде сердечек, замков, коротких надписей. Но всю картинку воедино собирала большая бабочка прямо на животе Гарри. Она была, видимо, совсем ещё свежей, потому что чернила были довольно яркими. Залюбовавшись на открывшуюся прелесть, Луи уже и позабыл, что происходит, как вдруг на его ширинку легла большая ладонь. Гарри улыбался. Он смотрел на Луи и ликовал. Он такого вида могла бы сойти с ума любая девушка: слегка распушённые волосы, приоткрытые влажные губы, шальные стеклянные глаза. Любая девушка. Но Томлинсон выбрал именно его. Одному только Гарри разрешено было видеть нечто подобное, и вы представить себе не можете, какого же размера счастье заливало нататуированную грудь. - Урок первый, - отозвался Луи, концентрируя внимание на ладони, сжимавшей его член. – Если ты хочешь сделать минет, делай его с удовольствием. Гарри думал, что это его урок, что он должен учиться, но Луи, видимо, передумал, а потому резко перевернул парня под себя, сбрасывая того с колен и укладывая на диван. Он бросился с желанием исследовать чернильное тело, обводя языком цифры, надписи, бабочку, сосредотачиваясь на точном повторении всех контуров. Глаза Гарри в блаженстве закатились, он полностью отдался на волю Луи, понимая, что сейчас всё равно ничего не смог бы сделать. Где-то внизу звякнул ремень его джинсов. Стайлс даже не заметил за этими поцелуями, как руки певца спустились к его уже болезненной эрекции. Вжикнула молния, щёлкнула пуговица. Джинсы слетели на пол, оставляя Гарри лежать лишь в боксерах. Коротко выдохнув, Луи стянул и их, спускаясь пятой точкой ниже и беря напряженный член парня в руку: - Урок второй, - почти прошептал он, совершая неторопливые движения рукой. Он опустился вниз, оказываясь в опасной близости с органом Гарри, - всегда играй в нерешительность. Все дело во взглядах, которые могут свести с ума. И, решая продемонстрировать свои же слова, Луи каким-то непонятным нежным взглядом посмотрел на член Гарри, потом зацепился глазами за лицо парня, исследуя каждую морщинку. Стайлс жадно глотал ртом воздух, – всё-таки, рука певца все ещё двигалась, - наблюдая за разыгравшимся представлением. А потом Томлинсон, игриво закусив губу, вздохнул и погрузил в свой рот сразу половину члена Гарри. Как же было жарко. Комната буквально пылала огнём, Стайлс начал метаться по дивану сразу же, как вокруг его пениса обвилось горячее кольцо губ. Он не знал, куда деть свои руки, цепляясь за подлокотник и царапая себе живот. Он не любил, когда кто-то управлял им. Ник постоянно задавал ему темп, впиваясь пальцами в его кудряшки, но Гарри этого терпеть не мог. Наверное, Луи тоже, но лучше не проверять. Тем временем, язык чертил линии по стволу по мере того, как губы певца медленно опускались и поднимались на половину длины. Он то поднимался к головке и обводил по её контору, то опускался вниз, выпуская член изо рта, рисуя языком продолговатые линии. Луи на протяжении минут двух бросал взгяды на сошедшего с ума от таких ласк Гарри, прежде чем тот заговорил снова: - Урок третий: если тебе не нравится делать глубокий минет, то никто не в праве заставить тебя полюбить это. И с этими словами Луи совершенно неожиданно для Гарри снова завладел его членом, медленно насаживаясь на него губами до самого основания. И тут у парня снизу совершенно снесло крышу. Он выгнулся в спине практически полукругом, становясь на лопатки. Стон вырвался из его горла, отбился от зеркал и расплескался по всей комнате. Луи поднялся вверх также медленно. Если Гарри постоянно только и делали, что глубокий минет, поскольку на меньшее Ник редко соглашался, стремясь доставить партнеру максимальное удовольствие, то это было лучшее из всего, что могло