Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда, или Забрачья любовь

Three Days Grace - Hey Man Nice Shot - это то, что я настоятельным образом РЕКОМЕНДУЮ при прочтении. Приятного! Chin-chin! Яшме проклинала себя. Ненавидела себя. Презирала! Слабая духом истеричка, пустоголовая тупица, дерьмо банту... Поддаться на шантаж ситха, которого она ненавидит всей душой... ...Но Яшме не понимала, что происходит. Готовя речь и стараясь унять дрожь в руках, она невольно сравнивала богомерзкого ситха с ее самым близким другом, наверняка погибшим если не в ближнем бою, то в огненном аду. Она уже спрашивала у ситха о его судьбе: - Там, на Соллоре, ты не видел еще одного забрака?... Он очень молод. Мой ровесник... - Там, на Соллоре, - издевательски начал инфернальный тип, - было достаточно много всякого народу. - Коричневая кожа, небольшие рога, - уперто продолжала Яшме. - Еще совсем мало татуировок, и они не такие, как у тебя, только на лице. - Я ему под рубашку не заглядывал, - Огрызнулся Дарт Мол, засовывая руки в карманы теплой накидки и набрасывая на голову меховой капюшон. - Советую тебе одеться потеплее. Здесь почти так же холодно, как на Хоте. - Никогда не была на Хоте, - с вызовом сказала Яшме, все же поднимаясь с места. - Никогда не видел твоего забрака. Между прочим, у него один рог, слева, рудиментарный. Если бы он был среди своих, ему бы этот пенек с башки спилили, - как бы между прочим ввернул ситх. Яшме резко подняла на него глаза. - Что ты... - Кажется, он выпрыгнул из окна. Костей не соберет, конечно, но у него крепкая черепушка, - невозмутимо фыркнул Дарт Мол. - А что, тебя с ним связывает что-то сентиментальное? Яшме сглотнула. Странно, конечно, но что-то в ее жизни развелось слишком много забраков. - Как зовут твоего героя? - мрачно спросил Дарт Мол. - Луун, - промямлила Яшме. - Луун, - повторил бесцветным голосом Дарт Мол. - Идиотское имя. - Оно что-то значит? - зачем-то поинтересовалась тогрута, упаковываясь в теплую одежду. Забрак дернул правым плечом, точно проверяя, как удобно он может двигать им, и вытащил из незаметного кармана кожаные перчатки, тонко облегающие руки. - Конечно, - невозмутимо ответил он. - Означает... Яшме сглотнула. - Придурок, зато живучий, вот что означает, - резковато закончил Дарт Мол. - Соберись. Ты умрешь первой, если сегодня все полетит к джедайской матери. - Это ты ругаешься так? - фыркнула Яшме.

***

А Лууна было жалко. - Сопли подотри, - сказал он ей как-то ночью, когда заметил, что она тихо рыдает в подушку. - И лицо пойди умой. Будешь наутро вся опухшая и страшная, как хаттова рожа. Конечно, ласковыми эти слова можно было назвать с натяжкой. Но от этого парня - крепкого, мускулистого, тяжелокостного, с коротким венчиком изогнутых рожек на толстой черепушке - что от него можно было ждать? Яшме провела на Соллоре полтора месяца, прежде чем ее перестали лупить по почкам и бить по лицу - то есть научилась хоть чему-нибудь. Луун делал, что только мог. Например, бил в ответ тех, кто пытался посильнее искалечить несмышленную Яшме. Она благодарила его, но в ответ получала только подзатыльники. Легкие, правда. Лууна Яшме считала сильным и способным. Он даже выдержал какое-то время там, на Хоте. Хотя его и привезли с раной в предплечье, оставленной бластером. - Стать таким, как этот, - после говорил Луун с тихой завистью, - вот это класс. Наши учителя рядом не стояли... Он убил двенадцать наших в ближнем бою, пятерых - выстрелами. И Яшме увлеченно слушала Лууна, пока того латали в медотсеке, тоже мечтая, что однажды достигнет "того уровня". Где-то недели за полторы до роковой ночи, когда база на Соллоре была уничтожена, а сама Яшме по необыкновенному стечению обстоятельств спаслась на корабле ситха, у нее был разговор. - Ты бы не выставлялся так, - проворчала Яшме, потихоньку стащившая из медотсека перекись и бинты. - Я вполне могу сама себя защитить. И заступаться за меня вовсе не стоит, уж поверь. - Я не выставляюсь и не заступаюсь, - буркнул в ответ Луун, с тихим шипением прижимая к загривку сложенный вчетверо лоскут бинта, смоченный перекисью. - Только заточкой по шее получил ты, а не я, - ухмыльнулась Яшме, грубо отбирая у него бинт. - Глубоко зацепили... - Да ладно! - скривился Луун. Он аккуратно присел на прохудившийся матрац, через который отчетливо чувствовались жесткие пружины, и выдохнул, прикрывая глаза темно-коричневыми веками. - Только не говори, что тебе совсем не больно, - тихо, с чувством вины сказала Яшме, аккуратно промокая рану. Луун вздернул подбородок, сощуриваясь и всем видом пытаясь показать, что с ним все в полном порядке. - Ты тогда не напрягайся уж так, - с улыбкой произнесла девушка. - Пусть все выглядит достоверно. - В смысле? - с неохотой протянул забрак. - Мне и впрямь совсем не... а-а-а-а, ч-черт! Ты там поосторожнее! Какое-то время они молчали. Но затем Яшме словно прорвало. Швырнув всю эту ерунду - и пузырек с перекисью, и бинты в пятнах густой забравшей крови - она вскочила, прижимая к носу тыльную сторону ладони и стараясь дышать глубже, чтобы не устроить истерику прямо здесь, в полупустом дортуаре. - Ненавижу все это, - прошептала она. - Я отсюда когда-нибудь сбегу. Зачем они так мучают нас? Для чего стравливают друг с другом? Я устала... устала жить в вечной борьбе. Она еще долго и страстно распиналась. О том, что их ждет дерьмовое будущее. Потом - чуть попозже - что этого будущего, даже дерьмового, не будет. Что рано или поздно Луун закончит где-нибудь на далекой планете и с дыркой в груди, уже от светового меча или бластера. Что она всего этого не переживет. Яшме вздрогнула, стараясь отвлечься от воспоминаний. Но она не могла отвлечься.

