Quit me

Когда Саша объявился, Максим уже практически сходил с ума от заточения в четырёх стенах больницы. С ним никто не разговаривал, просто пичкали таблетками и насильно заставляли хоть что-то есть. Двое санитаров скручивали его и удерживали на месте, пока третий силой разжимал рот, пропихивал ложку и вынуждал глотать. А когда Макс слишком брыкался, выплевывал еду или совсем уж похабно материл персонал, на него надевали смирительную рубашку или приковывали за лодыжки к кровати - правая рука у него всё ещё была загипсована после тех самых побоев. А один из докторов не церемонясь бил его по лицу, когда он орал и бился в истериках. Его держали в палате без окон уже почти три месяца. И если первые дней тридцать он с трудом мог просто шевелиться и дышать, то сейчас он уже выл от своего плена. Он пытался покончить с собой, после чего его обкололи таким жутким лекарством, что он ещё неделю был как овощ. И это всё происходило в клинике для избранных мира сего, за огроменные деньги. Он не знал, зачем Саша держит его здесь. И бесконтрольно скулил, стоило вспомнить, как Саша насиловал его едва живого после нанесённых увечий. Теперь, когда Саша снизошёл до него и стоял напротив, Максу уже было всё равно. Он лишь надеялся, что тому не захочется оттрахать его в таком состоянии. Одна мысль, что этот человек посмеет к нему прикоснуться хоть пальцем, заставляла всё внутри леденеть от ужаса и отвращения. Да, изувеченный и исхудавший на пятнадцать килограмм он не сможет воспрепятствовать насилию, но и пережить это ещё раз он уже совершенно точно не сможет. Либо окончательно тронется рассудком, либо просто перестанет дышать. Либо изощрится и убьёт его, каким угодно способом. Но Сашиной жертвой он больше не будет. От его наглости Макс просто опешил. Совершенно по-хозяйски Саша заявил, что, так уж и быть, заберёт его к себе домой. Это само по себе не стало новостью, потому что Саше хватило ума неделей ранее прислать к нему своего сожителя, Игоря. Того самого, с кем когда-то в прошлой жизни они трахались втроём. Который теперь с огромным одолжением в голосе сообщил, что согласен пустить Макса в их дом, ведь он помнит, как классно тот ему сосал. Они решили, что чудом выживший парнишка подходит для их секс-утех. Такого унижения Макс не испытывал никогда. И он действительно не понимал, чем заслужил весь этот ад. Саша ничуть не раскаивался в том, что с ним сделал. Вёл себя как конченый подонок, заявляя, что Максу хватит уже корчить из себя целку. Называл всякими разными грязными словами. Красочно расписывал, в каких позах они с Игорем будут его драть. С каждым новым словом, от Макса будто на живую отрывали кусок. Всё это было так больно выслушивать, но он держался. Пока Саша не швырнул ему в лицо спортивный костюм и не процедил ледяное 'живо собирайся'. Вот тут-то Макс и взорвался. Высказал ему всё, не стесняясь в выражениях и на таких повышенных тонах, что будь в палате стёкла, они бы непременно зазвенели. Он отказался куда-либо с ним ехать. И решительно заявил, что не позволит ни ему, ни его новому сожителю к нему прикасаться. И Саша ударил. Подлетел и залепил такую пощёчину, что Макс упал с кровати, на которой из последних сил сидел с гордо поднятой головой. И Саша ударил ещё раз, лежащего на полу, совершенно беззащитного и истощённого, со множеством ещё не сросшихся переломов и практически ослепшего. Позволил себе ударить его даже такого, по-настоящему слабого. Кулаком по лицу. Опять. -Оставь мне одежду и уйди, - одними окровавленными губами с нескрываемой ненавистью в голосе выдавил Макс. - Или убей меня уже в конце-то концов. Это было сказано так леденяще-спокойно, что Саша даже вздрогнул. У Макса никогда не было и близко похожих интонаций. Но да, бить настолько слабого было действительно подло, и поэтому Саша отступил. И отпустил. И даже помог подняться. Завороженно смотрел, как ловко Макс управляется одной рукой с одеждой. Смотрел так внимательно, будто пытался в мельчайших подробностях запомнить его полуобнажённое тело. Сплошные кости, бледная-бледная кожа и очень много