случиться. У Ника был что называется «рабочий рот», но Луи превосходил его по всем меркам. Он несколько раз спустился до основания и поднялся на всю длину, а потом стал вытворять такое, что Гарри не затыкаясь стонал во весь голос. Наверное, по коридору то и дело ходили люди, наверное, они слышали всё. Нет… Слышали всё они абсолютно точно. Но Луи не предпринимал попыток заткнуть Гарри, а тот и не хотел. Томлинсон то и дело опускался на всю длину, делал это с завидной скоростью, иногда выпуская член изо рта и откашливаясь. Но он не отступал, тут же возвращаясь к своему делу. Иногда орган проскакивал за щёку, но тогда Луи лишь рычал, пропуская его обратно в глотку. Вибрация передавалась и по члену, а Гарри забывал, как дышать. Грудь сдавливало от нехватки воздуха, в глазах темнело. Пальцы болели от того, с какой силой впивались с кожаную обивку дивана. Всё казалось совершенно нереальным, сказочным, фееричным. Ещё вчера Гарри был обыкновенным парнем из Холмс-Чаппл, а сегодня он стонет и выгибается под Луи Томлинсоном. Сон, сон, сон… Но происходящее было слишком реальным, вполне настоящие капельки пота соскальзывали с сильной спины, абсолютно действительными были удовлетворённые мычания Луи и крики Гарри. Стайлс сжал пальцы на ногах. Он чувствовал каждой клеточкой своего тела, что долгожданная нирвана вот-вот должна накрыть его с головой, но случилось то, что обычно случается в таких моментах: Луи с неизменно пошлым чпоканьем выпустил член парня изо рта и с непонятной усмешкой сказал: - И урок четвёртый: если хочешь, чтобы дальше стало лучше, никогда не доводи дело до конца. Подавив ругательства, так и готовые сорваться с языка Гарри, он потянул на себя Луи, заставляя лечь сверху. Руки скользнули между телами, натыкаясь на ремень джинсов. Грубая ткань горячими прикосновениями тёрлась о нежное место, заставляя морщиться и закусывать губу. Томлинсон и Стайлс в который раз слились в долгом поцелуе. Гарри терпеть не мог, когда Ник, сразу после того, как отсосать у него, тянулся за поцелуем, но с Луи всё было в принципе по-другому. Мокрые языки мелькали между алыми губами, комнату переполняли причмокивания и судорожное дыхание. Вытащив, наконец, ремень из петлиц пояса джинсов, Гарри щёлкнул пуговицей и молнией, а потом посмотрел в глаза певцу. Молчание длилось секунд пять. Кудрявый первым нарушил молчание, прочищая горло: - Ты же трахнешь меня, правда? Вопрос прозвучал до абсурда наивно, в купе с огромными зелеными глазами и раскрасневшимися щеками – даже очаровательно, но предмет был совершенно недетским. - Ты спрашиваешь или утверждаешь? – слегка осипшим голосом поинтересовался Луи. Он, удерживая своё тело на руках, пытался одновременно снять с себя джинсы и целовать шею парня под ним. - Трахни меня. Пожалуйста. Просьба прозвучала настолько откровенно, что у Луи перехватило дыхание. Этому парню вообще есть восемнадцать? Его не привлекут к юридической ответственности за подобное? А даже если и привлекут, то Томлинсон сомневался, сможет ли он остановиться. В боксерах призывно болело, живот скручивало в узел, самые пошлые мысли и фантазии о том, что можно сделать с фанатом, проносились в шальной голове. - Перевернись, - коротко бросил Томлинсон, вставая на ноги и стягивая с себя последний предмет одежды. Исполнение приказа заняло у Гарри всего несколько секунд. Когда член коснулся кожаной обивки, парень зашипел и согнул ноги в коленях, слегка приподнимая задницу вверх. Плюсы секса в гримерной – всегда найдётся то, что сможет заменить смазку. Схватив первый попавшийся крем с тумбочки, Луи вернулся на диван и встал позади мальчика. Недолго думая, он откинул находку и наклонился вперёд, аккуратно касаясь