В свете пламени

Саске так и не решился воплотить свой сон в жизнь. Слишком свежи еще были воспоминания о криках жертв Орочимару. Сама мысль о том, чтобы причинить родному человеку такую боль, была для него невыносима. Наруто лежал на боку, поджав под себя колени, а Саске обнимал его сзади, всем существом ощущая близость любимого тела, и чувствовал, как отодвигается куда-то далеко вся его прошлая жизнь, как все, что казалось важным, растворяется в бездонном омуте бирюзовых глаз, сгорает в пламени костра, ставшего единственным безмолвным свидетелем их запретного счастья. Он убрал с шеи друга влажные пшеничные пряди и, дразня, легонько касался губами чувствительного местечка за ушком, изгиба шеи, загорелых плеч. Все тело Наруто было покрыто чуть заметным золотистым пушком, который волшебно гармонировал с медовой матовостью кожи. Млея в сильных объятиях, Наруто чуть заметно покачивал бедрами, и от этого незамысловатого инстинктивного движения Саске снова начал возбуждаться. - Что теперь будет, Саске? - Мы будем вместе. - Так просто? - Нет, просто не будет. Но мы будем вместе. Наруто счастливо улыбнулся и о чем-то задумался, глядя на взлетающие к потолку бело-золотые искорки. Отрываясь от матери-пламени, они весело подскакивали вверх и исчезали без следа. Такая короткая, но такая яркая жизнь. - Саске…- голос Наруто был совсем тихим. – Я хочу, чтобы ты… Ну, понимаешь… Я хочу… пойти до конца. - Нет! Голос Саске прозвучал резко, и Наруто удивленно отпрянул. - Почему? - Ты не представляешь, о чем просишь. Это… очень больно. Наруто перевернулся на спину и прямо посмотрел на Саске снизу вверх. - Неужели ты до сих пор не понял, что ради тебя я готов вытерпеть любую боль? - Но я не готов ее тебе причинить. - Саске, я правда этого хочу... Он поднял руку и нежно дотронулся до щеки любимого; большим пальцем провел по губам. - …больше всего на свете. Саске поймал ладонь Наруто и прижался губами к запястью. - Если бы ты знал, как я этого хочу. Но… не могу. Не отрывая взгляда от глаз Саске, Наруто опустил руку и сжал пальцами его восставшую плоть. - Тогда можно я… Саске утвердительно кивнул и лег на спину, отдавая себя в распоряжение Узумаки. Наруто склонился над телом друга, любуясь его совершенством. Покрытый тонкой сеточкой голубых прожилок, внушительных размеров член слегка изгибался вверх и венчался темно-розовой конусообразной головкой. Он слегка подрагивал в томительном ожидании. Кончиками пальцев Наруто коснулся атласной кожи, наслаждаясь ее гладкостью и теплотой, легонько провел по твердому стержню. Подушечки пальцев увлажнились, когда он невольно задел крошечную дырочку, сочащуюся жидким медом. Нагнувшись, Наруто робко провел языком по пульсирующей головке, слизывая капельку. Саске подался вперед, раздвигая его губы своим членом, и Наруто с готовностью принял его в рот. Орган был одновременно сладким и горьковатым на вкус. Губы Наруто нежно сомкнулись вокруг бархатистой плоти; язычок шаловливо заскользил вокруг уздечки. Лаская одной рукой шелковистые мешочки яичек, а другой крепко зажав основание твердого стержня, Наруто ласкал его со всей страстью юного чувства, едва не задохнувшись, когда Саске резко ткнулся вглубь его горла, издавая хриплые животные звуки – предвестники скорой разрядки. В тот же миг хитрый Узумаки поднялся и, раздвинув ноги, сел на Саске сверху, неловко тычась попкой в пульсирующую плоть. - Что ты делаешь, Нару?! Сильные руки легли на талию Наруто, удерживая на весу. - Пожалуйста, Саске, позволь мне… Бирюзовые глаза затуманились от страсти и нежности, но светились решимостью. - Нет, - Саске резко сел, прижимая к себе Наруто и упираясь губами ему в висок. – Не так. Я и забыл, какой ты упертый, Узумаки, - прошептал он, щекоча влажную кожу горячим дыханием. Повинуясь Учихе, Наруто опустился на колени и наклонился вперед, положив голову на сложенные ладони. Саске увидел, как закрылись его глаза, а розовый язычок нервно скользнул по пересохшим губам. Ему все-таки было страшно. Саске с трепетом положил ладони на упругие ягодицы, осторожно разводя их в стороны и открывая беззащитную ямочку, окруженную тонкими золотистыми волосками. Он медленно приблизился к трепещущему отверстию и нежно тронул кончиком языка его морщинистый край. Тугое колечко дрогнуло от его прикосновения, и он гладил его языком, увлажняя и расслабляя. Постепенно узкий вход раскрылся, и Саске начал аккуратно просовывать в него кончик языка, погружаясь все глубже и вылизывая нежные сморщенные стеночки, пока Наруто тихонечко не застонал от наслаждения. Саске облизнул палец и осторожно ввел его в тело парня. Наруто прерывисто вздохнул, но расслабленное отверстие легко приняло палец, а потом и два. Саске медленно двигал смоченными пальцами в горячем пульсирующем проходе, нежно поглаживая ладонью напряженную спину Наруто. Тугое кольцо постепенно расширялось, и, когда он вынул пальцы, отверстие импульсивно приоткрылось, и за растянутой розовой кожицей обнажались красноватые стеночки. Саске пристроил заостренную головку члена к входу и очень аккуратно подался вперед, терпеливо расширяя неразработанный проход и медленно погружая в него пульсирующий корень. Лицо Наруто сморщилось от боли; он тяжело задышал и вцепился ногтями в простыню. Саске подался было назад, но тут же почувствовал на своем бедре руку Наруто. - Не останавливайся. Со сладостной дрожью Саске смотрел, как миниатюрное кольцо неохотно расширяется, поглощая разбухший стержень, и казалось, нежная кожица готова порваться, настолько растянулся ее тонкий атласно-розовый край. На глазах Наруто показались слезы. Он крепко зажмурился и сжал зубами влажную ткань многострадальной простыни. Саске нежно целовал его спину, погружаясь все глубже в напряженно застывшее тело и бессвязно шепча какие-то нежные успокаивающие слова, умоляя потерпеть еще капельку, еще только совсем чуть-чуть. Он полностью погрузился в тело Наруто; напряженные стенки ануса туго, почти болезненно, сжали его пульсирующую плоть. Одной рукой он нежно взял член Наруто и начал медленно двигать по нему вверх и вниз, отвлекая от жгучей боли. - Он уже весь в тебе, любимый. Чувствуешь? Дыши со мной, дыши... Почувствовав, что пульсирующее кольцо мышц понемногу расслабилось, Саске стал медленно двигаться внутри горячего тесного прохода, не переставая покрывать легкими поцелуями напряженную спину. Ему было больно смотреть на страдания любимого, и все же при виде лица Наруто с загорелыми полосатыми щечками, сомкнутыми ресницами с росинками слез и искусанными розовыми губками возбуждение захлестнуло его и он выстелил тугой струей внутри горячей пещерки. Задыхаясь, он упал на спину Наруто, прижимаясь вспотевшим лбом к напряженным мышцам. Они сделали это… Его любимый, родной мальчик стойко выдержал болезненный первый контакт, только чтобы стать к нему еще ближе, чтобы всецело принадлежать ему, Саске Учихе. Аккуратно вынув ставший мягким член, он болезненно поморщился при виде тоненьких кровоточащих трещинок в нежных розовых складочках. Перевернув Наруто на спину, он крепко прижал его к себе, покачивая и покрывая поцелуями залитое слезами лицо. - Прости меня, мой родной, мой единственный, прости... - Тебе не за что просить прощения, Саске, - голос Наруто был чуть хриплым от непрошенных слез. – Я ни о чем не жалею.

