Одна секунда

На репетицию Леда шел, как на эшафот. Накануне вечером напиться так и не удалось, зато он пришел к выводу, что Сойк был прав, анализируя сложившуюся ситуацию. Леда невнимательный, Леда эгоист, Леда думает только о себе. "А еще Сойк считает, что я латентный гомосексуалист", - мысленно добавил Леда. – "И, похоже, он опять прав". Сойк угрюмо вышагивал по коридору рядом с ним. Вчерашние возлияния сказались на нем куда значительнее, чем на относительно бодром лидере, потому за все утро друг не проронил ни слова. Отдельные междометия Леда словами не считал. Кроме того, пришлось рано встать. Почему-то Леда был уверен, что ему будет проще, если он заявится в студию раньше Агги, мысленно соберется и подготовится. Каково же было его удивление, когда он обнаружил дверь незапертой, а за нею – предмет своих терзаний, невозмутимо настраивающего гитару. Агги поднял голову, и Леда сглотнул под этим спокойным, ничего не выражающим взглядом. - Утро доброе, - поздоровался Агги. - Самое доброе на свете, - хмуро ответил Сойк и добавил. – Я за кофе… Сейчас Сойк поступал совершенно правильно, оставляя друзей наедине и давая возможность поговорить. Но взволнованный Леда был готов броситься за ним следом с криком "и я кофе хочу". Стоило захлопнуться двери, Леда, пока не струсил окончательно, быстро заговорил. - Агги, мне очень… - Леда, я хотел попросить прощения, - прервал его друг. Леда осекся и замолчал, а Агги продолжил совершенно холодным тоном. - Мне померещилось то, чего не было. И мне искренне жаль, что я сделал тебе неприятно. Я все понимаю, для тебя случившееся противоестественно. Потому обещаю, что больше не буду. - Мне не было неприятно. Леда сам не понял, как сказал это, и тут же открыл рот, желая поспешно опровергнуть свои же слова, но… Ни одного аргумента не нашлось. - Поэтому ты решил, что лучше помереть? – ехидно уточнил Агги, подняв брови. - Нет, не решил, - Леда отрицательно мотнул головой. – Оно само вырвалось. Прости, что обидел. Я не хотел, честное слово. Просто все так неожиданно произошло… - Прощаю, - с готовностью кивнул Агги. – И ты извини, что опять начал. Я больше не буду. Леда молчал, не понимая сам, что именно чувствует. Разговор складывался только так, как он мог сложиться в существующих обстоятельствах. Агги извинился за то, что позволил себе лишнее, Леда извинился за свои слова. Теперь оставалось только пожать друг другу руки и объявить перемирие. Однако у Леды настойчиво крутилась в голове мысль, что все не так – неправильно все это. - Мир? – с неожиданно теплой улыбкой Агги протянул ему руку, как будто мысли прочитал. "Красивый… Точно красивый…" – думал в это время Леда, глядя сверху вниз на расположившегося на диване друга. – "Еще и одевается так стильно…" - Мир, конечно, - поспешил он протянуть свою ладонь, понимая, что и так замешкался, думая невесть о чем. У Агги были потрясающие руки, сильные и очень горячие. От теплого прикосновения перехватило дыхание, и способность дышать ровно вернулась, лишь когда друг отнял руку. - Ура, - резюмировал рукопожатие Агги, и Леда улыбнулся. После этого в течение нескольких минут Леда бесцельно шатался по студии, не зная, за что взяться, и ни о чем не думая при этом. Веселый голос появившегося на пороге Джури вывел из размышлений. - С чего это сомнамбула, бывшая прежде нашим драммером, вчера так нажралась? - Не нажрался он, мы по чуть-чуть выпили, - не задумываясь, ответил Леда и тут же прикусил язык. Агги поднял на него внимательный взгляд, и он поспешил добавить: - А ты откуда знаешь? Вы же не виделись еще! - Это он меня не видел, так как вообще видеть не в состоянии, - рассмеялся Джури. – Стоит возле автомата, кофе заливается, да все без толку. - За собой лучше следил бы, - Леда демонстративно возмущался, изо всех сил стараясь даже краем глаза не смотреть в сторону Агги. - А чего ты злишься? – удивился Джури. - Я не злюсь, я жду, когда мы работу начнем. Один опаздывает, другой кофе не напьется. Сейчас позову его… Леда рванул к выходу и почувствовал настоящее облегчение, когда дверь за его спиной закрылась, избавляя от ощущения внимательного пристального взгляда в спину. *** А ночью Леде приснился сон. Та же постель и Агги. И он сам, теперь не пьяный, зато совершенно обнаженный. Агги ласкал так нежно, что Леда выгибался под ним и умолял взять его. Даже мысли о сопротивлении не было, он думал лишь о том, как ему хорошо, как невероятно сладко. Леда не знал, отчего проснулся. Возможно, просто потому, что возбуждение было слишком сильным. Находясь в полудреме, на зыбком промежутке между сном и явью, он сам не понимал, что делал. Просто запустил руки под одеяло и приспустил белье. Для разрядки хватило нескольких быстрых движений, и Леда даже не пытался сдержать стон. "Не надо бояться", - прозвучал в голове голос. "А я и не боюсь ", - ответил сам себе Леда. – "Кого хочу, того и представляю". Как ни странно, сон накрыл его почти сразу, и Леда мирно проспал до самого утра. И только со следующего дня он узнал, что такое настоящая внутренняя борьба. Борьба чувств и здравого смысла. Леда понимал, что решиться на шаг, к которому подталкивало его естество, означало перевернуть всю свою счастливую устоявшуюся жизнь с ног на голову. Фактически, связь с человеком одного с ним пола вела