Quit me

Дома Макс всё же не выдержал и полез искать в сети сводки о ДТП. Сомнений в том, что искореженная машина на фотографиях Сашина у него не было, хотя от неё мало что осталось. И всё указывало на то, что разбился Саша не по стечению обстоятельств, а потому, что отказали тормоза, хотя машина только-только вышла из сервиса. Он проходил техосмотры регулярно, а значит вероятность того, что столь серьёзную неисправность могли проглядеть стремилась к нулю. И Максу казалось, что он знает, кто за всем этим стоит. Руслан и раньше с легкостью убирал неугодных ему людей, но лично ему ведь Саша никак ни в чём не переходил дорогу, тогда зачем? В прошлой жизни, когда они были вместе, Руслан бы не задумываясь убил любого, кто как-то Максу докучал, но теперь? Если Руслан сейчас по списку начнёт расправляться со всеми его обидчиками, то под раздачу попадут десятки человек, которых, положа руку на сердце, Максу совершенно не жаль. Карма. Пусть и в лице одного помешанного на контроле и всевластии человека. Макс даже зачем-то позвонил в больницу и начал было спрашивать о Сашином состоянии, но на полуслове бросил трубку, осознав, что его совершенно не интересует, как он и каков прогноз. Не сдох - ну и ладно. Макс переживал за себя - он выстрелил в Руслана, тот такое с рук ему точно не спустит. Макс знал, что пора сваливать с концами, а то в следующий раз тормоза откажут в его такси. Он даже прочёл послание Руслана по оставленному для него коду, любезно сообщённому Артуром. Когда-то у них была целая система, как получить доступ к зашифрованному файлу, который исчезал с сервера спустя несколько минут после открытия. Письмо было длинным, а потому слабовидящий Макс опасался, что не успеет прочитать его целиком, но Руслан всё это учёл, и время доступа к файлу увеличил ровно настолько, что он успел дочитать до последней точки после его инициалов. Инициалов, которые были выбиты на его теле до сих пор, в то время как все остальные спонтанные татуировки давно были перебиты. Он даже не сразу понял, что уже через пару-тройку предложений по щекам потекли слёзы. Руслан совершенно не стеснялся в выражениях, а потому текст получился очень грубым и прямолинейным. И очень откровенным. И совсем немного угрожающим. Руслан требовал встречи, совсем не понимая, как Максу невыносимо рядом с ним находиться. Сколько бы ни прошло лет, Максим едва ли когда-нибудь смог держать с ним нейтралитет и не вздрагивать от упоминания его имени. Хоть раны и зажили, но саднили до сих пор, где-то на сердце. Это уже давно было не о любви, а о дичайшей боли и оставшихся без ответа вопросах "за что?" Он так и не понимал, за что можно было каждый день избивать влюблённого по уши семнадцатилетнего мальчишку. Верного как пёс. Глаз не поднимавшего ни на кого другого. И бросить его вот так, потому что изувеченное тело перестало радовать. Руслан знал, что владеет им с потрохами, а потому сейчас бил по самым больным местам и перевернул всё так, будто визит Максима к нему был мольбой о помощи и все заданные им вопросы лишь предлог, чтобы обратить на себя внимание. Это было обидно. Руслан опять посчитал, что Максу нужны его деньги и сказал, что просить надо лучше. Обычно, после этих слов Руслан ударом сбивал его с ног, ставил на колени и вставлял ему в рот свой член, а если Макс сопротивлялся и отказывался сосать, то бил по лицу до крови, разжимал зубы руками, одним движением вгонял по самую глотку и душил, если он продолжал брыкаться. По его мнению, просьбы лучше всего удавались Максиму, когда он давился собственной кровью. Руслан также дал понять, что пуля в плечо была большой ошибкой, и теперь придётся хорошенько извиняться. Макс боялся этого