Души на крыше

Тише, души на крыше медленно дышат перед прыжком. Слышу все твои мысли, то, что нам близко, всё кувырком. Как проще сказать, не растерять, не разорвать, Мы здесь на века, словно река, словно слова молитвы. Джерард стоял на крыше. Его огненные волосы, чёрную футболку с олимпийкой, завязки его браслета, слёзы - всё развевал жестокий ветер. От падения, после которого все его проблемы и все неудачи исчезли бы (по крайней мере, он так думал), его отделял всего один шаг. "Ну же, Джерард, сделай это. Сделай, и всё закончится." Джерард уже не плакал. Его тело было наполнено холодом. Тем холодом, который заставляет перестать думать о чём-либо, который заставляет забыться, который подталкивает к необдуманным поступкам. - Джерард! - позади красноволосого появился невысокий парень лет двадцати с растрёпанными чёрными волосами и безумными ореховыми глазами. - Господи, Джерард! - его голос срывался, слышались охрипшие нотки. - Остановись! Господи, я прошу тебя, остановись! - Фрэнк, не надо, пожалуйста, - голос Джерарда был спокойным. Знаете, есть два вида спокойствия: одно - это когда тебе становится уютно, ты чувствуешь себя в безопасности и не желаешь ни с кем делиться таким умиротворением. Это когда ты хочешь покрепче прижаться к маме, папе, к сестре или брату, к любимому человеку, и не волноваться ни о чём. А второе - это когда спокойствие убивает. Медленно, мучительно. Тебе становится страшно. Этого спокойствия слишком много. Оно пугает. Спокойствие Джерарда - второе. Голос Фрэнка срывался от постоянного повторения имени парня. - Зачем?! Зачем ты это делаешь?! - он просто захлёбывался слезами и режущими горло криками. Его волосы намокли от дождя и прилипали к лицу. - Я не могу, Фрэнк, я не могу так, - убийственное спокойствие Джерарда медленно переменялось дрожью в голосе. Вот-вот, и парень снова заплачет. - Вся эта жизнь, всё что происходит - это невозможно, я не могу больше так жить. Умереть - проще. И если ты любишь меня, дай мне это сделать. Фрэнк знал и понимал всё, что чувствовал Джерард. Он даже понимал, почему он решился на такой поступок. Но он не понимал, никогда не понимал суицидов. Зачем? Неужели не лучше бороться? Неужели не лучше жить назло? Наперекор всем проблемам, наперекор всем неудачам и провалам. Жить ради того, чтобы показать всем этим неприятностям, что ты - можешь. Что ты живёшь, и не дашь всему этому дерьму сбить тебя с ног. Не проявишь слабость. Будешь бороться. - Дай мне пять минут, - охрипшим полушёпотом произнёс Фрэнк. - Пять чёртовых минут. Отойди от края. Сам не зная почему, Джерард послушал Фрэнка. - Пять минут, и после - я прыгну, - снова тем же убивающе-спокойным голосом ответил Джер. Я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Брюнет опустился на пол. Ему было плевать на немаленькие лужи, на грязь, которую потом придётся отстирывать с его рваных джинсов, он не обращал внимания на холод. Фрэнк сел и закрыл руками лицо. Он почувствовал теплоту чьего-то дыхания -Джерард опустился рядом с ним. Всё, кроме любви, вся наша жизнь так далеко. Я, я - не один, но без тебя просто никто. - Я умру без тебя, - Фрэнк ослаб. Он не мог ни кричать, ни судорожно махать руками. Он устал. Устал от всей той жизни, что преследовала его последние два года. Единственной радостью, единственным светом в его жизни был Джерард. Он был его лучом. А сейчас жизнь хотела забрать и этот луч, а взамен него впустить непрекращающийся ливень. Вечный ливень и тучи, которым не суждено было когда-либо пройти. - Не говори глупостей. Фрэнки, у тебя есть друзья, у тебя есть родители, к которым ты сможешь вернуться после моей смерти. Ты не будешь один, - мне интересно, когда люди говорят такие вещи, они действительно не понимают, что они невероятно важны для своих