Альберт Моррис

Лондон. 1888 год. Прошло много лет с Великого Пожара, но страсти по-прежнему кипят в этом городе, потому что Великобритания – страна новых открытий, страна амбициозных людей, страна тех, кто не теряет веру в завтрашний день. С первого взгляда, в Лондоне все проходит гладко и спокойно. Утром люди спешат на работу, вечером они возвращаются к своим семьям. Но это большой город. Город, за которым сложно уследить, даже если поставить по тридцать королевских часовых в каждый квартал. Именно здесь родился и живет поныне один цирюльник по имени Áльберт Моррис (обратите внимание на ударение). Работает он в небольшой парикмахерской на Бонд-стрит. Это, к слову, я и есть. Посетители ко мне заходят не столь часто, как к конкурентам напротив, но это мне только упрощает жизнь. В свободное от посетителей время я читаю захватывающие книги. Мне очень не нравится, когда во время чтения, в самый захватывающий момент, вдруг кто-то за моей спиной внезапно произносит: «Сэр, не могли бы вы постричь меня?». Это портит весь момент. Кстати, о моей парикмахерской. Ее название просто, как пенни - «Парикмахерская у Альберта». За пять лет работы, я понял, что название не имеет значения. Главное- что видит человек. Если я, например, напишу красными буквами на черном фоне «Свежее мясо», то это навряд ли, привлечет ко мне много клиентов. А если я напишу белой краской на зеленом фоне эти же слова, то это будет наиболее удачной затеей. У парикмахерской моего конкурента название более вычурное: «Корн Файлдс», что, как он говорит, означает “сбор урожая волос”. Я нахожу это весьма пафосным. Моя парикмахерская чистая, уютная, ухоженная. По крайней мере, никто не жаловался на грязь и отсутствие уюта. Пол выложен плиткой в виде шахматного поля. Слева от входа на стене висит зеркало, в которое может посмотреться клиент, а рядом с зеркалом стоит большое кресло, в которое садится мой “элемент искусства”, то есть клиент. Чтобы у вас сложилось хоть какое-то представление обо мне, скажу, что я довольно высокого роста, но, по правде говоря, видал людей и повыше . Если вы хотите спросить меня, кто стрижет цирюльника, то спросите не того парня. Я не стригусь ни у кого. Иной раз сам укорочу длину своих черных волос, так как считаю, что ходить без стрижки отвратительно. Я аккуратно заплетаю волосы в косу и завязываю симпатичной красной лентой. Глаза у меня черного цвета. Я ношу очки на цепочке, но так как они мне вовсе не нужны, я убрал из них линзы. Дело в том, что это вещь моего покойного, единственного друга, поэтому я обязался хранить их. Наряд мой зависит исключительно от моего настроения. Как-никак, мода – это форма безобразия настолько невыносимого, что мы вынуждены изменять ее каждые полгода. Итак, я рассказал вам о себе, теперь я, наконец, смогу рассказать вам о том, с чего все началось.