больше всего, что Руслан опять заставит его встать на колени. Не ради сексуального удовлетворения, а чтобы растоптать морально. Давать ему в рот он, конечно, побрезгует, но вот насладиться его беспомощностью сверху-вниз вполне в его вкусе. А ещё он до ужаса боялся, что Руслан заставит его раздеться догола и будет долго разглядывать изуродованное побоями и шрамами тело. По началу, когда они только начали жить вместе и Руслан начал бить его не только по лицу, но и по всему телу, Макс очень стыдился своих синяков и ссадин. Он ещё не осознавал до конца, что стал перманентной жертвой жесточайшего домашнего насилия, а потому старался прятать следы от побоев и делать вид, что ничего ужасного не происходит. Мысленно всячески оправдывал Руслана и, надевая глухие кофты, убеждал себя, что это всё какое-то недоразумение, он всё преувеличивает, на самом деле любовник не хотел причинять ему боль, это всё нелепые случайности. Руслан видел, как он всячески маскирует кровоподтёки, и начал насиловать его ещё и эмоционально, запрещая прятать их дома перед ним, охраной и обслуживающим персоналом. Он будто заставлял его привыкать к тому, что на его теле впредь всегда будут оставленные им следы. И видя, как Максу стыдно и неловко, заставлял раздеваться перед ним и подолгу стоять так, пока Руслан жадно запоминал расположение каждого синяка. Он внушал ему, что Макс сам напрашивался на каждую полученную пощечину и каждый удар кулаком под рёбра. Мол, мужикам свойственно чуть что решать всё на кулаках. И Макс верил. Верил, что провоцировал сам, невольно, не зная, чем, но провоцировал. Но что бы он ни делал, как бы не старался, побои не прекращались. А ещё Руслан любил подходить к обнажённому Максу, гладить по синяку на животе, целовать в губы и снова бить в это же место. Раздеваясь перед ним, Макс обнажал всю свою боль, и Руслан лишь делал ещё больнее. С жестокостью садиста. Поэтому Макс попросту боялся перед ним раздеваться. Но сейчас было не до удовлетворения чужих психических отклонений. В конце концов, что свершено - то уже свершено. Максу нужно было уезжать. Последние недели он только и изучал всевозможные варианты, и реальнее всего оказалась Испания. Его даже свели с тамошним адвокатом, который уверил, что сможет собрать его кейс так, будто на Родине он подвергается гонениям и жизнь его вообще под угрозой. Сейчас нужно было лишь получить долгосрочную визу под языковые курсы и собрать все документы, фиксирующие его побои и обращения в больницы. С этим всем ему помогали локально за небольшую плату, и как только Даня перевёл ему обещанную сумму, его паспорт отдали в визовый центр и сказали ждать две недели, что было очень волнительно, хотя фирма и давала гарантию, что ему совершенно точно поставят нужную визу. Макс был как на иголках, и фирма-посредник явно что-то скрывала. По истечении двух недель паспорта не было, как не было и отказа в визе. Никто ничего не знал и мальчик-агент неподдельно переживал сам, так как их контакт в посольстве резко перестал выходить на связь. Макс судорожно вспоминал, не мог ли он нарушить закон во время поездок в Барселону, но ничего мало-мальски криминального на ум не приходило. Тогда, возможно, они как-то узнали о его намерении эмигрировать, но как? Неужели испанский адвокат донёс в посольство? Но ведь тогда он и себя под удар подставил, раз обещал содействие. Неизвестность сводила с ума. С момента подачи документов прошло уже три недели, но ничего так и не прояснилось, а фирма-посредник пыталась лишь успокоить, говоря, что пока посольство не вернуло паспорт с отказом - нет поводов для паники. Но Макс начинал паниковать. Он только вышел из душа, когда в дверь