близких? Неужели Джерард не понимает, что без него - Фрэнка не будет. Он не будет жить. Он просто будет существовать (как бы банально это ни звучало). И ничто, никакие друзья, никакие родители, никакие люди не смогут залечить эту рану, смертельную рану. Или Джи сам не понимает, что говорит? - Господи, Джи, Джерард Артур Уэй, ты сейчас хоть понимаешь, что ты говоришь?! - Фрэнк опять срывался. - Я - никто, без тебя я - никто! Я не буду жить! Это будет просто невозможно, это не реально, это не в моих силах! - Фрэнк не знал, как сказать, как не растерять слова, что подобрать. Он просто не мог потерять Джерарда. Это было не в его силах. - Если ты это сделаешь, я прыгну вслед за тобой. Пепел легок и светел, я не заметил, как время прошло. Чары силу теряют и превращают жемчуг в стекло. Как пусто в душе без миражей, без волшебства. Мы здесь лишь на миг, пусть он звучит, словно слова молитвы. Джерард опустился на колени Фрэнка и закрыл глаза. Они были без понятия, сколько времени прошло. Дождь уже перестал посылать свои капли на их лица, наступила последождевая духота. Наступил третий вид спокойствия - тот, который не пугал, но и не успокаивал. Тот, который оставлял загадку, который не предвещал ничего конкретного. Никаких ожидаемых исходов. Потерянность. Спонтанность. Ничего объясняющего. - Ты ведь... Ты не прыгнешь? - Фрэнк решил нарушить это спокойствие. - Я не знаю, Фрэнки, - он любил повторять уменьшительную форму его имени. - Я потерян. Я ни в чём не вижу смысла. Я пуст. Пустышка, понимаешь? - Краски. - Что? - Да, краски. Миражи. Волшебство. Тебе просто надо увидеть краски этого мира. Посмотри на небо, - он указал пальцем на... радугу? По всем сценариям радуги здесь никак не должно было быть. Ведь наши метафоры о небе описывают... безысходность? А может, всё не так уж безысходно? - Радуга? - Да. - Я никогда не видел радугу... - Врёшь. Ты видишь её сейчас. В этот миг. Фрэнк поднялся на ноги. - Иди сюда, - Джерард последовал за ним. - А теперь посмотри на город. Посмотри на наш Джерси, окутанный лучами заката, - видимо, прошло действительно много времени. - Это... - Не говори ни слова, - брюнет перебил его. - Закрой глаза. - Что? Зачем? - Я же сказал тебе, не говори ни слова, просто закрой глаза, - и Джерард закрыл. - Чувствуешь ветер? - Д... - Тшш... Ты чувствуешь, как он окутывает твою кожу, как развевает твои волосы? Твои огненно-красные волосы? Как дрожат твои ресницы, и как мурашки пробегают по коже? Джерард кивнул. Фрэнк робко прильнул к губам парня и тут же оторвался. - Ты чувствуешь, как мои губи касаются твоих? Открой глаза. Джерард повиновался. Парни стояли друг напротив друга, и снова Фрэнк первым прервал тишину. - Поверь мне, это - не всё волшебство этого мира. Да оно бесконечно! Скажи мне, ты хочешь этого лишиться? - всё таким же хриплым голосом спросил Фрэнк. - Ты хочешь уйти из жизни из-за полосы неудач? Ты не хочешь доказать, что ты способен жить и чувствовать этот мир? Что ты можешь бороться? Джерард смотрел на Фрэнка. - Если ты хочешь прыгать, то давай. Но знай, что я прыгну за тобой. Потому что всё это - бессмысленно без тебя. - Я не прыгну. Эти слова можно сравнить со многим: с тем, когда пугающая часть скалы наконец-то откалывается, и падает в море, не тревожа больше никого. С тем, когда чёрный кот безуспешно пытается показать людям, что он - не несчастье, и в итоге добрая девчушка забирает его к себе. С тем, как бы банально это ни было, когда ты в судорогах ждёшь результата экзамена и в итоге узнаёшь, что ты - прошёл. Это - как гора с плеч. Огромная, массивная гора. Фрэнк крепко обнял Джерарда. Он готов был никогда его не отпускать. Да и не отпустит. Потому что это не в его силах. Всё, кроме любви, вся наша жизнь так далеко. Я, я - не один, но без тебя просто никто.