Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда, или Забрачья любовь

Он открыл глаза, с трудом разлепив веки. - Ты меня слышишь? Он слышал женский голос, но пока что перед глазами все плыло. - Ассола? - прохрипел он. Яшме с некоторой жалостью посмотрела на него. - Нет, я не она, - буркнула тогрута. - Я наложила швы. Не двигайся... Забраку что в лоб, что по лбу. Он сел в постели, зябко вздрагивая. Яшме попыталась накрыть его обнаженные плечи куцым пледом, скомканным до этого в углу разобранной каютной кровати. Но забрак рыкнул, оскалившись, и выставил ладонь. Силой Яшме отшвырнуло к стене. - Нет! - По инерции выкрикнула она, сжимаясь. Дарт Мол закашлялся. Он коснулся раны в животе, понимая, что его здорово подлатали и перебинтовали. От резких движений кровь выступила на стерильных повязках. - Ты кто такая? - тихо спросил ситх. - Тебя как зовут? - Яшме Каверди, - пропыхтела тогрута. - А ты - ситх, тот самый? - Тот самый. Дарт Мол поднялся. Он снял со стенного кронштейна свой кафтан и сунул руку в потайной карман. Сбитые, в мозолях, пальцы нащупали тоненькую пластину. Он молча подошёл к голлографу и поместил в него пластину, отступая назад и вместе с этим засовывая руки в рукава кафтана. Тем временем, голограмма появилась прямо перед ним. Это был он. Учитель? Или все же его новый ученик? Верхняя губа Дарта Мола приподнялась, и он издал горловой свирепый рык, полный ненависти. - Мы отправляем женщину на Коритас, в отдаленную систему. Летим через мандалорцев. - Отчеканил один из наемников. - Хорошо. Мне нужны и она, и дети. - Сказал глубокий голос графа. Дети? Дети... - Мои... - прошептал срывающимся голосом забрак, но не закончил. - Она должна увидеть тело Дарта Мола. Тёмная сторона раскрывается с горем и болью. - Пока мы не можем поймать его, господин, - спокойно сказал наёмник. - Я разочарован. Этот забрак уже удивляет меня. Я никогда не считал его чем-то более машины для убийства... Но, оказывается, именно сейчас он выказывает большие способности для моего ученика, - в голосе графа слышалась насмешка. - Мы поймаем забрака, и ведьма получит доказательства его смерти, - резко сказал воин. - Я не упущу шанс, господин. Когда голограмма пропала, а первый шок прошёл, Дарт Мол обессиленно упал на гладкий пол стар-файтера. Жива. Это означало лишь одно. Она жива! - Это все меняет. - Забрак поднялся. Усталость и боль как рукой сняло, хотя тяжёлое ранение ещё никто не отменял. - Что меняет? - спросила Яшме. - Что это было? Дарт Мол развернулся. Он усиленно обдумывал все, что произошло с ним. На Хоте. На Мустафаре. На Корусанте. На Соллоре. Подлог, обман, подавление, тотальное уничтожение - все в духе учителя. Как он мог быть так глуп? Как он мог повестись на все это? В нем говорила тупая боль и горе, страх потерять семью и возлюбленную оправдался, и Палпатин сыграл на нем, заманил своего ученика в ловушку и уже сплясал на его могиле. Дарт Мол хмыкнул. Вот только старый ситх не учёл, что он обыграл его, и что у одного из наемников осталась голлокарта с записью приказа. Это - а также и кое-что другое - он выпытал перед смертью у Мона Далота, одного из тех, кто отвечал за перевозку тела Ассолы на Мустафар. Дарт Мол не понимал своих чувств. В сердцах томилось странное смущение. Что делать дальше? Он зашёл в своей мести слишком далеко. Ответ он знал. Он теперь умирать не должен. Ему просто не позволено. Он обязан вызволить Ассолу, ведь она жива, и живы их дети! Робкая надежда - вот что погибло в нем и вдруг воскресло сегодня. - Яшме Каверди, - глубокий голос забрака звенел, - выбирай, сейчас решится твоя судьба. Либо ты отправляешься в открытый космос. Сейчас же... - Я сразу хочу выбрать второй вариант. - Быстро сказала тогрута. - Умная девочка, но все же обожди. Ты ведь ученица соллорских убийц. Яшме вскинула подбородок. - Я совсем недавно с ними! - И все же я удивлён, отчего ты не скальпировала меня, пока я отключился. Яшме сжала губы. - Не знаю. Проявила милосердие? - Просто ты прежде не убивала, - тихо сказал ситх, близко подойдя к девушке. Она вздрогнула, её ноздри затрепетали. Мускусный запах забрачьей кожи коснулся чуткого обоняния тогруты. Она слегка отстранилась, окидывая ситха смущенным взглядом. Но его это, кажется, совсем не интересовало. - А ты убил слишком многих? - Я не считаю. Но не делаю это бесцельно. На одной из планет Внешнего кольца, в созвездии Хвоста Виверны, есть планета. На ней - моя жена. Я думал, что она мертва, что её убили. Я искренне верил в это, когда мстил, и хотел только одного: забрать как можно больше вместе с собой. - Согласно твоей логике, я должна сейчас мстить тебе за смерть своих ребят, - скривилась Яшме. - Ты можешь только рискнуть. Яшме знала: у неё было максимум две секунды на то, чтобы решиться. С громким яростным криком она попыталась сделать подсечку: когда Дарт Мол блокировал её, тогрута решила с силой нанести удар по ране. Ситх успешно блокировал и это молниеносное движение. Девчонке не хватало практики и мастерства, хотя с реакцией все было в порядке. Кхамеир справился бы с ней за восемь-десять секунд. Он схватил её сзади за шею, сжал горло так, что дышать стало невозможно. Ударив по болевым точкам, он продолжил тихо - и на ухо: - Ты обратишься к своему заказчику. Господин Дуко - это он, ты его видела наверняка. Яшме просипела что-то, судорожно колотя кулаками по напряжённым бёдрам ситха. - Ты... задушишь... меня... - Если только чуть-чуть, - не ослабил хватки забран. - Твой план я изложу тебе весьма детально, но все, что тебе нужно сделать сейчас, чтобы остаться в живых - согласиться.