позвонили. Странно, обычно еду из этого ресторана доставляли за час-полтора, а тут управились за сорок минут. На фоне всего стресса с документами и заметно ухудшившегося зрения, он едва ли выходил из дома, поэтому доставка всяческих вкусняшек спасала. И наркотики, конечно же. Чтобы не смущать курьера банным халатом, он быстро натянул на ещё влажное тело узорчатые индийские шаровары и майку-безрукавку с глубокими проймами, отсчитал необходимую сумму с чаевыми сверху и распахнул дверь. Замер, выронил деньги и, c трудом выйдя из ступора, попытался было захлопнуть дверь, но было уже слишком поздно. Руслан зашёл и запер за собой все замки. -Уйди немедленно, или я закричу, - выдавил Макс, отчётливо слыша, как громко и слишком часто забилось его сердце. -Эй, не будь истеричкой, я тебя не трону. Нужно поговорить. -Нет, Руслан, нам не о чем говорить. Уйди, пожалуйста. Или мсти уже за простреленное плечо. Руслан подошёл к нему вплотную, и Макс зажмурился, подсознательно ожидая удара. Его всего сильно трясло, а посиневшие губы дрожали от страха. Руслан взял его за плечи, чтобы посмотреть в глаза, но Макс так горько всхлипнул и одними губами безумно отчаянно прошептал "пожалуйста, не надо", что Руслан отпустил мгновенно, поражённый такой реакцией. Да, он, конечно, всё ещё был в бешенстве за выстрел, но не настолько, чтобы мстить такому беззащитному. Макс буквально отбежал на другой конец комнаты, натянул первую попавшуюся под руку толстовку и застегнул её по самое горло, чувствуя себя голым в этой дурацкой майке, обнажающей слишком много некогда переломанных рёбер. -Что тебе нужно? - Макс буквально прокричал и явно сам испугался таких своих истеричных интонаций. - Я позову на помощь, если хоть пальцем до меня дотронешься. -Уймись, - ледяным тоном сказал Руслан и сделал несколько шагов к нему навстречу. - Я сказал, что не трону. Хотел бы - давно уже тронул. Поэтому уймись и поговорим нормально. -Мне нечего сказать, - закусив губу, прошептал Макс, пятясь к кухне. - Зачем ты здесь? Едва договорив, он подбежал к столу и схватил огромный острый нож. Уверенно выставил здоровую руку с ним вперёд и, казалось, чуть осмелел. -Какого хрена ты припёрся? - И голос, и руки сильно задрожали. - Ты ведь знаешь, что я тебя боюсь. Только приблизься ко мне - и я перережу тебе глотку. Убирайся, убирайся. Руслан в два шага подлетел к нему, и Макс занёс руку, чтобы нанести удар, но Руслан, конечно же, оказался ловчее - перехватил руку, другой обхватил шею, развернул спиной к себе, чуть наклонил к столу и свободной рукой вынул из ослабевших пальцев нож. Он вынужден был прижимать его своим весом, потому что в противном случае Макс бы упал на ватных ногах. -Пожалуйста, - слёзно молил Макс, положив здоровую руку поверх его, удерживающей в крепкой хватке шею. - Умоляю, не делай этого. Я не выдержу. Пожалуйста. Только не это. Не сразу, но Руслан понял, о чём он. Макс расценил этот захват как попытку его нагнуть, а потому чуть не потерял от ужаса сознание, и так отчаянно просил не делать этого с ним. Руслан перестал обхватывать шею, развернул лицом к себе и легонько встряхнул. Их лица оказались опасно близко друг к другу, и хоть картинка в глазах Макса была очень мутной, он отчётливо ощущал его дыхание на своих губах, отчего паника лишь увеличилась и колени вновь предательски дрогнули. Руслан обеими руками твёрдо взял его за плечи, боясь, что того сейчас хватит удар от всего безумства, творившегося у него в голове. -Господи, ты что, не слышишь? Я не собираюсь ничего с тобой делать. Хоть голый передо мной стой - не прикоснусь. Неужели ты думаешь, я все эти годы мечтал о том, чтобы оказаться с тобой наедине и распустить