Статус: грязнокровка

— Гермиона! Ну, Гермиона! — хныкал Рон, идя следом за гриффиндоркой, которая, вздернув свой курносый нос, гордо шла вперед, стараясь не обращать внимания на рыжего олуха, который тащился вслед за ней. — Рон, прекрати, я сказала «нет»! — рявкнула она, тряхнув пышной шевелюрой. — Ну что тебе стоит! Это всего лишь эссе по трансфигурации! Я ничего не успел сделать! — Рональд Уизли! — она резко развернулась к парню, отчего тот опешил и уставился на девушку. Все, кто находился в коридоре, стали на них оборачиваться, а больше всего они привлекли внимание слизеринцев. — Вместо того чтобы целыми днями читать Историю квиддича, ты мог бы хоть раз сесть и сделать трансфигурацию. Хватит! Мне надоело! Я не энциклопедия! Выкручивайся сам! Она развернулась и пошла прочь от ошарашенного парня. Как так можно! Она не дала ему списать! Слизеринцы дружно заулюлюкали, но не только их рассмешила данная ситуация. Все, кто был в коридоре, начали смеяться. Не каждый ведь день увидишь, как мисс доброта отказывает друзьям. Гермиона передернула плечами и вздохнула. Как так можно? Он ей пользуется! Только с Гарри она всегда честна, только он ее поддерживает и понимает. Она зашла в туалет плаксы Миртл и, не обратив внимания на последнюю, как всегда сидящую на подоконнике и завывающую, включила кран и всполоснула лицо водой. Почему Рон видит в ней только готовое домашнее задание? Внезапно, кто-то к ней подошел сзади, и закрыл рот рукой. Она испуганно дернулась и попыталась вырваться, но безуспешно. А вечно назойливое приведение, как назло, куда-то пропало. — Спокойно, Грейнджер, — услышала она насмешливый голос Малфоя, как всегда манерно растягивающего слова. Она резко дернулась, но он не дал ей отстраниться. — Успокойся ты, дура! Я пришел предупредить! Так что не дергайся, иначе я уйду. Этот год был просто отвратительным для всех в Хогвартсе. Не только из-за жабы Амбридж, но еще и Дамблдор стал странно себя вести. Эта кутерьма с инспекционной дружиной, подготовкой к СОВ. Но с этим можно бороться, а вот что делать со сбежавшими Пожирателями? Все так завертелись и закружились, что ученики едва заметили, что вот-вот наступит Рождество. Почувствовав, что девушка не вырывается, Малфой ее отпустил и развернул к себе лицом. В ее взгляде читалось недоумение и… толика страха? Да, ситуация хуже не придумаешь. Она наедине в заброшенном туалете. Да еще и с кем? С Драко Малфоем. — Слушай сюда, дважды я повторять не стану. Твоему Поттеру угрожает смертельная опасность, — увидев, что Гермиона вот-вот хочет его перебить, он закрыл ее рот рукой и продолжил. — Не спрашивай, откуда я это знаю! Просто знаю! Пусть он больше не верит своим видениям, чтобы не случилось. Передай ему. — Почему мы должны тебе поверить? — Гермиона убрала руку наглого слизеринца от своего рта и посмотрела в его, казалось бы, бесцветные глаза. Он нервно оглянулся на дверь. — Верить или нет – дело ваше. Я предупредил. Все. С этими словами он развернулся и ушел, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Этот год начался очень странно, а теперь еще и этот Малфой. С чего бы ему помогать им? Несмотря на свои опасения, Гермиона все же решила рассказать про это Гарри. К тому же, Малфой сказал «видения». А об этом никто, кроме членов Ордена не знал. Так что, надо просто рассказать, а там все решится. Вернувшись в гостиную гриффиндора, Гермиона тотчас нашла Гарри. Именно Гарри Поттера, ее лучшего друга с самого первого курса. Гарри был необычным ребенком, но не только из-за своего шрама в виде молнии. У него были яркие, в обрамлении длинных пушистых ресниц, глаза; нос с небольшой, едва заметной горбинкой, и темные волосы, которые доходили ему до подбородка. Все началось с первого курса, когда Гарри был точной копией своего отца Джеймса, но с каждым годом он словно «вырастал» из своего обличия, постепенно превращаясь в другого человека. Многие стали замечать подобное, но никто не придавал этому большого значения. А вот этим летом, после того, как его друзья узнали о нападении дементоров, он приехал на площадь Гриммо уже даже без очков, сославшись на то, что стал и без них прекрасно видеть. Некоторые отнеслись к этому серьезно, а вот его друзьям было все равно на то, как он стал выглядеть. Главное, что это их Гарри. Старый и добрый Гарри Поттер. Подойдя к другу, который что-то увлеченно читал, сидя за самым дальним столом в гостиной, Гермиона села напротив него и подложила под голову руку, дожидаясь, когда парень заметит ее. Спустя некоторое время, Гарри оторвался от книги, которой оказался трактат о древних ядах (профессор Снейп задал огромное эссе, которое Гермиона давно, естественно, сделала), и устало потер глаза. Гермиона вздохнула. В этом году их отношения стали более чем