шрамов. Максу пришлось попросить денег, потому что у него не было ни копейки, даже на метро, но Саша отказал. А ещё потребовал сказать спасибо за то, что разрешил ему взять одежду. Макс, конечно же, промолчал. Саша обозвал, слишком грубо. Но больше не бил. Но и не держал. Решил позволить уйти. Искалеченному, без копейки денег, никому ненужному, униженному и раздавленному. И Макс ушёл, под косые взгляды персонала и их перешёптывания. Он хромал и шёл почти на ощупь, медленно, неуверенно. Ему никто не помог, хотя весь персонал знал, как сильно он нуждается в элементарном сочувствии и деньгах на такси. Ему даже не назвали адрес клиники, хотя он дважды повторил вопрос. Не оставалось ничего иного, кроме как выйти на улицу и попытаться поймать попутку. Вот только куда? У него не было ни копейки, да и жилья не было тоже. Он брёл вдоль дороги с поднятой рукой, но никто не останавливался. Конечно, ведь выглядел он жутковато: хромой, с загипсованной рукой, всё ещё в синяках и ссадинах, и почти ничего не видящий, а оттого неуклюжий. Да и улица была слишком тихая: ни магазинов, ни кафе. Он никогда раньше не бывал в этом районе, поэтому шёл наобум, надеясь, что рано или поздно кто-нибудь остановится и согласится его подвезти. На это потребовалось гораздо больше времени, чем он предполагал. Он уже даже не шёл, а просто облокотился на рекламный щит и выставил руку вбок, мысленно прося каждую проезжавшую машину остановиться. Было холодно, он продрог, а машины всё неслись и неслись мимо. Когда, наконец, кто-то остановился, он даже этого не заметил. Машина проехала чуть вперёд и настойчиво ему посигналила. Только тогда он оторвался от щита и двинулся к ней, едва передвигая ноги. За рулём была женщина, взрослая, красивая и очень неформальная: короткие серебряные волосы, матовая красная помада, футболка с целующимися скелетами и татуированные ладони. -Эй, тебе куда? Макс чуть наклонился к приоткрытому окну, обдумывая, что сказать. -А куда вам по пути? Мне бы в какой-нибудь благотворительный приют, но я не знаю адреса. Женщина за рулём удивлённо приподняла брови и очень внимательно, даже пристально на него посмотрела. -Может тебе в больницу? Выглядишь не очень здоровым, да и трясёшься весь. -Я только оттуда, дальше лечить меня некуда. Долгая история. Сможете загуглить, куда мне податься? У меня ни копейки. -Садись давай, что-нибудь придумаем. -Можно спереди? Женщина пожала плечами. -Да как тебе удобно. Не думаю, что ты кусаешься. Макс не смог открыть дверь сам, и ей пришлось наклониться вперёд и открыть её изнутри. Когда он уселся, она ещё раз внимательно его оглядела и завела мотор. -Гипс у тебя из новых, дорогой, шмотки тоже явно не с рынка, да и единственная больница тут частная-элитная, в чём подвох? Да, топал ты из той больнички сюда больше часа, но других нет тут вообще, значит ты из виайпишной, чего случилось-то? И неужели не к кому пойти? -Долгая история, правда. Такая история, с которой ни к кому не пойдёшь. Сам наделал дел я, самому и расхлёбывать, не хочу никого обременять. Мне только нужно добраться до какого-нибудь приюта, для жертв домашнего насилия или типа того. -Даже так? - она криво ухмыльнулась и достала сигарету. - Мужик тебя твой так? Макс залился краской и тяжело сглотнул. -С чего такой вывод? -Ну, парень ты взрослый, предки или какие родственники в таком возрасте вряд ли могли бы избивать. Бабы тоже такой силой не обладают. Будь то уличная драка или какая разборка, приют бы тебе нужен не был, перекантовался у друзей. А раз больничку кто-то хорошенько так оплатил, да и одежду с показов тебе передал, а ты всё равно оказался на улице без гроша в кармане - значит мужик тебя твой так, а потом раскошелился, но ты не простил. Вот и просишься в приют для жертв домашнего насилия. Ты слишком красивый, а слишком красивые натуралами не бывают. Не бойся, я не гомофоб. А мужики все козлы, за редким исключением. Можешь пожить у меня, пока не обзаведёшься планом, что делать дальше. -Вы серьёзно? Я же потасканный, побитый мальчишка с улицы, а вы готовы пустить в дом? -Эй, посмотри