руки? Серьёзно? Для твоего пущего спокойствия - ты меня никак не привлекаешь, от слова совсем. И у меня уже давно стабильные отношения. Поэтому можешь не бояться, я пришёл с миром, а не войной. Прекрати трястись, я не трону. От жара его дыхания Макс почти отключился от реальности. Страх пробирал до костей, а губы были слишком-слишком близко. Руслан отошёл сам, прекрасно понимая, что Макс под наркотиками и потому не в состоянии контролировать свои эмоции. И, возможно, совершенно неправильно считывает его интонации и движения. Он сел на кресло и спокойно дождался, пока Макс тоже вернулся из кухни и, выпив горсть каких-то таблеток, сел в самом отдалении напротив. Руслан напрягся, увидев столько лекарств, но вмешиваться не стал. -Ты поедешь в Торонто, я получил твои медицинские записи. Тебе нужна операция, иначе ты полностью ослепнешь. Но до этого тебе прооперируют руку и вставят титановую пластину, перелом не сросся как нужно. И ещё ты должен будешь пройти курс лечения в наркологии. Только после этого тебя допустят к операции на глазах. Я всё оплачу. Рядом на всякий случай всегда будет русскоговорящий сотрудник, который поможет тебе со всем необходимым, если вдруг ты чего-то не будешь понимать сам. Я выбирал между Германией и Канадой, решил в пользу последней, чтобы тебе было легче самому общаться с врачами. И там, и там, очень опытные хирурги, но в Канаде тебя согласился принять самый крутой, в порядке исключения. Тебя будут сопровождать прямо отсюда до Торонто, а там уже передадут в руки русскоязычного ассистента. Я видел всю твою медкарту, и только поэтому не вышибу тебе мозги за плечо. Поэтому перестань дрожать и осмысли всё, что я сейчас сказал. Ты лишишься зрения, если не поедешь. Макс отказался сразу, как только Руслан замолчал. Тихо, но очень твёрдо. -Я знаю, что ослепну, я учусь с этим жить, а потому никакой операции делать не буду. Я знаю, сколько это стоит, и знаю, что всё равно есть вероятность полностью потерять зрение при неудачном исходе. У меня нет полмиллиона зелёных, чтобы рискнуть ими, а по итогу всё равно ослепнуть. И помощи я у тебя не просил. -Макс, у меня есть эти деньги. Это не в долг, это мой способ сказать 'прости'. Я не спрашивал тебя, согласен ты или нет, это не твое решение. Ты поедешь. Даже если придётся вывезти тебя насильно. Сейчас есть шанс спасти тебе зрение, но тянуть нельзя. Ты едешь. Макс ухмыльнулся. -Правда думаешь, что сможешь меня заставить? А вот и нет, я очень скоро исчезну из твоего поля зрения и ты меня уже не сможешь никуда вывезти насильно. Поэтому можешь не играть в добренького. Слишком поздно. Руслан предполагал такой исход разговора, поэтому тоже криво, победно ухмыльнулся и достал из кармана потрёпанный паспорт. С губ Максима мгновенно сползла ухмылка, он напрягся и тяжело сглотнул. -Ты не летишь в Испанию, Максим. Совершенно точно не летишь. Сказав, Руслан раскрыл паспорт, продемонстрировал главную страницу с фотографией и данными Максима, и тут же вырвал её и, скомкав, швырнул на пол. Посмотрел с триумфом и вырвал ещё пару страниц. -Нет! Макс закричал и бросился к Руслану, зачем-то всё же пытаясь отнять свой уже испорченный паспорт. Но Руслан успел изорвать его и спокойно вручил Максу корешки лишь с парой уцелевших страниц. Макс рухнул на пол, судорожно собирал клочки и отчаянно заплакал. У него началась настоящая истерика. Он на коленях подполз к Руслану и принялся что есть сил колотить его по ногам, животу, груди. По всему, до чего только мог дотянуться. Он орал, матерился, проклинал и продолжал всё слабее и слабее лупить. Руслан позволил, а потом схватил его за запястья так сильно, что Макс вскрикнул от боли и буквально подавился своими