Мёртвый сектор

Люос собрал в душе остатки своей храбрости и чести, но неприятное волнение внутри никуда не исчезало. Наоборот, страх одерживал победу над уверенностью, и тому была причина. Всё-таки, не каждый день приходится производить обряд взывания ко всевидящему Клюэксу. Но, при всей панике, что затмевала разум жреца, он не мог не отметить в мыслях всю красоту и убранство храма, замечая всё больше деталей и форм по мере того, как приближался к нему. Прямые огромные колонны из прочного песчаника неестественно поблескивали на солнце, очевидно, посыпанные золотым порошком во время ритуала основания храма. Своды, которые подпирали потолок при входе, имели изящную и плавную форму, на некоторых из них были высечены странные символы. К двум особенно большим колоннам, которые стояли при входе, были прибиты чудные ритуальные маски. Сам же вход в храм был поистине огромен и, если бы сразу сотни авиан спешили вознести мольбу могучему Клюэксу, то легко бы протиснулись внутрь. Войдя в храм, Люос оторопел: в центре, где был размещён алтарь и церемониальный стол, уже стояли другие жрецы, в масках и специальных одеяниях. Почти всё пространство вокруг было заполнено простыми жителями, стоящими на коленях и внимающими гласу жрецов. Но даже не тот факт, что Люос опоздал на важнейшую церемонию, тревожил его. На том самом церемониальном столе в центре храма лежал пожилой авианин. Будучи усыплённым лекарскими травами, он не подавал признаков жизни, но Люос знал: он жив. Пока что жив. Надев специальные одеянья и собственную маску, он поспешил присоединиться к обряду. Если некоторые из простых жителей оглядывались на него с удивлением или негодованием, то остальные жрецы проигнорировали его приход, продолжая тихонько напевать молитвы. Прислушавшись, Люос узнал мотивы Высшего Суда: сейчас волей Клюэкса «решалась» судьба старика, который невесть чем разгневал служителей храма. Не было сомнений в том, что Верховный Бог авиан давно покинул их, этот храм и всю эту проклятую планету, как и не вызывал сомнений тот факт, что решающее перо будет подброшено. Несомненно, это будет чёрное перо, такое же чёрное, как души всех этих жрецов. Но было бы несправедливо обобщить столь плохую характеристику на всех служащих храма – Люоса, в отличие от «коллег», терзали муки совести, он пытался противиться этой системе. Однажды, его несогласие дошло до того, что он сам был представлен такому «суду» в роле жертвы, но в планы Высшего Жреца не входило терять одного из немногих своих приближённых. Приближался конец молитвы, и разрозненные до этого жрецы заголосили в унисон непонятные фразы. Они возвели руки к небу, всем видом показывая, что искренни в своих прошениях. Но как за маской не видно было их гнусных ухмылок, так и за плотью не видать их прогнившие души. Вот уже один из них потянулся в рукав своей необычной сутаны, пытаясь как можно незаметнее выудить мешочек с благовонным порошком. Обычно, отуманивая взор простых жителей этими благовониями, жрецы доставали из потайных складок в одеянии те самые пророческие перья чёрной окраски. До чего наивны в своих тяготениях к вере были авиане. Небольшое колониальное поселение, в котором был расположен этот храм, пустовало. Практически все, от детей до стариков, собрались на священные мольбы Клюэксу, поглощённые своими заблуждениями. И если бы какой-то космический корабль приземлился около командного центра колонии, то никто бы и не заметил его. Так, собственно, и произошло. «Окрылённый свободой», с горем пополам, приземлился возле сторожевой вышки. Его не совсем нормальную траекторию можно было объяснить тем, что за штурвалом сидел авианин, по природе своей далёкий от технологий. Отсутствие священных зелёных рун на борту говорило о том, что хозяин и экипаж корабля придерживаются новых взглядов на вопрос Прародителя. Проще говоря, они согласны с тем, что Клюэкса не существует. И, учитывая предельную враждебность адептов Клюэкса к таким «отщепенцам», для них было бы фатальной ошибкой прилететь в колонию староверов без серьёзной на то причины. И таковая была. Медленной вереницей из корабля выходили его пассажиры. В серой массе воинов, пилотов и «механиков» (если так можно назвать авиан, которые не так сильно опасаются технологий) выделялись золотые эполеты, особенно сильно блестящие под жарким светилом этой системы. Безошибочно угадывалось, что носитель этих эполетов, статный авианин средних лет с притуплённым клювом, был чем-то вроде командира всей этой группы. По-злодейски осмотревшись вокруг, он убедился, что колония действительно опустела, а некогда населявшие её жители сейчас собрались в храме, в очередной раз проводя свои глупые ритуалы в честь «пустого Божества». Командир повернулся назад