на меня, я знаю, что такое остаться на улице, в том или ином смысле. Тем более, когда тебе двадцать или типа того. Я с домашним насилием лично не сталкивалась, но сталкивалась с теми, кто сталкивался - это жутко. А в нашей прекрасной стране государство не поможет мальчишке-жертве, только отдельные люди и помогут. Тебе повезло встретить такого человека. Мой мужчина, кстати, крутейший адвокат, если что проконсультирует, как вернётся на Родину. Сегодня твой счастливый день. И давай на ты. Я хоть и старше, но ещё не дряхлая старушка. Макс едва улыбнулся. -Обычно мне не везёт. Даже не вериться, я уже себя ущипнул. Я, кстати, Максим. -Эльвира. Эля для своих. Мама была выдумщицей, ну откуда вот у Саши и Жени родилась Эльвира? Макс вздрогнул, услышав это имя. И почувствовал, что сердце забилось с невероятной частотой. Эльвира это заметила и сразу догадалась, в чём дело. -Твой, да? Женя? Макс сначала кивнул, а потом мотнул головой, тем самым сказав 'да' и 'нет' на оба вопроса поочередно. -Ясно, значит Саша. У меня папа Женя, Евгений, а мама Александра. Эльвира Евгеньевна я. Петрова, блин. -У меня девичья фамилия прапрабабушки по материнской линии. Отец заставил сменить, узнав про меня. Вообще-то он запретил брать фамилию кого-либо из родственников, поэтому я взял какая в голову пришла, потом только узнал, спустя несколько лет, что у прапрабабушки была такая фамилия. Ну мои так далеко видимо не копали, раз позволили мне взять её. -Ах да, быть геем же у нас непростительно, и вообще преступление. Конечно, надо поэтому от детей отказываться и фамилии у них отбирать. Эх, Макс, чувствую, история у тебя печальней некуда. -Да нет, всё просто. Гомофобия в семье, побои, связался не с тем мужиком, попал из ада в ад, опять побои и насилие, несколько лет боли, вырвался, оправился, всё наладилось, и опять связался не с тем. Начинаю думать, что судьба у меня такая. Бывает и похуже, наверное. -Он у тебя бандит что ли был? Искать будет? -Нет, этот не бандит, вот первый да, был. Тот из под земли мог достать, а этот не станет. Я ему не нужен такой. Разве только решит добить. Поэтому не нужно меня в дом везти, вдруг отследит и прикончит. Мне подойдёт приют или любая ночлежка. -Не боись, у меня дом под охраной, так просто посторонним не зайти. Ещё полчаса ехать, отдохни пока, выглядишь ты фиговенько. Хочешь перебирайся назад и приляг? Макс покачал головой. -До сих пор не верится, что вы меня подобрали. -Ты, Максим, я ведь попросила обращаться ко мне на ты. Но Макс почему-то смущался и не смог так сразу перейти на неформальный уровень. -Спасибо, - только и смог сказать он. - За всё, правда, спасибо. Никогда мне так не везло. -Мне нравится твой позитив, во всей своей аховой ситуации ты всё еще способен видеть везение хоть в чём-то. Я постараюсь свести тебя с людьми, у который есть опыт помощи в таких делах. Надеюсь, от психолога ты не откажешься? Макс улыбнулся. -Откажусь. Меня много таскали по психологам, психотерапевтам и психиатрам. Мне нужен только интернет и пара телефонных звонков. И план действий. Как только решу, что делать дальше, я буду знать, к кому идти. Друзей не потревожу, а вот со старыми знакомыми есть старые счеты. С деньгами мне помогут. Мне нужно только всё подумать да закрыть пару гештальтов. А дальше справлюсь, не впервой. Я не задержусь у вас, у тебя. Обещаю. -Всему своё время. Я всё равно кое с кем тебя сведу, на всякий случай. Мой очень хороший друг, работает с детьми из детских домов, а там такие истории, что жить не хочется. Он будет знать, что тебе сказать. А пока расслабься хоть чуть-чуть, ты теперь вне опасности. Петрова Эльвира Евгеньева видимо по решению звёзд сегодня проезжала мимо. -Никогда не любил гетеро женщин, а вы вот ничего. Не зануда. -Ещё какая! - Эльвира улыбнулась, а потом нарочито недовольно изогнула брови. - На ты, просто обращайся ко мне на ты! В этом я зануда страшная. -Ан нет, видимо, среди гетеро женщин не бывает не занудных исключений. Они оба засмеялись. Впервые за очень долгое время Макс смеялся. И чувствовал он при этом, что это не к добру.