Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Ночь всегда была для меня чем - то страшным, отвратительным и нежеланным. Кошмары не оставляли меня не на секунду с тех пор, как умер отец. Но порой, когда я просыпалась за несколько минут до рассвета, я понимала, как прекрасна ночь. В это время мир, человек, любое живое существо на Земле, будто перерождается. Птицы начинают петь громче, люди находят в себе силы жить дальше, а солнечные лучи греют сильнее. Вот, и для меня, ночь стала временем перерождения. Я вдруг снова поняла, что значит жить, радоваться простым вещам. Я наблюдала, ка солнце всходит все выше, в небо, когда тёплые руки парня притянули меня к нему. - Это прекрасно, правда? - прошептала я, будто боясь спугнуть новый день. - Правда. Этой ночью между мной и Питом не осталось никаких секретов. А я окончательно поняла, что чувствую к своему мальчику с хлебом. Я развернулась в кольце его рук, и смотрела в голубые глаза, которые были наполнены счастьем и радостью. Я подняла руку, и осторожно провела пальцем по скуле парня, а он прижал меня ещё сильнее и поцеловал в лоб. - Я... Ты мне нравишься, - тихо проговорила я. Я снова не смогла сказать о том, что чувствую. Столько лет, которые потратила на то, чтобы возвести вокруг себя стены, не прошли даром. Из - за своих дурацких принципов и огромной гордости, я не могу признаться родному человеку в любви. - Мы женимся, сегодня, - как бы невзначай бросил Пит. Я тяжело вздохнула. Всего на одну ночь я забыла о всех проблемах, что окружали меня, но как только взошло солнце - они вернулись. *** - Китнисс, мы так рады за вас! - щебетала Октавия. Я снова вымученно улыбнулась. Если бы они знали, на что мы с Питом идём. - Мы почти закончили, - объявила Вения, - остался только макияж, и нам нужно сделать что - то с твоими волосами. А значит, ещё час наедине с этой болтливой троицей. *** На веки наложили огромное количество светлых теней, а чёрные стрелки лезли мне на лоб. Как ни странно, губы они почти не трогали. Всего пару мазков персикового цвета. А волосы уложили в высокую прическу. - Это не я, - это было первым, что я сказала, когда увидела себя в зеркало. На меня смотрела не семнадцатилетний подросток, а взрослая девушка, которая, будто заменила меня на сегодняшний вечер. Я невнятно поблагодарила команду подготовки и скрылась за дверью, пока они не принялись что - нибудь исправлять. Кажется, я шла до соседней комнаты - вечно. Ещё одна гостевая комната в огромном Президентском Дворце. Никого нет, а платье одиноко лежит в одной из белых коробок. Наверное, в другой - туфли. Я застыла, когда увидела платье во всю длину. Идеально - белое, оно спускалось лёгким шёлком до пола, и тянулось шлейфом по полу. Оно идеально село по фигуре, а лиф выгодно подчеркнул грудь. Длинный разрез на спине был обшит жемчугом, а после, тянулась кружевная ткань.Оно было идеальным. Никакого пафоса и лишних деталей. В следующей коробке я нашла туфли на ужасно высоком каблуке, но мне нужно всего лишь дойти в них до алтаря, дальше, мне поможет Пит. Думаю, с банкета нас отпустят, так как "будущим родителям" нужен отдых. Последнюю коробку я открыла с каким - то страхом. Там лежала длинная фата, края которой были обшиты жемчугом. Через несколько минут на мне было платье, туфли и небольшой венок с белыми примулами, чтобы я смогла закрепить фату. Я бережно достала её из коробки и одним движением развернула. Закрепив её на себе, я распустила волосы. Вычурная капитолийская прическа не подходила ко всему образу. Через пару минут я вернулась к коробкам, чтобы закрыть их и отставить куда - нибудь в угол. На дне одной из коробок я увидела записку: " Китнисс, мой последний подарок ты найдешь, когда вернешься с банкета. Прости меня. И помни, я всегда ставлю на тебя." Буквы, идеально выведенные ровным подчерком плыли перед глазами, и никак не хотели складываться в слова. Последний подарок. Цинна мёртв. Платье вдруг стало слишком тесным, а в глазах помутнело от слёз, когда в комнату без стука вошёл Сноу. - Мисс Эвердин, сегодня ведь такой счастливый день, почему вы льёте слёзы? - ядовито улыбнувшись и разыграв удивление спросил Президент. - Это вы. Вы убили его, - слишком спокойно сказала я. - Как вы догадались, милая? - Всё просто. Вы сделаете, всё, что только сможете, чтобы сломить меня окончательно, но знаете, этот огонь, созданный Цинной, горит во мне до сих пор. И он будет гореть, когда я умру. Потому что дух революции бессмертен, - выдала я на одном дыхании. - Вы - лишь девчонка из самого дальнего Дистрикта. Да, вы подняли народ, но разве вы сможете вести его дальше? Нет. Потому что я управляю вами. Пусть, дух революции бессмертен. Но надежда, именно она умирает последней. Я молча отвернулась к окну, думая о словах Сноу. - Мисс Эвердин, Президент Сноу, вам пора, церемония начинается, - быстро отчеканил миротворец, заглянувший к нам на несколько секунд. Я резко развернулась и пошла к двери, но Сноу схватил меня за локоть. - Куда же вы, - улыбнулся мужчина, - я веду вас к алтарю. Мне хотелось ему врезать. Так сильно, как только могу. Но я лишь холодно улыбнулась, взяв его под руку. *** Мы приближались к большой зале, в которой мы с Питом должны были заключить брак. За несколько метров я почувствовала слишком сильный, неестественный запах роз. Живот скрутило, а в глазах неприятно защипало. Когда мы зашли в зал, я думала, что упаду прямо у алтаря. Здесь пахло слишком сладко, всё помещение слилось для меня в одно белое пятно. Я буквально упала в руки парня, когда Сноу "передал" меня Питу. - Эй, всё хорошо? - беспокойно спросил Пит. - Нормально, - соврала я, - давайте начинать. Вокруг нас сидели совершенно незнакомые люди, кто - то фальшиво улыбался, кто - то вообще не понимал, куда попал. Только дети, кружащиеся вокруг своих родителей смотрели на нас с естественным интересом, и ярко улыбались. - Так - так, наконец мы дождались этого момента. Наши несчастные влюбленные из Дистрикта Двенадцать женятся по Капитолийским правилам, - я услышала голос Фликермана, даже свадьбу превращают в шоу. - Но, мы обязаны сообщить вам, что чета Мелларков, ожидавшая пополнения в семействе, потерпела огромное горе. Около месяца назад, ещё не родившийся ребёнок победителей - умер. По залу прошла волна негодования. Капитолийцы пытались сожалеть нам. Но только спустя пару минут до меня дошло, что наш не существующий ребёнок умер. Я обняла Пита, будто поддерживая его в трудную минуту, а он поглаживал меня по спине, чтобы успокоить мои "разбушевавшиеся слёзы". Это спектакль длился ещё около минуты, а я мечтала скорее уйти из этого места. *** - Вы объявляетесь мужем и женой, можете поцеловаться, - торжественным голосом произнёс священник. Пит потянул меня на себя, а я буквально упала в его объятия. Он крепко сжал вокруг меня кольцо рук и нежно поцеловал в губы. Зал разразился аплодисментами, а блондин подхватил меня на руки и вынес из Дворца. Мы сели в машину, и последнее, что я слышала, было: - Финник?