***

Ассола теперь могла шевелиться, а это было уже что-то. Тяжело лежать недвижимой, как камень - тяжело и даже страшно не чувствовать своего тела. Теперь она могла хотя бы навскидку определить, сколько времени прошло с момента ее незапланированного пребывания в неизвестном месте. В абсолютно пустой комнате не было зеркала, но, ощупав себя, Ассола заметила, что живот все же подрос. Вопреки собственным ожиданиям, она сумела заглушить довлеющую над прочими эмоциями сильную боль. Ассола знала - стоит только поддаться искушению и погрузиться в пучину воспоминаний и мыслей, как горе неотвратимо надвинется на нее, как стихия, с которой невозможно бороться. Собираясь переждать бурю, Ассола была даже счастлива посторонним тревожным мыслям: где она? Что будет с ней дальше? Что ей предпринять? Она часто подходила к гладким стенам, проводя по ним руками и пытаясь найти швы - увы, безуспешно. Три раза в день конвой приносил ей еду и воду, раз в неделю - сменную одежду, по утрам и вечерам - средства гигиены. Каждый день в стерильную комнату заходили люди в белых закрытых костюмах. Ассоле вводили внутривенную инъекцию, и она на час-полтора снова погружалась в неподвижную кому, из которой долго и тошнотворно пробуждалась. Так медленно и однообразно текли дни - и ночи, которых Ассола не видела: в этой комнате свет никогда не приглушался, и девушка могла лишь догадываться, когда происходит смена суток. Увы, она заблуждалась в своих догадках: на этой планете сутки менялись через четырнадцать набуанских часов. Ассола уже привыкла к посетителям со спрятанными лицами: ей приносили все необходимое - от пищи до сменной одежды - в полном обмундировании. Но в этот день все было по-другому. - Граф хочет видеть вас. - Глухо сказал вошедший, аккуратно положив перед Ассолой стопку одежды. - Собирайтесь. Я зайду через пять минут. Пятью минутами тут вряд ли обойдешься. В последнее время Ассола не привыкла носить одежду плотнее хлопкового больничного костюма, а тут ей предлагался целый комплект: теплый эластичный костюм, перчатки, ботинки на низком каблуке, непродуваемая парка, отороченная по всей длине длинным черным мехом. Ассола сделала единственный вывод: там, куда ее ведут, точно лежит снег. Теряясь в догадках, она по возможности быстро натягивала одежду и шнуровала ботинки, хотя спину прошибал липкий пот, а в голову закрадывалось подозрение. Быть может, ей хотят показать его... Она боялась этого и хотела этого. Она не знала, сколько именно времени прошло с момента страшного сообщения графа Дуку, и как обращались с телом ее мужа. Она никогда до этого не видела мертвецов. Увидеть же Кхамеира мертвым будет абсолютно неправильным. Невыносимым. Губы начали дрожать, а пальцы перестали слушаться, когда она застегивала парку на груди. На секундочку она присела на край скомканной постели, стараясь успокоиться, но, конечно, все было тщетным. Гладкие стены разошлись в стороны. - Следуйте за мной.