***

Они лежали, крепко обнявшись и погружаясь в дрему, смотрели на пламя, подпитанное огненным дзютсу Учихи. Золотистая голова Наруто покоилась на сильном плече Саске, а нога по-хозяйски прижимала бледные бедра. Одной рукой Саске сонно перебирал взъерошенные светлые волосы. - Ты как этот костер, Наруто. А я как эта пещера. Когда мы пришли, она была темная и холодная. А когда разожгли огонь, стала самым уютным местом на земле. Только ты освещаешь меня, Наруто. Все эти годы только ты был моим солнцем. Я ненавидел тебя, я бежал от тебя, я даже искренне хотел тебя убить. Но не смог. Я ненавидел свои чувства к тебе. Сначала я даже не понимал почему. Почему ты так меня бесишь, но я не могу не думать о тебе. А когда понял, еще больше возненавидел. - Почему, Саске? - Потому что я люблю тебя. Наруто повернулся и посмотрел сияющими небесно-голубыми глазами в глаза Учихи. - И я люблю тебя, Саске. И в этот миг холодная стена злости и непонимания, годами стоявшая между ними, окончательно рухнула. Ошеломляющая волна нежности нахлынула, сметая доводы рассудка, оставляя только всепоглощающее желание быть вместе. Родовая гордость, месть и амбиции шиноби - все это перестало иметь значение для Саске Учихи. Его небеса - это глаза Наруто. Его солнце – улыбка Наруто. Его жизнь – Наруто.

