Статус: грязнокровка

Красивая женщина тридцати пяти лет аппарировала на площадь Гриммо, когда уже было далеко за полночь. Ее длинные, по пояс, рыжие вьющиеся волосы, были собраны в тугой конский хвост, только несколько выбившихся прядей игриво свисали с обеих сторон ее прекрасного лица с легкой россыпью веснушек, которые ее ничуть не портили. Яркие изумрудные глаза пылали решимостью. Женщина поправила дорожную сумку, подтянув ее на свое плечо, и вгляделась в темные окна. Казалось, что весь дом вымер, но она знала, что нужно делать и как ей попасть в дом номер 12. Ее хрупкий силуэт в черном плаще казался каким-то инородным, чужим. Лили поежилась от ветра, который для зимы был обычным явлением. Англия. Как давно она не бывала в этих местах? Около четырнадцати лет, за которые ее успели похоронить и оплакать. Потоптавшись на месте, Лили вздохнула. Интересно, как отнесется к ней Бродяга, появись она сейчас в его доме, поверит ли? Она слышала, что он бежал из Азкабана, а, следовательно, прятаться ему, кроме этого дома, негде. Посильнее закутавшись в белый шарф и прикрыв им половину лица, она поднялась по лестнице на крыльцо. Если бы Лили когда-то не была в этом доме, то и не увидела бы его. На нем лежит слишком много охранных чар, древних и не очень. Набрав в грудь побольше воздуха, Лили постучала в дверь. Несколько минут оттуда не доносилось и звука. Она уже было отчаялась, но дверь притворилась, и в проеме показалось сморщенное лицо старого домовика дома Блэков – Кричера. Домовик, казалось, презрительно сморщился, хотя из-за шарфа он точно не мог разглядеть кто это. — Я хочу увидеть Сириуса Блэка, — ее голос немного дрогнул на имени друга. Домовик сморщился и пробурчал что-то похожее на «мерзкая грязнокровка». Лили вздрогнула. Давно ее никто не «тыкал» носом в происхождение, а уж тем более старый запрелый домовик. Но хотя бы он ее узнал, а это хорошо. Он отворил дверь, и, расценив это как знак одобрения, Лили смогла попасть в дом. В доме было тепло; несмотря на царивший полумрак, женщина отчетливо видела узкий коридор, увешанный портретами, на которых мирно спали благородные представители семейства Блэк. В доме пахло сыростью, на полках был огромный слой пыли, ясно давая понять, что тут не касалась рука даже домовика, не то, что женщины. Оглянувшись, Лили поняла, что ворчливый домовик куда-то исчез. Полагаясь лишь на свою интуицию, она пошла дальше. В конце коридора была лестница, ведущая выше. Она поднялась на второй этаж и обнаружила, что в дальней комнате из-за приоткрытой двери, горит тусклый свет. Она подошла поближе и заглянула внутрь. В кресле, у камина, сильно ссутулившись, сидел мужчина, сжимающий в руках бокал с янтарной жидкостью, напоминающей виски, а другая его рука была запущена в густую шевелюру и сжимала длинные пряди. Он сидел к женщине боком, но она отчетливо могла разглядеть боль, плескавшуюся в его глазах, пока он неотрывно смотрел в противоположную стену. Неприятный, липкий ужас захватил ее сознание. Некогда красивый, полный сил и энергии Бродяга сейчас был похож на побитого жизнью пса. Двенадцать лет Азкабана оставили на нем свой отпечаток. Его лицо было осунувшимся, под глазами залегли большие синие мешки, волосы казались какими-то немытыми и нечесаными, а обилие морщин вообще вводило в ступор, заставляя содрогнуться при мысли, что этому человеку нет и сорока лет. Его когда-то яркие голубые глаза, с веселыми огоньками-лучиками вокруг зрачка, померкли. И теперь просто невозможно было сказать, что это именно тот Сириус, которого она знала. — Бродяга, — прошептала она, скидывая с плеча сумку и стягивая с лица шарф. Сириус вздрогнул и посмотрел на нежданную гостью. Его глаза широко распахнулись, когда он понял, кто стоит перед ним. Казалось, на какой-то момент в его глазах снова зажегся яркий огонек жизни. — Лили, — из его рук выпал бокал, стекло разбилось, а янтарная жидкость вытекла на ковер, оставляя бурое пятно. — Я умер, и ты пришла забрать мою душу? На смерть ты не похожа. — Ох, — женщина прыснула. Сириус выглядел ошарашенным, он встал и быстро подошел к Лили, протягивая руку в нерешительности. Пару мгновений он стоял, замерев, не в силах поверит в иллюзию, стоящую перед ним. Может, оборотное? Нет, с мертвыми так нельзя делать. Зелье бы не подействовало.— Это я, Бродяга. Я жива… — Эванс! — закричал он, подхватывая ее на руки и закружив по комнате. Лили рассмеялась. Вмиг преобразившийся Сириус сейчас все же выглядел на свой возраст, от чего у девушки на душе стало так хорошо и радостно. Это его вечное и радостное «Эванс», даже не смотря на то, что она уже давно Поттер. Когда-то Джеймс сильно возмущался, что Сириус пренебрегал ее статусом миссис Поттер. — Пусти, Бродяга, задушишь! — Как ты выжила? Почему? Что произошло?.. — вопросы так и сыпались, но все же он поставил Лили на пол, положив руки ей на плечи и пристально вглядываясь в ее лицо. Годы, определенно, сделали ее только краше. — Давай потом все тебе расскажу. Я так устала с дороги, мне так хочется поесть! — она улыбнулась, а Сириус стукнул себя по лбу. — Но ты мне все расскажешь! — он строго посмотрел на нее, а затем снова улыбнулся и обнял ее, как какой-то подросток, по-детски радуясь. — Это же надо! Надо рассказать Дамблдору! Вот он обр… — увидев испуганный взгляд Лили, он замолк. — Не говори никому! Я все тебе объясню, Сириус! Только не говори Дамблдору! Девушка умоляюще посмотрела на Блэка, и он утвердительно кивнул. Все же ему не до конца верилось в происходящее, но он не мог не внять просьбе жены лучшего друга. Точнее, уже вдовы. Он приказал появившемуся Кричеру приготовить им ужин, и они тут же направились в столовую. Сев за стол, они просто смотрели друг на друга и улыбались, все еще не веря в то, что это происходит. — Ну, Эванс, — прервал тишину Бродяга. — Рассказывай… — Это долгая история, Блэк. Так что готовься.