***

Ассола вздрогнула, замирая напротив двери. Обычная с виду дверь, ничем не примечательная. Но ее провожатый остановился здесь, вскидывая свой бластер. - Что там? - хрипло спросила Ассола, испуганно вглядываясь в закрытое лицо. Провожатый молчал. Она несмело шагнула вперед, в разъезжающиеся дверные створы, и тут же встала, как вкопанная. - Добрый день, - поприветствовал ее граф Дуку. Ассола смотрела вовсе не на него. Она окаменела, чувствуя, что руки мелко-мелко трясутся. - Эт... это он? - не отрывая глаз от черного покрывала, под которым явно угадывались очертания тела, она задала пугающий вопрос. Граф Дуку любезно приподнял уголки губ. Он мягко ответил: - Вы хотите взглянуть? Да. Да. Да... Она хотела. Несмело пройдя несколько шагов, она почувствовала дурноту. Задыхаясь, она прошла еще чуть-чуть и опустилась на колени перед телом. Помедлив лишь секунду, отвернула край... - Нет. Нет. Нет. - Твердя одно и то же и надеясь, что отрицание воскресит его, она вглядывалась в любимые черты. Это действительно был он. Слезы побежали по щекам, хотя Ассола не замечала их. Она мягко прикоснулась к неподвижному лицу, к острым напряженным скулам, к сведенным бровям. Лицо опалено, на виске запеклась густая темная кровь. На широкой шее виднеются порезы. Она склонилась ниже, словно в судороге, и всхлипнула, роняя голову на красную грудь, кажущуюся ледяной. - Как?... - дрожа всем телом, спросила Ассола, не поворачивая головы. - Убит. На Соллоре. - Ответил Дуку. - Увы, не мной. - На ваше счастье, - прошептала она, чувствуя полнейшее бессилие и опустошенность. В груди все разрывалось на части. Она прислонила теплые ладони к его холодным щекам, к гладкой татуированной коже, и нежно погладила уголки приоткрытых губ. Она понимала: никогда больше ей не удастся этого сделать. Ассола прикрыла глаза веками, оставив себе слабую надежду - вдруг все это ей мерещится? Она осторожно попыталась приподнять непривычно неуклюжее тяжелое тело - сказывался вес массивных забрачьих костей, и сумела лишь подсунуть под широкие плечи руки. Она не знала, сколько просидела вот так, прижавшись всем телом - теплым, живым и вздрагивающим - к его телу, безжизненному, закоченевшему, безответному. Она искала поддержку и утешение у него - у мертвеца, и зарывалась лицом в массивное плечо. Наконец, кто-то коснулся ее руки, обвившей татуированную красную шею. - Госпожа Сарин, - мягко произнес бархатный голос графа. - Ваше время истекло. Пожалуйста, поднимитесь. Она на мгновение сильнее впилась пальцами в тело мужа, но затем... затем, будто ослабев, осторожно отняла его от себя. - Мы скоро увидимся, Кхамеир, - прошептала она, погладив большим пальцем татуированное забрачье веко. На мгновение она увидела мутный желтый глаз и не смогла снова сдержать слез. - Госпожа Сарин, - снова позвал граф, напоминая о себе. Ассола ласково прикоснулась губами к губам мужа, неожиданно твердым и холодным. Нежно соприкоснувшись с его лицом, она в последний раз прижалась к его щеке - и наконец отстранилась, убирая с тела дрожащие руки и напоследок касаясь плеча. Все. Все. Она медленно встала, по шажочку попятилась. - Чего вы хотите от меня? - холодно спросила она у графа. Ситх заложил руки за спину, словно задумавшись. - Я не могу разглашать наши дальнейшие действия, госпожа Сарин. Но смею вас заверить: сейчас же мы отправимся на Корусант, и судьба ваших детей зависит только от ваших же поступков и благоразумия.