***

- Черт, я так и знала! Пронзительный голос Пятой Хокаге грубо вырвал любовников из объятий сна. Цунаде Сенджу стояла у входа в пещеру и лихорадочно выталкивала из нее любопытных ниндзя Конохи. - Вон отсюда все! Нечего тут смотреть! Вон! Стремительно развернувшись к сплетенным телам, Хокаге бросила: - Немедленно одевайтесь и на выход! - Бабуля… - Я тебе не бабуля! Убью! - Цунаде-сама... - в голосе Учихи послышалась угроза. - А ты вообще заткнись! На выход, я сказала! Ничего не хочу слышать.

***

До деревни добирались в неловком напряженном молчании. Хокаге стремительно неслась впереди всех, не останавливаясь ни на минуту. Прибыли ближе к вечеру. Не дав молодым шиноби даже отдышаться, Цунаде рявкнула: - Все по домам, а вы двое – ко мне в кабинет. И только добравшись до своего кресла, Хокаге тяжело опустилась на него, уронив голову на сложенные ладони. Когда она подняла глаза, Наруто со стыдом увидел темные круги под золотисто-карими глазами, бескровные губы и глубокую вертикальную морщину на лбу. Выпрямившись, Пятая глубоко вздохнула и резко провела ладонями по лицу, прогоняя напряжение. - Ба… Цунаде… Я… Мы… Цунаде резко вскинула ладонь, заставляя его замолчать. - Я так зла на тебя, Узумаки, что, если ты сейчас произнесешь хоть слово, просто не знаю, что сделаю. Саске угрюмо молчал, с вызовом глядя на самую могущественную куноичи в мире. Хокаге подошла к массивному шкафу и вытащила из нее увесистую папку, запечатанную охранным дзютсу. Резким движением сняв печать, она молча протянула папку вмиг напрягшемуся Учихе. - Что это? - Тебе лучше почитать это в одиночестве, Саске Учиха. И я очень надеюсь, что после этого ты перестанешь мучить Наруто и … всех нас. - Я и Наруто… Глаза Хокаге потемнели. - Споришь со мной, Учиха? Саске ничего не ответил и вышел из кабинета. - Что ты ему дала, ба.. Цунаде-сама? Хокаге устало вздохнула и усмехнулась: - Все о нем думаешь… Мы тут все чуть с ума не сошли, а он… Наруто виновато опустил голову и зарылся рукой в растрепанные пшеничные пряди. - Ладно. Забудь. Мы не говорили тебе, но уже много месяцев Сакура и Шикамару расследовали все, что произошло в Конохе во время убийства клана Учиха. Сакура по крупицам собирала информацию, а Шикамару анализировал. Это досье. - И там? - Там - вся правда. А она в том, что Саске больше некому мстить. Хокаге подошла к столу и взяла еще один документ. Уверенным росчерком поставила подпись и протянула Наруто. - Дай ему немного времени, а потом найди и передай. Это восстанавливает его права на наследство клана Учиха. Не гладя на бумагу, Узумаки взял ее и свернул в свиток. Он заметно нервничал, но сдаваться не собирался. - Цунаде-сама, то, что ты видела… Я и Саске… Хокаге подошла к Наруто и нежно потрепала по волосам: - Я уже давно обо всем догадалась, малыш, даже когда ты еще сам не знал. - Значит, ты не сердишься? - Как можно сердиться на такую любовь? А это любовь, поверь мне, Наруто. Я долго живу на этом свете, но такого еще не встречала. Широкая улыбка, как солнце, осветила лицо Узумаки. Подхватив Цунаде на руки, он закружил ее по кабинету, весело смеясь. - Бабуля! Какая же ты хорошая! - Не называй меня бабулей и поставь на место, поганец!

***

Наруто нашел Саске на берегу реки. Он сидел, уставившись на спокойную водную гладь; нераскрытая папка валялась на траве. - Саске… Учиха обернулся. Наруто протянул ему бумагу. - Добро пожаловать домой, Саске. - Мой дом – это ты, Наруто.