лишь к одному – к двойной жизни, потому что никто не должен был знать такую правду. Это стало бы пищей для бульварных писак, это было бы трагедия для родителей, это привело бы к осуждению и порицанию сплошь и рядом. Как не рассуждай о том, что в современном мире надо быть выше предрассудков, по-прежнему большинство людей находилось в их плену – до недавнего времени Леда сам был таким же. Но чувства… Что вытворяли его чувства! Леда охарактеризовал непривычное для себя состояние одним словом – сумасшествие. Просыпался он каждое утро на подъеме. С замиранием сердца ждал репетиции, спешил туда так, что два раза стал счастливым обладателем штрафа за превышение скорости. Во время работы уговаривал себя не пялиться на Агги, но стоило тому отвернуться, как Леда принимался изучать его, буквально сверлить взглядом, подмечая любую мелочь и восхищаясь каждой черточкой. Однажды он заметил, что во время его наблюдений на него внимательно поглядывает Сойк. Леда смутился и опустил глаза, но Сойк так тепло улыбнулся, что невольно Леда ответил тем же. Бесконечно продолжаться это не могло, и в один прекрасный день борьба завершилась сокрушительным фиаско здравого смысла. Леда решился отправиться к Агги и поговорить. Такой человек, как Леда, не мог предпринимать настолько судьбоносные шаги без плана действий, и потому решил поступить следующим образом. Он придет к Агги, расскажет все, как есть. В частности, как трудно ему пришлось. И что он сам не ожидал от себя таких неожиданных чувств. Но эти изменения не тяготят его, нет – наоборот, так хорошо и легко ему в жизни не бывало. А виной всему Агги, так что пусть теперь расхлебывает кашу, которую сам заварил своими неосторожными поцелуями. Для храбрости Леда решил немного выпить. Выбор быстро пал на бутылку джина, как первопричину последовавших после памятной ночи событий. Одной порции показалось мало, и за ней последовала вторая, а потом и третья. Подъезжая на такси к дому Агги, Леда думал о том, что с выпивкой все же перестарался немного, но решил, что это нестрашно – смелее будет. Поездка в лифте показалась мучительно долгой. С одной стороны, Леда спешил воплотить свой план, с другой – его немного мутило после такси, и подъем на нужный этаж бодрости не прибавлял. Но наконец дверь открылась, и, сделав несколько неверных шагов к знакомой квартире, Леда позвонил. Ему показалось, что не открывали поразительно долго. Прислонившись лбом к дверному косяку, он надавил на звонок и не отпускал, пока дверь резко не распахнулась. - Какого хрена!.. – разозленный хозяин квартиры чуть ли не вылетел на лестничную площадку, но через долю секунды пораженно замер. - Лидер-сан? – не на шутку удивился он, увидев перед собой Леду. - А-агги… - протянул в ответ тот, улыбнулся и только после этого убрал руку с дверного звонка. Агги рассматривал его округлившимися глазами, а Леда попытался выпрямить спину, но покачнулся, неловко шагнул вперед и оказался в объятиях друга. - Я к тебе, - сообщил он оторопевшему Агги и впился в его губы, заодно зарываясь пальцами в волосы. На поцелуй Агги не ответил и попятился назад, втянув гостя в квартиру. Одной рукой он с трудом отстранил от себя Леду, второй закрыл дверь и лишь после этого внимательно посмотрел в его лицо. - Лидер-сан, ты зачем нажрался? – строго спросил он. - Я не нажрался, - возразил Леда. Суровые нотки в голосе всегда веселого друга забавляли, потому, хихикнув, он пояснил: - Я для храбрости. Чуть-чуть. - И как? Храбрый теперь? – Агги вопросительно поднял брови. - Никогда ничего не надо бояться, - заученно ответил Леда. Кто именно сказал эти слова, он не помнил, но сейчас они показались удивительно уместными. Впрочем, мнение Агги в этом вопросе его не интересовало, и он попытался снова поцеловать, предпочитая действие слову. Однако целоваться с ним Агги не спешил, увернулся и потащил за собой. - Ты очень привлекательный… Я даже думаю, что ты красивый… - сообщил заплетающимся языком Леда. Его друг не ответил, и потому он радостно продолжил: - Я вот все думал и решил, что я не в предрассудках. К этому моменту они достигли какой-то комнаты, но какой именно из-за выключенного света Леда определить не мог. - Куда ты меня тащишь? – запоздало опомнился он. - В спальню, - объяснил Агги. Щелкнул выключатель, открыв взору небольшую кровать. Пару секунд Леда молчал, позволяя увлекать себя к этой постели, но когда смысл происходящего достиг затуманенного от джина сознания, он попытался воспротивиться. - Нет! Что ты себе позволяешь! - Это что ты себе позволяешь? – огрызнулся в ответ его друг. – Вваливаешься пьяный в говно, вешаешься на шею, несешь бред какой-то! Марш в постель. Завтра поговорим. Чем дальше, тем больше положение вещей усугублялось. Леда чувствовал, что уже вырубается на ходу, глаза слипались сами собой, а произнести хоть что-нибудь членораздельное почти не получалось. Но, цепляясь за обрывки реальности и плечи Агги, из последних сил Леда поведал. - Я, может, что-то чувствую, а ты – придурок… - Еще бы, - не стал спорить Агги. Под головой Леда почувствовал потрясающе мягкую подушку, на которой было настолько уютно, что захотелось мурлыкать. Еще он осознал, как с него стаскивают рубашку, и хотел было возмутиться, но сил спорить совсем не осталось. Леда провалился в темноту.