розовой дырочки горячим языком. Гарри вскрикнул от неожиданности, подаваясь вперёд, но певец успел удержать узкие бёдра и притянул того обратно. Кончик языка скользнул внутрь. Мышцы Стайлса были совершенно расслабленны, не нужно будет утруждать себя долгой подготовкой, что было только на руку сейчас. - Лу-у-у-у! – простонал Гарри, впиваясь зубами в свою руку. – Лу, я прошу тебя, сделай это уже! Ты нужен мне внутри. От таких слов Луи резко выпрямился и без лишних сомнений открутил крышечку крема. Замешкавшись лишь на минуту, он слишком серьёзным тоном обратился к Гарри, который уже призывно покачивал задницей в воздухе, сильнее оттопыривая её: - С последнего раза сколько..? - Неделя, давай сразу три, тебе нужна будет всего минута. Повинуясь, Луи обмакнул в баночку сразу три пальца. А ведь этим самым кремом Лу, стилистка парней, увлажняет им лицо… Нужно всё-таки будет озаботиться вопросом постоянного нахождения смазки при себе. Гарри и правда был готов к тому, что произойдёт – три пальца скользнули в молодое тело слишком легко, а парню практически не было больно. На прошлой неделе Ник устроил ему небольшую взбучку – спать приходилось на животе, но, как оказалось, даже самое отрицательное имеет положительные стороны. Пальцы внутри него изогнулись и развелись в стороны, повращались на месте и вышли. Снова вошли и опять вышли. Луи, наверное, пытался свести его с ума. Через нескольких таких повторов, Гарри обернулся через плечо и, наткнувшись взглядом на внимательные глаза, захныкал: - Минута уже прошла, Луи, пожалуйста. У Луи всё болело и ныло от возбуждения. Слушать такие сладкие стоны – тоже пытка, и если Гарри думает, что один страдает, то очень сильно ошибается. Смотреть на парня под собой, на движения его тела, на округлые ягодицы, на приоткрытые губы, на то, как белые зубы прикусывают кулак в попытке не кричать слишком громко – можно было бы в порно-ролике снимать только это, не обращая камеру на непосредственный процесс. Наспех смазав член кремом, Томлинсон выдохнул, сдув чёлку с глаз, и приставил член к дырочке. Стоило только слегка надавить, чтобы оказаться внутри. Гарри протяжно застонал, приподнимаясь на руках и подаваясь назад, чтобы насадиться полностью. Задница кудрявого парня коснулась бёдер того, что постарше, и Гарри словно отпружинил обратно, беря ведущую роль за себя. То, что ты снизу фактически, вовсе не означает, что ты не можешь быть сверху морально. Луи оставалось только застыть на месте и громко стонать, откидывая голову. Постепенно Стайлс выпрямился полностью, всё ещё оттопыривая задницу назад, выгнулся в спине, чтобы облегчить проход и дотянулся до губ. Поцелуй получился смазанным, смешанным с непрерывными стонами, тихими фразами и матами. Они двигались в разных темпах, Гарри периодически задевал свою же простату, буквально заваливаясь вперед от сразившего удовольствия, но тут же возвращался обратно. - Подожди, - прошептал Луи и вышел из Гарри. Он поднырнул под длинными ногами и лег на диван, намекая кудрявому мальчику, что же нужно делать. Ник был самым активным геем из всех тех, кого знал Стайлс, поэтому было бы удивительно, если бы тот не понял, чего от него хотят. Задница Гарри медленно съехала по длинному члену Луи, буквально усаживаясь на нём. Постепенно парни вернулись к прежнему темпу. Становилось всё жарче, хотелось большего, но больше было уже некуда. Губы сталкивались в страстных поцелуях, которые на несколько секунд заглушали гармонию стонов, воцарившуюся в комнате. И Гарри, и Луи уже видели финишную черту, оба хотели взять в этих соревнованиях приз, но разделить его было бы честнее. - На счёт три? – прошептал Гарри, двигаясь всё быстрее и быстрее, бросая