Одна секунда

После признания Агги в их отношениях с Джури ничего не изменилось. Такое же дружеское поведение на людях, такие же периодические встречи по ночам. Джури ни разу ничего не спросил о его чувствах к Леде, и Агги однажды поймал себя на мысли, что ему хотелось бы поделиться с мелким, рассказать и пожаловаться, каково это, жить с невзаимной любовью. Казалось, что Джури обязательно все поймет, посочувствует, а самому Агги, когда он выговорится, станет легче. Но Джури о лидере не вспоминал, а навязываться и изливать душу по своей инициативе не хотелось. И только спустя недели три после вечера с глинтвейном на кухне мелкий спросил Агги о его любви. Только разговор сложился совсем не так, как тому хотелось бы. Однажды ночью они лежали в постели и курили. Джури, вроде бы завязавший с этой привычкой, в последнее время дымил, как паровоз. Леда косился неодобрительно, даже сделал замечание, но Джури пожал плечами, мол, тебя это, лидер-сан, не касается. Тогда Леда возмутился. Курение Джури касается как раз их всех, заявил он, потому что голос – это инструмент. А что станет с голосом, если его обладатель осиливает по две пачки сигарет в день? Джури сохранял мрачную невозмутимость и вступать в дискуссии не спешил. Леда вздохнул, недовольно сообщив, что Джури "скурит инструмент". К тому времени Агги порядком устал от того, что его придирчивый возлюбленный мучает ни в чем неповинного мелкого, и после этого полдня веселился и подкалывал, предлагая скурить гитару Леды. Его любимый в ответ недовольно сопел, а Джури ехидно поглядывал из-под лохматой челки. В ту ночь за стеклом барабанил дождь. Окно было наглухо зашторено, и только два оранжевых огонька светились в непроглядной темноте. Агги помахал рукой, в которой держал сигарету, выписывая в воздухе восьмерки. Покрутил под другим углом – получился знак бесконечности. Потом попытался написать имя Леды, но вышло не очень похоже. И тут молчавший до этого мелкий нарушил тишину. - За что ты его любишь, Агги? Сигарета замерла в воздухе на секунду. Агги не ожидал вопроса, даже не сообразил сразу, о ком идет речь. - Разве любят за что-то? – с улыбкой спросил он. - Конечно, - убежденно заверил Джури. – Это только в сказках и мелодрамах любят просто так, назло или вопреки. А в реальной жизни любят обязательно за что-то. - Ну, если ты так считаешь, умник… - Агги начал посмеиваться. - Нет, правда, - голос Джури был очень серьезным. – Мне интересно. За что? Агги вздохнул: он не мог четко сформулировать ответ. - Как его можно не любить, Джури? – помолчав, сказал он. – Леда – он же необыкновенный. Такой талантливый, такой красивый… - Без лишней скромности, Агги, в нашем кругу общения полным-полно талантливых и красивых. Я бы даже сказал, других у нас почти нет, - прервал его мелкий. – Перебери в памяти всех, с кем мы работаем, общаемся, выступаем, и не найдется ни одного, кто не был бы хоть в чем-то талантливым и хоть немного красивым. Но любишь ты именно Леду. Почему? - Ты чего прицепился? – возмутился Агги. – Я психолога, который будет копаться в моих мозгах, не заказывал. Агги тут же позабыл, что последнее время частенько думал о том, как хорошо было бы поговорить по душам с единственным человеком, который знал его тайну: совсем не так представлял он себе эту беседу. - Извини, - вежливый Джури понял его нежелание продолжать разговор и замолчал. Непонятно отчего рассерженный Агги еще пару раз затянулся и раздавил окурок в пепельнице. - Я люблю его, потому что он – это он. Такой, какой есть. У него много достоинств, есть и недостатки, как у любого человека. Я его хорошо знаю, все вижу и понимаю, что он лучший из всех, кого я встречал. Вот и все. Что еще надо? - Ты считаешь, что знаешь его? – пропустил мимо ушей последнюю фразу Джури. - Что за вопрос? – теперь Агги искреннее удивился. Он изумленно повернул голову, но в темноте мелкий был почти неразличим. - А что ты о нем знаешь? - Да все на свете! Джури, мы с ним сколько уже знакомы! Видимся почти каждый день. Мы не только работаем вместе, мы дружим. Да я все о нем знаю! - Все? – спокойно уточнил мелкий. - Все! – безапелляционно отрезал Агги. Джури помолчал немного и спросил: - Какой он по утрам? Агги только открыл и закрыл рот от изумления. - Если ты еще не понял, Джури-кун, - терпеливо начал пояснять он. – С нашим натуральным лидером у меня никогда ничего не было и быть не может. Потому я не знаю и не узнаю, какой он по утрам. - Я сейчас не о сексе говорю, - вздохнул Джури. – Не обязательно трахаться, чтобы проснуться вместе. Но ответ ясен – ты не знаешь, какой он по утрам. - Что за бред? – Агги начал раздражаться. – От того, что я увижу или не увижу его в какое-то время суток, в моих чувствах ничего не изменится. - Не изменится, конечно, - согласился