дружеские. Возможно, сказалось то, что она его всегда поддерживала, даже тогда, когда все отвернулись от него в прошлом году из-за Турнира Трех Волшебников. Они заботились друг о друге, и даже самому Гарри казалось, что Гермиона понимает все его переживания, чувствует его боль. — Что-то случилось? — спросил ее Гарри, посмотрев на нее своими яркими изумрудными глазами и, взяв в руки перо, принялся аккуратно выводить рецепт какого-то яда на листе пергамента. — Я не знаю, стоит ли вообще говорить, но если я не скажу, то потом, возможно, буду сильно жалеть. — Девушка закусила нижнюю губу, а Гарри выдохнул и отложил свое перо. Эссе придется отложить. — Я слушаю. — Ко мне сегодня привязался Малфой, — бровь Гарри выгнулась в удивлении. — Он сказал, чтобы я передала тебе, чтобы ты не верил больше своим видениям, как с мистером Уизли, помнишь? Гермиона немного наклонилась к Гарри, а парень сделал то же самое. Она заговорщицки посмотрела по сторонам и продолжила. — Ты же знаешь, что никто, кроме нас об этом не знал. И то, что это узнал Малфой, о чем-то, да говорит. — Какой смысл этому нам помогать? — на стол резко прыгнул Тревор, жаба Невилла. Гермиона вздрогнула и резко выпрямилась, стараясь отодвинуться подальше от этой мерзкой жабы. Как бы ей не нравился Невилл, его жаба была ужасна. Неуклюжий парень резко схватил жабу и прижал к себе. — Простите! — воскликнул он и быстро ретировался, заставив друзей выдохнуть с облегчением. Да, они доверяли Невиллу, но посвящать его в некоторые подробности совсем не хотелось. Гарри посмотрел на девушку с немым вопросом. — Я тоже так подумала, — прошептала она, склоняясь к другу. — Но он сказал, что готовится заговор против тебя. Я думаю, что это не стоит так оставлять. Стоит принять во внимание. — Гарри кивнул и тяжело выдохнул. — Если Волдеморт как-то узнал о нашей связи и хочет ей воспользоваться, то мне срочно нужно научиться защищать себя с помощью окклюменции. — Как, кстати, у тебя дела со Снейпом? — Поттер скривился, словно только что лимон съел. Да, все знали о неприязни зельевара к Гарри. И он это не скрывал, но все равно, в защите сознания он был лучшим. — Он меня реально ненавидит, Гермиона. Я даже не знаю, что мне делать. Хотя, последнее время он смотрит на меня с интересом. Это ведь плохо, да? — последнее предложение он сказал шепотом, нервно теребя рукав мантии. — Ох, Гарри, — засмеялась Гермиона, прикрыв рот ладошкой. — Сейчас все смотрят на тебя с интересом. Ты очень сильно изменился. Ты не только стал выше, но и взрослее, что ли… Парень откинулся на спинку стула и запрокинул голову, устало прикрыв глаза. Он всего лишь подросток, на которого с ранних взвалили тяжкий груз ответственности за жизни миллионов людей, не только волшебников, но и маглов. А он всего лишь хотел иметь любящих родителей, счастливое детство. Да, многое изменилось. Его плечи затряслись от беззвучного хохота. Он прижал ладони к лицу, продолжая вздрагивать всем телом. Последнее время он не выдерживал такого напора, все навалилось на его плечи. В гостиной почти никого не осталось, только некоторые первокурсники сидели за старыми фолиантами, изучая трудную школьную программу. Старшекурсники же, отправились по своим комнатам в надежде хоть немного выспаться. Гарри успокоился и вновь посмотрел на Гермиону. Она уже привыкла видеть его таким, но каждый раз это разрывало ей сердце. Парень постарался ей улыбнуться. — В любом случае, Гарри, будь осторожен. — Хорошо. Буду, — Он кивнул и опять уткнулся в свой пергамент, завершая домашнее задание. К концу семестра многие собрались с мыслями и стали трудиться, чтобы хорошо отдохнуть на Рождество. Гермиона открыла книгу, одну из многих «для легкого чтения». Какое-то время за их столом царила тишина, нарушаемая скрежетом пера, да тихим ворчанием Поттера. — Сириус пригласил меня на Рождество к нему, — сказал Гарри после некоторого времени, завершив работу над эссе. — Я предлагаю тебе поехать со мной. — Ох, Гарри. Я не знаю. Ты же хочешь побыть с крестным, — Гермиона отложила фолиант и усмехнулась, она безумно хотела поехать. Летом ей очень приглянулась большая библиотека в доме Сириуса, и теперь она очень хотела вновь там побывать, но она понимала, что Гарри это время нужнее. — Да брось ты, — отмахнулся он, глядя на нее с насмешкой. — Мне одному там будет немного скучно. И, к тому же, Сириус сказал, что меня ждет очень приятный сюрприз. — А семья Уизли? — взволнованно поинтересовалась Гермиона, приглаживая непослушные пряди волос. — Они приедут, но уже на следующий день после Рождества. Мистера Уизли как раз уже выпишут. — Тогда, может, мне тоже приехать позже? — она с надеждой посмотрела на парня, но он посмотрел на нее со всей строгостью. — Нет. Я хочу, чтобы ты поехала. — Ладно. Я поеду.