между тихими словами громкие стоны. - Раз…, - задохнулся своим счётом Луи. - Два! - Три! – воскликнули оба парня одновременно, прежде чем замереть в незамысловатых позах. Гарри опустился Луи на грудь и лежал некоторое время, пытаясь сравнять сумасшедшее судорожное дыхание. Тишина опустилась на комнату, что стало непривычным явлениям за последние полчаса. Хотелось пить и спать одновременно, но нужно было собираться: Гарри - в родной и скучный Холмс-Чаппл к надоедливому Нику, а Луи – дальше путешествовать по миру, продолжая очаровывать девушек. Кудрявый выпрямился после минутной паузы, вставая с дивана. Он неприятно поморщился. Наверное, всё-таки стоило уделить чуть больше внимания подготовке, если бы оба не взорвались в томительном ожидании. Однако как только голые ступни коснулись грязного пола, парня схватили за руку и повалили обратно. - У нас есть ещё минут двадцать, прежде чем они кинутся на мои поиски, - тихо и сипло заметил Луи. Он устроился у Гарри под рукой, заставляя парня обнимать себя, и прикрыл глаза. Тишина длилась недолго. – Тебе тридцать три удовольствия сегодня прям, словно ты звезда, а я не я. - Эй! – оскорблено отозвался Гарри, поднимая голову и недоумённо смотря на расслабленного Луи. – Вообще-то, быть снизу тяжело. - Делать глубокий минет – тоже, - не колеблясь ответил Луи, даже не потрудившись открыть глаза. – Но ничего. Отдашь мне должок в следующий раз. Следующий раз. Эти слова повисли в голове Гарри мертвым грузом, заставляя всплывать на поверхность миллион вопросов: серьёзно ли он это? что значит «следующий раз»? когда случится этот следующий раз? И один вопрос был грустнее второго. Это единичный случай, и больше такого никогда не повторится. Они лежали ещё около десяти минут, пока Луи не начал выбираться из объятий, тяжело вздыхая. Он, сверкая обнажённым задом, подошёл к столу и, отыскав там клочок бумаги и ручку, протянул их Гарри: - Вот. Запиши мне свой номер и адрес на всякий случай, я позвоню тебе, когда буду рядом, ладно? Гарри вытаращился на него так, словно увидел перед собой привидение. Что? То есть… ЧТО? - Что? – переспросил вслух Гарри, на этот раз твёрдо уверенный в сказанном, но далеко не в услышанном. - Ну а что? – пожал плечами Луи, отыскивая в ворохе одежды свои боксеры и натягивая их. – В Лондоне я бываю часто, а ты всё ещё должен мне минет. Я не зря уроки проводил, я буду проверять домашнее задание. Гарри хотел было что-то возразить, но не нашёл ни одной вразумительной мысли, которую можно было бы озвучить, поэтому стал медленно выводить адрес и длинный телефонный номер: London Rd/Victoria avenue, Holmes Chapel CW4 7BD, United Kingdom… Он приписал наверху бумажки своё имя, а подумав ещё немного, пририсовал сердечко. В конце концов, два дня назад он не думал, что сможет пройти в концертный зал. Ему всего девятнадцать, это слишком ранний возраст для того, чтобы перестать верить в чудеса. Они закончили одеваться в молчании, иногда бросая друг на друга взгляды: Гарри – неуверенный, а Луи – расслабленный. Они попрощались довольно быстро, когда за дверью раздались настойчивые оклики и имя Томлинсона с просьбой собираться побыстрее. Наверное, они привыкли к подобным инцидентам, едва ли Гарри был первым. Коротко усмехнувшись этой мысли, он подобрал с пола выпавший мобильный и ключ от номера и подошёл к двери. Они обменялись пожеланиями приятного пути, потом вполне романтичным поцелуем, потом улыбками. Разошлись по разным сторонам коридора: Луи – довольный собой, а Гарри – со слезами на глазах. И то ли от досады за то, что это никогда не повторится, то ли от счастья. Всё-таки, он увидел свой мир, Луи Томлинсона. Можно ли было мечтать о чём-то большем?..