Джури и, подумав немного, снова спросил. – А какую он больше любит погоду – солнечную или пасмурную? Агги собрался ответить, но так и замер на вдохе. - Солнечную… Наверное. Как и все, - после секундного замешательства выдал он. - Я люблю пасмурную, - возразил мелкий. - Да ты вообще странный, - хмыкнул Агги. - Нет, я самый обыкновенный. И кругом полно людей, которые любят дождь и серое небо. Именно так лидер мне и сказал когда-то. Сказал, что любит серое небо. В комнате повисла неприятная тишина. - Хорошо, - сдался Агги. – Этого я тоже не знал. Но, Джури, это же фигня. Какая мне разница, какое он небо любит? Любит серое – я люблю его. Будет любить синее, для меня он не станет от этого хуже. - Пожалуй, - не стал спорить Джури. - Вот и отстань со своими глупыми вопросами, - огрызнулся Агги. - Хорошо. Только вот… - начал мелкий, и Агги сразу напрягся. – Не обижайся, конечно, но должен тебе с прискорбием сообщить, что ты любишь не Леду. - Да что ты говоришь! – теперь Агги был по-настоящему зол. – Я люблю не Леду, потому что не знаю, в какую погоду его больше тянет на улицу и как выглядит поутру его помятая спросонья физиономия? - Не сердись, - спокойно попросил Джури. – Я сейчас просто пытаюсь тебе объяснить, что нельзя любить за талант. Можно любить талант сам по себе, этим и занимаются фанаты. Но самого человека нельзя. Это не любовь. - А что же тогда любовь? – с издевкой поинтересовался Агги. – Никто вот не смог дать определение, а философ Джури знает, конечно же. - Конечно же, знаю, - на подкол мелкий не отреагировал и ответил со всей серьезностью. – Это все знают. - Так расскажи мне, дорогой, потому что я вот не все, и я не знаю, - в голосе Агги звенел сарказм. - Ты, похоже, действительно, не знаешь, - Джури улыбнулся. – Не знаешь и путаешь восхищение с настоящим чувством. - Определение любви давай, - мрачно потребовал Агги. – Хочу его услышать до того, как убью тебя. Джури тихо засмеялся. - Любовь – это совокупность мелочей. Услышав высказанный мелким бред, Агги растерялся на секунду, но, придя в себя, поднял руки в воздух и захлопал в ладоши. - Браво, дорогой друг. Ты превзошел сам себя. Теперь напиши на эту тему диссертацию. - Напрасно смеешься, - не обиделся Джури. – Я тебе сейчас объясню. Агги услышал, как мелкий перевернулся набок, и скорее почувствовал, чем увидел, что он подпер голову рукой и теперь смотрит прямо на него, только не видит, конечно. - Любят всегда за мелочи, - начал объяснять Джури. – Люди часто не сходятся в чем-то глобальном, но счастливы вместе, потому что на бытовом уровне им комфортно друг с другом. Это не значит, что они похожи. Правильнее будет сказать, что они подходят друг другу. Агги демонстративно фыркнул, однако перебивать не стал. - Человек – это в первую очередь душа… Ну, или характер, если слово душа из-за религиозного оттенка тебе не нравится, - пояснил Джури. – Внешность, ум, талант – это оболочка. А душа проявляется в мелочах. Проще говоря, человек состоит из своих привычек, привязанностей, поступков. Из чего-то абсолютно несущественного, как может показаться на первый взгляд. - Ну и? – Агги чувствовал, что хотя спор еще не начался, он уже заведомо устал от него. - Любить человека – это знать все те маленькие особенности, из которых он состоит, и принимать их. Вот и все, - закончил Джури. Агги только вздохнул, перевернувшись на другой бок и отвернувшись от Джури. - Давай спать. Твои россказни навевают тоску, потому что очень сильно отдают философией для бедных из дешевых романов, которыми сейчас забиты книжные магазины. - Зря ты так, - укоризненно вздохнул Джури, опуская голову на подушку. – И зря не хочешь пошевелить мозгами. На самом деле, каждый знает то, о чем я сейчас говорю. Но большинству кажется, что такое простое объяснение любви приземлит самое возвышенное чувство. Агги принципиально молчал, а Джури все никак не мог успокоиться. - В мире нет ничего незначительного, все одинаково существенно. То, что Леда талантлив – это очень важно. Но, поверь мне, не менее важно то, какой он по утрам. Любовь – это не осознание того, что человек талантлив. Любовь была бы, даже если бы он и двух строк сочинить не мог. Тебе было бы все равно. Зато любви не станет, если потеряются мелочи. Джури воодушевлялся своим рассказом все больше, а Агги с удивлением подумал, что никогда своего друга таким не видел. - Любовь – это когда он пьет чай и не вынимает ложку из чашки. Ложка мешает, и вынуть ее дело одной секунды, но он все равно этого не делает. Любовь – это когда он никогда тебе слова не скажет за то, что ты оставил грязную тарелку, и все за тобой помоет, даже если мытье посуды его нелюбимое дело. Любовь – это забытые разбросанные во всей квартире вещи. И когда тебя во время просмотра фильма ужасов