слезами. Руслан поднял его с пола и швырнул на диван, чуть сильнее, чем стоило. Макс вжался в подлокотник и, рыдая, продолжил отчаянно колотить подушки. От истерик обычно помогают пощёчины, но Руслан не мог позволить себе ударить его даже с благими намерениями. Он давал своё слово не трогать, в конце-то концов. Поэтому он налил в стакан воды и поднеся к губам Макса, мягко, но настойчиво сказал "пей". Макс выбил стакан у него из рук и схватил с пола самый крупный осколок. Попытался полоснуть себя по запястью, но Руслан осколок из рук вырвал и сильно встряхнул за плечи. Посмотрел прямо в глаза. -Ты вынуждаешь меня дать тебе пощёчину. Макс метнул в него полный ненависти взгляд, а потом плюнул в его сторону, но Руслан увернулся и тотчас замахнулся. Макс инстинктивно закрыл лицо руками. -Нет, пожалуйста, не бей... Руслан и не собирался, но сделал вид, что передумал лишь после его слов, и руку опустил. Сработало. Макс перестал рыдать навзрыд и просто молча содрогался, всё так же пряча лицо. Ему понадобилось время, чтобы немного прийти в себя. А может это подействовали выпитые таблетки. Но он совсем прекратил плакать, а лишь смотрел куда-то сквозь Руслана. -Что ты наделал, - с нескрываемой болью и без вопросительных интонаций прошелестел он. - Это был мой единственный шанс уехать навсегда! За что? За что ты отнял у меня ещё и это? Всё-таки мстишь за плечо? Сам же знаешь, что я скоро ослепну. Второй раз мне визу не получить. Я не успею, понимаешь? А слепым инвалидом мне уже не уехать. Что ты наделал?! Руслан взорвался. -Вот именно, Макс, вот именно - ты ослепнешь! И что ты тогда будешь делать в Испании? На панель пойдёшь? Кому ты будешь нужен инвалидом? На пособии хочешь всю жизнь сидеть как грязный сомалиец? В чужой стране, без легального статуса, слепой и не говорящий по-испански! Я навёл справки - твой местный адвокат мошенник. Он вообще не занимается вопросами эмиграции, он бы взял деньги и исчез с концами, зная, что ты совершенно один и никто за тебя не вступится. Ты инвалид, Максим. Мне тяжело это говорить, но ты уже инвалид. И если ты не сделаешь операцию - ты останешься инвалидом на всю жизнь. И ещё, вероятно, никогда не восстановишь трудоспособность руки. Как ты будешь жить? Слепой и неспособный к физическому труду. Просто ответь мне - как? -Какая тебе разница, что со мной будет и как я буду жить? Почему ты мне помогаешь? Я не просил! Мне от тебя ничего не нужно! Ты меня предал. Купил у брата и предал. Выкинул на улицу как использованной гандон. А теперь решил помогать? Нахуя теперь? Мне уже ничего не нужно! Мразь! На этот раз Руслан проигнорировал вновь начинающуюся истерику. Взглянул на часы и спокойно закурил. -Если ты сдохнешь - это будет на моей совести. Ты сам это сказал - всё, что с тобой делали после нашего разрыва, так или иначе на моей совести. Я знаю, что ты не выживешь слепым. Я опасаюсь, что тебя попросту забьёт до смерти очередной мужик. У слепого парнишки нет шансов встретить доблестного принца. Не виза в Испанию твой единственный шанс, а операция в Канаде. Макс, ты поедешь. Откажешься - тебя транспортируют частным самолётом в бессознательном состоянии. Выбирай. В дверь позвонили, и Руслан пошёл открывать, не взяв при этом заранее приготовленных Максом денег. Хотя он и отсутствовал меньше минуты, этого времени хватило Максу на принятие решения. В конце концов, за всё то, что Руслан с ним творил пять лет, отвалить полмиллиона спасая остатки своей совести - не самая дорогая цена. -Что ты потребуешь взамен? Руслан ответил без промедления. Приходя сюда, он подсознательно знал, что по итогу Макс согласится. Да, будет ломаться, но потом всё же поймёт, что это