* * * * *

В доме на площади Гриммо вовсю кипела жизнь. Женщина, а точнее ведьма, как ее называет Сириус, наводила порядок перед приездом гостей на Рождество. Кричер был не в восторге от того, что ему приходилось помогать магглорожденной ведьме, но против прямого приказа хозяина не пойдешь. За считанные дни дом преобразился, стал чище, теперь в нем чувствовалась жизнь. Исчезли тонны пыли, постельное белье было заменено на свежее, все вещи были расставлены на свои места, а сквозь вымытые окна пробивался солнечный свет. С того дня, как Лили Поттер поселилась в этом доме, прошла неделя. Сириус в шутку назвал ее «ведьмой», когда она с маниакальным желанием принялась вычищать дом. Женщина могла бы даже с Молли Уизли посоревноваться в знании чистящих заклинаний. «Живые» портреты возмущались, когда к ним приближалась грязнокровка, но ничего, кроме как уйти за раму, не могли сделать. Больше всех возмущалась Вальбурга Блэк, когда Лили, сдернув с портрета закрывающую его ткань, начала протирать с рамы пыль. Миссис Блэк так заверещала, что Сириус, который в этот момент спускался по лестнице, схватился за сердце и, чуть было, не покатился по ступенькам. Лили очень воодушевилась тем, что скоро сможет увидеть своего сына и обнять его, прижать к себе. К сожалению, у Сириуса не нашлось и колдографии Гарри. Лили долго причитала по этому поводу, а Сириус клятвенно заверил ее, что обязательно сколдографирует его, когда тот приедет на Рождество. Проблема решилась сама собой, когда Молли Уизли, возмущенная тем, что написали про Гарри в пророке, пришла на Гриммо и показала статью Блэку. Конечно, про счастливое «спасение» миссис Поттер она не знала, да и Лили сама спряталась от Молли в своей комнате, попросив Сириуса никому не говорить о ее чудесном «воскрешении». У самого мистера Блэка оставалась уйма вопросов, хотя Лили и рассказала ему все, что с ней случилось, и почему ее так долго не было. Сириус, конечно, был удивлен, что все произошло именно так, но Лили обещала все рассказать, когда в Рождество соберутся Ремус с его красавицей женой (как выразился Блэк), подруга Гарри, Гермиона, и сам Гарри. Праздновать решили такой небольшой компанией. Когда Лили увидела ту самую статью в пророке, к которой по счастливой случайности оказалась колдография Гарри, она чуть было не расплакалась, посмотрев на своего сына. Сириус еще пошутил, что от нее у Гарри только глаза, а все остальное отцовское, на что Лили упорно промолчала, продолжая разглядывать колдо. — Ох, Бродяга, я так нервничаю! — сказала как-то вечером Лили, когда они ужинали в столовой. — Вдруг я ему не понравлюсь? — Лили, брось! — отмахнулся от нее Сириус, едва сдерживая улыбку. — Ты ему очень понравишься! — Какой он, Сириус? — Твой сын сильный, Лили, — Сириус немного подумал, покрутил в руках бокал с янтарной жидкостью, а потом отставил его от себя. — Гарри жил с не очень приятными людьми: твоей сестрой, ее мужем и сыном. Они держали его дома практически в качестве домового эльфа. Но он сильный, он все способен выдержать. — Ох уж эта Петунья! — встрепенулась женщина, сжав в руках нож и вилку. — Всю жизнь меня доставала, так еще и на сыне моем решила отыграться. — Такой уж она человек… — тоном философа заметил Блэк и рассмеялся, встретив насмешливый взгляд рыжей ведьмы. С появлением этой женщины в его доме Сириус заметно преобразился, стал выглядеть моложе и живее. Наконец, он стал улыбаться так же радостно, как и раньше. Что на него так повлияло? Возможно, это было только женское влияние, или же он просто был счастлив узнать, что Лили жива. Что еще один близкий ему человек жив. — А что будет, если он меня не примет? — женщина опустила голову, уперев взгляд в свою тарелку. — Что, если он меня не поймет? Я ведь фактически бросила его, позволила жить в семье своей сестры, где его совсем не любили. Он… Я так виновата. — Лили, — Сириус вмиг стал серьезным, отбросив свою «подростковую» беспечность. — Он умный мальчик, он все поймет. Ты только ему расскажи об этом. Кстати, он написал мне письмо. У них в Хогвартсе сейчас черте что творится. — Поскорее бы Рождество… — мечтательно протянула Лили. Это Рождество обещает быть веселым, ведь до него осталось три недели…