неосознанно хватают за руку – это тоже любовь. Или еще когда… - Хватит, Джури, я уже понял, - остановил поток объяснений Агги. - Что ты понял? – выдохнул прерванный на полуслове Джури. - Понял, что ты неизлечимый романтик. И таким, как ты, в жизни трудно. Мелкий молчал, и Агги подумал, что он обиделся и уже не ответит. Но он ошибся: через какое-то время Джури тихо прошептал: - Мне, как раз, легко. Трудно тем, кто хочет видеть сложное в простом. *** Непонятные отношения с Джури рано или поздно должны были прекратиться. Агги прекрасно понимал, что подобная связь не может тянуться долго. Однако развязка все же стала для него неожиданностью. Вспоминая потом события того вечера, он печально отмечал, что все началось в алкогольных парах, в них же и закончилось. Их связь стала ярким примером тому, что выпивка не лучшее начало для чего бы то ни было, да и не лучший финал. В тот вечер не сказать, что Агги именно напился, но выпил прилично: все-таки свадьба у друга детства не каждый день случается. Добравшись до дома за полночь, он планировал принять душ и забраться под одеяло, когда в дверь позвонили. Почему Джури пришел так поздно, Агги выяснять не стал. Целоваться они начали с самого порога, едва захлопнулась дверь. Агги плохо соображал, что делает, торопился и, скорей всего, причинял Джури боль. Сорвав с него почти всю одежду, сам Агги раздеваться не стал, только штаны расстегнул. Разрывая зубами упаковку презерватива, он до красных полос царапал спину прогнувшегося под ним на диване мелкого. Через минуту он уже двигался, овладевая несопротивляющимся телом быстро и грубо, а Джури лишь тихо стонал. Но Агги ощущения партнера мало интересовали. Как обычно, закрыв глаза, он представлял совсем другого человека рядом с собой. И только когда в момент разрядки с губ сорвалось долгое "Леда-а…", он опомнился. Но было поздно. Джури резко дернулся, вырываясь из его рук, буквально падая с дивана: - Сволочь… Он смотрел на него с такой неприкрытой ненавистью, что протрезвевший и опомнившийся Агги на секунду зажмурился. Выглядел он, должно быть, потрясающе. На коленях, со спущенными штанами и презервативом. Красота. Натянув покрывало – привести себя в порядок можно было и позже – Агги попросил: - Джури, прости меня. Я не хотел… В чувствах Агги преобладала растерянность: действительно, некрасиво получилось. Пусть Джури знал, что он равнодушен к нему, но не настолько же… - Что не хотел? Представлять его на моем месте? Еще давно Агги заметил, что Джури не кричал, когда был по-настоящему зол или обижен. Наоборот, голос его становится низким и глухим. И сейчас он говорил именно так, отчего по спине пробежал противный холодок. - Прости, - снова попросил Агги. – Это непроизвольно вышло. Ты же знаешь о моих чувствах… Джури громко фыркнул. Уже одетый, он застегивал джинсы и смотрел исподлобья с нескрываемым сарказмом. - Твоя любовь, дорогой мой Агги, гроша ломанного не стоит, - сообщил он обманчиво ласковым голосом. - То есть? – холодно спросил Агги, почувствовав, как внутри что-то сжимается от нехорошего предчувствия. - Очень просто придумать идеал, молиться на него и горевать, что божество на тебя не смотрит, - усмехнулся Джури. – Безответно любить легко. В твоих мечтах обожаемый Леда всегда весел и прекрасен. А попробовал бы ты любить настоящего человека. С его недостатками и проблемами. Человека, который бывает усталым, больным, грубым и невнимательным. Слова Джури Агги не нравились. В глубине души он понимал, что в чем-то тот был прав, но задумываться не хотелось, и потому лишь мрачно поинтересовался: - И где же тогда твоя любовь, Джури? Где твой грубый невнимательный любимый, а? Джури тут же переменился в лице и быстро отвернулся, а Агги мысленно дал себе по шее. Когда чего-то не знаешь, лучше не соваться, ведь можно задеть за больное. Сегодня он превзошел сам себя, обидев Джури всеми возможными способами. - Слушай, извини… - опять начал он, но тот махнул рукой, словно призывая не сотрясать воздух. Мелкий решительно направился к выходу, но на пороге комнаты обернулся и с улыбкой, показавшейся Агги печальной, уставшим голосом сказал: - Ты так любуешься Ледой в своем воображении, что забываешь хоть изредка поглядывать на его реальный прототип. Агги молчал, непонимающе глядя на Джури, и тот продолжил: - Наш лидер-сан в последнее время сияет, как три солнца сразу. И сдается мне, это не только из-за хорошей погоды и продуктивной работы. А чего стоит хотя бы тот факт, что он регулярно опаздывает, после репетиций убегает первым и постоянно что-то забывает. Джури помолчал немного и добавил: - Не замечал, да? С этими словами он вышел в коридор, и через несколько секунд хлопнула входная дверь. Но Агги не двигался с места и только смотрел в темный дверной проем.