Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Четыре, три, два, один.  — Семьдесят пятые Голодные Игры объявляются открытыми! Я распахиваю глаза. Я не кричу, не могу. Пытаюсь шевелиться, но что-то держит меня. Поднимаю голову, и понимаю — белые широкие ремни удерживают меня. Я в больнице. Слышу лишь писк — какой-то аппарат, подключенный ко мне, противно пищит. Последнее, что я помню, боль, дикая боль в голове и в руке. Я пустила электрическую стрелу в купол арены. Грохот. Flash back.  — Проволоку кто-то перерезал, — тихо шепчу я Джоанне, — пойду посмотрю. Стоило мне только повернуться, и я почувствовала тупую боль в голове, на затылке. Джоанна ударила меня.  — Лежи тихо, — подойдя ко мне, сказала она. Мои глаза закрывались, я будто хотела спать. На самом деле, эта тварь слишком сильно врезала мне. Она воткнула нож в мою руку, и я сдавлено закричала. Тут, что-то произошло. Кто-то очень сильный оттащил её от меня.  — Пит… Парень обеспокоенно опустился передо мной, внимательно осматривая. Я схватила его руку, крепко сжимая.  — Давай, нам нужно бежать. Он протянул мне руку, помогая встать. Я сквозь головокружение благодарна кивнула, и потащила его за собой. В моей голове крутилась всего одна мысль — нужно было сбежать ещё тогда, после нашего поцелуя на пляже. Теперь всё потеряно, ведь я, вряд ли, смогу вытащить Пита. - Пит, пожалуйста, скорее, — еле пролепетала я. Спустя долгие минуты, что мы провели, выбираясь из джунглей, мы наконец добрались до места. Я выпустила руку Пита и попыталась ободряюще улыбнуться, мол, «всё будет хорошо, и не из такого выбирались», но вышло как-то не очень. Я бы тоже себе не поверила. Я, еле передвигая ноги, подошла к проволоке намотанной на дерево, взяла конец в руки и привязала к стреле. Я обшарила взглядом небо, в глазах было мутно. Наконец, найдя середину, дождавшись нужного момента, я пускаю стрелу. Вечность, а на деле всего секунда, и я потеряла равновесие от мощных взрывных волн. Арена рушится, а меня отбрасывает на несколько метров. Я падаю в пучину небытия, и на моём лице сияет победная улыбка. Но что-то будто мешает мне спокойно забыться.  Пит. Я слышу, как он шепчет мое имя. Но я не в силах ответить. Повсюду гейзеры грязи. Я даже разглядеть его не могу. Я не уберегла его. Я не выполнила своего обещания. Я не могу смотреть в его умирающие голубые, словно тихий, нетронутый никем океан, глаза. Не могу. End flash back. Пит мертв. Его больше нет. И это я виновата в том, что он не прожил яркую, счастливую жизнь. Если бы не его доброе сердце и бесконечная любовь к потерянному существу в моём лице, он был бы жив, выбрался бы с этой ужасной арены, и забыл бы всё, как страшный сон. Я тяжело вздыхаю, и проглатываю ком в горле. Мне хочется плакать, кричать, но все чувства, будто, выкачали. Оставили лишь тело, как оболочку для чего-то бесполезного. Каждое моё движение причиняет дикую боль, и я улыбаюсь. Пока чувствую боль — живу, а значит, что смогу исправить всё, что натворила. Время тянется бесконечно долго, и я не знаю, что и думать, когда слышу шаги у двери, находящейся напротив меня.  — Президент Сноу, — безразлично лепечу я, — очень неожиданная встреча.  — Огненная Китнисс, похоже, с каждым днём ваш огонь всё быстрее угасает. — отвечает старик, язвительно улыбаясь. Я молчу, разглядывая красное пятнышко крови на белом воротнике его рубашки.  — Нам лучше быть друзьями… Я не даю договорить:  — Почему я всё ещё жива? Девчонка из далёкого Дистрикта, поднявшая восстания, сама того не желая… Зачем я Вам?  — Мисс Эвердин, вы нужны нам. Вы должны остановить мятежи, заставить повстанцев разоружиться.  — Почему я? Вам нужен был Пит, но вы вытащили с этой адской арены меня. К тому же, я пыталась заставить всех поверить, что люблю Вас и Капитолий всей душой. Но, знаете, похоже, что люди не настолько глупы, насколько Вы предполагали. Он резко разворачивается, глядя на меня так, словно желает убить взглядом.  — Мисс Эвердин, — все также сдержано продолжает он, — с чего вы решили, что мы спасли только вас? Мистер Мелларк здесь.  То, что он говорил дальше не имело никакого значения.  Пит. Он жив. Узел боли, завязавшийся в груди, ослабевает, и во мне теплится надежда. Сноу не прав, мой огонь не гаснет, он разрастается, с каждым днём всё сильнее. И никто. Никто, не сможет его погасить.  — Если я соглашусь на ваши условия, вы выполните несколько моих. — выпаливаю я, глядя на Президента.  — Не более трёх, мисс Эвердин. Воспользуйтесь своим положением разумно.  — Вы не причините никакой боли ни моей семье, ни моим друзьям. — в голове всплывают воспоминания улыбающейся Прим, сжимающей в объятиях этого ужасного кота — Лютика. — И если Цинна мёртв, — я запинаюсь, вспоминая гримасу боли на его изувеченном лице, когда я отправлялась на Арену Квартальной Бойни, — то я бы хотела как следует попрощаться с ним. И, я и Пит… — я в очередной раз запинаюсь, краснея, — мы должны жить вместе. Президент раскрывает рот, чтобы сказать что-то, когда я быстро заканчиваю:  — И Эффи! Мне нужно, чтобы она была рядом. Конечно, я могла попросить свободы для Пита и себя, но он бы не согласился.  — Мисс Эвердин, я выполню ваши условия. — через пару минут отвечает Сноу, - Но, чтобы я не нарушил договор, вы должны быть хорошей девочкой. Уж, постарайтесь.  — Подождите, а где все остальные? Джоанна, Финник? — непонимающе хмурюсь я, вспоминая о «союзниках».  — Они предали Вас, Китнисс. Все до единого. Даже ваш ментор. Меня переполняет ярость. Как можно быть таким глупым лжецом?  — Вы лжете! Хеймитч никогда бы так не поступил! — я срываюсь на крик.  — Мне лучше оставить вас, мисс Эвердин. Нужно подумать. В моей голове лихорадочно возникают тысячи мыслей. Они не могли этого сделать, не могли нас предать. Я не верю. Этого не может быть. Снова слышу чьи-то тихие шаги.  — Надоедливые капитолийцы! — недовольно шепчу я, — Ни на минуту не оставляют в покое! В палату входит врач — женщина лет сорока. Она улыбается, и протягивает ко мне руки.  — Китнисс, как Вы себя чувствуете?  — Великолепно! — рявкаю я. Доктор удаляется, а я думаю о будущем. Что теперь? Что дальше? Я должна плясать под капитолийскую дудку? Ну уж нет! Им меня не сломать! Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я должна сбежать отсюда, я должна спасти Пита.