к своим подопечным, окинув их оценивающим взглядом. На лице его выражалось явное удовлетворение, и это можно было понять: мало какой авианин, вкусив свободу после отягощений веры в Клюэкса, пожелает вновь стать чьим-то слугой или последователем. И лишь твёрдое слово капитана или, стало быть, командира может убедить любого примкнуть к высшей миссии, пожертвовав на время обретённой свободой. К тому же, подчинённые командира Эльваса, а именно так звали владельца и носителя тех очаровательных золотых эполетов, не вызывали никаких сомнений на счёт собственной готовности. Их уверенный взгляд, стройная осанка и строгая дисциплина – вот и всё, что нужно, дабы понять, что такие бойцы неусыпно будут следовать за лидером, беспрекословно выполняя любые приказы. - Все собрались? – властным вопросом командир быстро обратил на себя внимание подопечных. – Что же, вы знаете, зачем мы здесь. Там, ¬¬¬¬– он указал на тот самый храм, – собрались ваши братья, ослеплённые сказками проклятых обманщиков. Каждый день гибнут авиане по воле тех самых трусов, которые боятся признаться, что… Клюэкса не существует! Но сегодня им и их лжи на этой планете придёт конец! «Придёт конец» было сказано особенно громко и вызывающе, эту фразу подхватили солдаты и гул разошёлся по всей колонии. Если бы не громкие молитвы жрецов, то молящиеся в храме могли бы услышать отдельные выкрики самых голосистых воинов. Эльвас знал, что поступает глупо, но считал боевой дух залогом победы. Между тем, ритуалы могли закончиться в любой момент. Не мешкая ни секунды более, он раздал приказания обслуге и жестами направил солдат за собой. Несмотря на дисциплину в строю, экипировка у воинов была разноплановая, и складывалось ощущение, что каждый вооружался тем, чем мог. За спиной торчали и бывшие рунические копья, руны с которых старательно оттёрли, и огромные сабли, орошённые непонятной жидкостью, и более современные бластеры, плазменные винтовки, генераторы ионных лучей, хоть последних было сравнительно меньше. Сам командир вооружился руническим копьём и бластером, ствол которого покрывали чёрные перья. Беспощадная насмешка над глупыми жрецами – они падут от своего священного копья или будут застрелены из бластера с чёрными перьями, которыми сами так яростно решали судьбы других. Люосу становилось дурно. Его бессилие, с которым он ожидал казни бедного старца, его отвращение к другим жрецам, которые плевать хотели на волю Клюэкса и неопределённость дальнейшей жизни – всё смешалось в один тошнотворный ком проблем, стоящий на пути. Но если Клюэкс действительно есть – как же он допустил такое своеволие? Как до сих пор не ниспослал кару на всех этих еретиков, пятнающих имя Прародителя? Люос вспомнил о тех отщепенцах, которые не верят в существование Клюэкса. На момент их взгляды показались ему верными, но тут он уловил себя на том, что такие мысли безумны. Клюэкс есть, и он послал кару на всю эту колонию. Но за что? Или это – испытание верности и духа? Что если Клюэкс отвернулся от них, потому что они приняли этих проклятых обманщиков за его жрецов, опорочив, тем самым, имя Верховного Бога? Гнев заполонял мысли Люоса, он перестал здраво мыслить. Куда-то улетучились и опасения. Существовал только старец и этот мерзкий лицемер в маске, который заносил нож над безобидным стариком. В порыве ярости, Люос сдёрнул с себя маску и отбросил её в сторону: - Нет! Я не один из… Конец фразы утонул в шуме. Прогремел сильнейший взрыв и стена из песчаника за спиной Люоса развалилась. Врата закрылись и, таким образом, единственным входом была дыра в стене, откуда выходили воины. Вооружённые авиане посыпали в храм, прозвучал выстрел из бластера и Высший Жрец рухнул на пол. За ним открыли огонь и по остальным жрецам. Поднялся невообразимый вопль, невесть как, загорелись церемониальные занавески и деревянные ритуальные маски. - Не беспокойтесь, мирные жители! Мы вас не тронем, – с этими словами командир Эльвас подошёл к телу Высшего, пошарил в его мантии и с довольным лицом выудил оттуда чёрное перо. – Он обманывал вас. Он управлял вашей ошибочной верой. Но теперь, когда все эти лжецы мертвы, мы… - Извиняюсь, командир, – вмешался юный воин с длинным клювом, который одним из последних зашёл в храм. – Наш диверсант докладывал об одиннадцати монахах в масках, тут же лежит лишь десять. Гул в храме замолк, жители шокировано осматривались вокруг, сплотившись около запертых изнутри ворот. Уверенное выражение лица командира сменилось на гнев. Он хотел было что-то сказать или, даже, крикнуть, но тут из толпы вышел Люос. Бледный и взъерошенный, с выпученными глазами и кровью на одеяниях, он простонал: - Да, я… я – одиннадцатый жрец. Стреляйте! Люос закрыл глаза. Пришло время перемен.