Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Прошло около трёх недель, но ничего не изменилось. Я в больнице, о выписке и говорить бесполезно, на все мои вопросы врачи лишь качают головой. Каждое утро ко мне приходит всё тот же врач, мисс Хадсон. Так было написано на её браслете. У всех в этой больнице они есть. Даже у меня. Он необычного цвета, будто огонь разгорается и снова потухает. Сноу думает, что делает мне больно, напоминая о том, кем я была в прошлом — Сойкой—Пересмешницей, и кем я являюсь сейчас, и пусть, только для себя. Этот браслет вселяет в меня надежду. Веру в то, что мы с Питом выберемся отсюда. В то, что Капитолий не сможет победить. В то, что нас ждёт счастливое будущее не на руинах невинных дистриктов, а на мирной земле. И пусть, что меня не выписывают из больницы, но мне разрешают бродить по её одиноким коридорам, на самом деле за этим никто не следит. Примерно неделю назад я заметила, что здесь повсюду камеры. Буквально на каждом углу. Думают, что мы хотим сбежать. Неужели считают меня настолько глупой? Я бы никогда не стала рисковать нашими жизнями, чтобы сбежать, когда мы ещё так слабы. Нам с Питом выделен целый этаж. Ничего себе, какая забота! Пита, конечно, мне видеть не разрешают. Кто бы сомневался! Иногда, от того, что мне нечего делать, я строю план побега из этого чёртового места. Конечно, я понимаю, что убьют нас быстрее, чем мы выберемся из этого скучного, белого здания. Я тихо сижу на кровати, теребя наволочку. Вдруг я слышу шаги. Ах, ну конечно, уже вечер. Мисс Хадсон пришла спросить о моём самочувствии.  — Я в порядке! — кричу я, не хочу, чтобы меня кто-то тревожил.  — Я рад за тебя, солнышко, — знакомый бархатный голос, произносит эти слова с такой нежностью, с какой умеет только он. Я резко разворачиваю голову, щипая себя за ногу. Должна признаться, до этих пор мою голову не покидала мысль о том, что президент Сноу меня обманул и Пит мёртв.  — Пит… — тихо выдыхаю я, вскакивая с кровати. Через минуту я зажата в его объятиях. Нет, мне не тесно, мне тепло и хорошо. Я чувствую себя дома. Медленно вдыхаю его аромат, чтобы убедится, что это не сон. Да, родной запах хлеба, яблок и угля. Наконец я от него отстраняюсь.  — Ты здесь! — восклицаю я, — Правда здесь!  — Ничего себе! Ты, похоже, скучала, — улыбаясь, говорит он.  Я утыкаюсь носом в его шею и крепко прижимаю Пита к себе. На душе становится легче. Мы молчим, разглядывая друг друга. Голубые глаза Пита светятся в сумерках, повисших в комнате, а я думаю, что они словно светлячки, которые освещают правильный путь в темноте. Глаза слипаются. Я не могла нормально спать с тех пор, как пришла в себя. До первых лучей солнца меня мучают кошмары, а затем, вырываясь из липких лап ночных ужасов, я на пару часов забываюсь в тревожной дремоте.  — Кошмары опять не отпускают? Я киваю и притягиваю к себе собственные колени, обнимая их.  — Мы можем…? — Пит неуверенно запинается, опуская глаза в пол.  — Да, — отвечаю я, улыбаясь, — Спасибо. Пит придвигается ко мне и укладывается так, чтобы видеть моё лицо. Взглядом скольжу по его лицу, пытаясь запомнить все черты так предельно чётко, что Пит начинает ёрзать.  — Извини, — бормочу я.  — Как мне тебя не хватало… Как мне всего этого не хватало. — Пит кивает головой из стороны в сторону.  — Мне тоже тебя не хватало, я думала, что после того, как я разрушила арену, ты не выживешь, или умрёшь сам, или они тебя убьют, — я прикрываю глаза, сжимая руки в кулаки, — Я не хочу об этом вспоминать. Я думала, что потеряла тебя. Я чувствую, как его губы накрывают мои. В этом поцелуе нет ни наигранности, ни фальши. Всё по-настоящему. Я не собираюсь заканчивать поцелуй, по телу разливается приятное тепло, которое умеет дарить только Пит. Наконец я от него отрываюсь, нам просто не хватает воздуха. Переведя дыхание, я наконец, засыпаю. Меня будит голос моего врача.  — Мистер Мелларк, что вы здесь делаете?  — Я слышал, как на кричала, — соврал Пит, — Всего лишь хотел узнать, что произошло. Чувствую взгляд голубых глаз на себе. А он продолжает:  — К тому же, думаю, так мы оба быстрее пойдём на поправку.  — Вообще-то я пришла сообщить, что вы можете быть свободны. Вы прошли нужный курс лечения, теперь вы можете отправляться домой. Я резко открываю глаза.  — Правда? Наконец-то! — в моём голосе сквозит радость, но затем я вспоминаю, что теперь мой дом — Капитолий. Мисс Хадсон уходит, тихо прикрывая за собой дверь. А я откидываюсь на подушку, в очередной раз пытаясь отогнать от себя печальные мысли.  — Мы едем домой, Пит, — я грустно вздыхаю, — Мы едем домой.