действительно его единственный шанс не сдохнуть в каком-нибудь притоне. -Только лишь ответ на один вопрос. Макс кивнул. -Даня тебя изнасиловал? Это было неожиданно. Макс прекрасно понимал, к чему этот вопрос, а потому решил соврать. -Нет. Понятия не имею, с чего ты это взял. При всём его старании, прозвучало не очень убедительно. -Не смей мне врать, Максим. Это ведь из-за него тебя изувечил Саша. -Руслан, нет, - Макс вновь звучал напуганно. -Не трогай его. Не надо. Это ничего не исправит. Пожалуйста, нет. -Что, ты любишь его? Макс помотал головой. -Не нужно, правда. Он своё и так получит. -Окай, приятного аппетита. Твои новые документы у меня, включая чистый паспорт с канадской визой. Мои люди сообщат, когда купят тебе билет. Береги себя. Руслан направился к двери так быстро, что у Макса не было шансов его догнать. Дверь хлопнула, и Макс перевёл дыхание. Вот и всё. Руслан свою совесть успокоил. Дальше с ним свяжутся лишь его люди - а это уже не так страшно, хотя прошлая его свита Макса единодушно ненавидела. Таблетки как-то резко подействовали окончательно, неимоверно захотелось спать, а в голове словно выключался свет, но Макс всё-таки доплёлся до двери и закрыл её на ключ. Еле-еле дойдя до кровати, он запоздало подумал, что его таблетки так ко сну не срубают, и на последних секундах сознания сообразил, что, видимо, Руслан подсунул ему сильнодействующее снотворное на случай, если Макс ни в какую не согласиться и его придётся высылать в Канаду планом "Б" - в частном самолёте в бессознательном состоянии. Умный ход - последнее, что промелькнуло в голове, и Макс отрубился. *** Следующая неделя тянулась противной липкой жвачкой. Билет ему купили на ближайшую доступную в первом классе дату, но ожидание оказалось невыносимым. Кто-то из людей Руслана обыскал квартиру и забрал все наркотики, а потому Макса страшно ломало и дни превратились в сплошную схватку с привыкшим к дури организмом. Небольшой запас был в тайнике, но этого не хватало для полного удовлетворения потребности до вылета. Его то и дело бросало в холодный пот, а руки тряслись как в лихорадке. Он совершенно не был готов к завязке. В день вылета, его сопровождающий прибыл пораньше и, совсем ничего не объясняя, сделал ему внутривенный укол. Эффектом стала невыносимая вялость и полное отсутствие реакции на внешние раздражители. Видимо, сотрудники аэропорта были проинформированы, что он летит заграницу по медицинским показателям и поэтому никаких лишних вопросов не задавали, а лишь с улыбкой всюду проводили без очередей. Он был последним, кто зашёл на борт и первым, кто с него сошёл в Торонто. А ещё он понял, почему вылета пришлось ждать неделю - во всём бизнес-классе не было других пассажиров, только он и молчаливый охранник Руслана, на удивление безболезненно делающий уколы. Прямо в зале прилёта охранник передал его русскоязычному ассистенту из клиники и пожелал удачи. Ассистент оказался очень приветливым и потрясающе симпатичным русско-канадским метисом по имени Юджин. "Евгений, для удобства" - сказал он, но Максу больше понравилось оригинальное имя Юджин. -Я знаю, что у вас хороший английский, я вам просто немного помогу освоиться и подскажу профессиональные термины, если будет нужно. Всё будет хорошо. Мистер Руслан обо всём позаботился. -Один вопрос, - утомлённый Макс знал, что если не спросит сейчас, то потом будет кусать локти. - So, are you single, Eugene? Юджин очень мило покраснел и кивнул, не совсем понимая, как ему следовало реагировать. -Здорово! - резюмировал Макс и едва заметно улыбнулся. - У меня тоже никого нет. Просто к твоему сведению. Юджин покраснел окончательно и поспешил проводить Макса к ожидающей их машине.