Статус: грязнокровка

Гарри проснулся рано утром, хотя ночью практически не спал. Его голову не покидали мысли о том, что произошло накануне. Он долго проворачивал в совей голове разговор с Сириусом и… мамой. Да, как это, оказывается, сложно поверить в то, что она жива. Вечер был прекрасен, а перед сном (о, Боже!) мама поцеловала его в лоб. Как он об этом мечтал. Всю недолгую, но насыщенную жизнь. Ничто не могло омрачить хорошее настроение Гарри. Кроме одного: Северус Снейп его отец. Поттер – или – Снейп со стоном уткнулся в подушку. В который раз анализируя все, что произошло. У него еще оставалось много вопросов к своей матери. И, как бы там ни было, он хотел задать ей их. Голова шла кругом от такого количества информации, но Гарри был уверен, что вчера он встал на другую сторону. Совершенно свою сторону. Третья, независимую. Встав с кровати и подойдя к большому зеркалу, что стояло в углу выделенной ему комнаты, он внимательно стал вглядываться в свое отражение. Прищурился, цокнул языком, поднял руку и, взяв прядку волос, потрепал ее. Фыркнул, отпустил. Повернулся боком, стал осматривать свой профиль. Провел пальцем по своему носу, хмыкнул. — Хорошо, что не Снейповский шнобель, — протянул он. — А глаза все равно мамины. — Ой! — от резкого выкрика Гарри повернулся на источник шума и увидел Гермиону, стоящую возле открытой двери. Девушка покраснела, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. — Гермиона? Что ты тут делаешь? — Я… Тут… Дверь… Не заперта, а ты… Извини! — девушка задушено пискнула и выбежала из комнаты. Только сейчас Гарри понял, что было предметом ее смущения. Он стоял перед зеркалом в одних трусах! Он покраснел, но все же слегка хохотнул. Наскоро одевшись, он открыл ящик письменного стола и достал оттуда мамину брошь. Он рассудил, что маме будет приятно вновь получить ее обратно. Гарри спустился вниз на кухню, привлеченный вкусным запахом еды. Желудок отчаянно требовал, чтобы его покормили. То, что он увидел на кухне, заставило его замереть в дверном проеме. Сириус, поставив одну ногу на стол и держа в руке вилку, на которую был наколот кусочек мяса, вещал с важным видом что-то Гермионе, которая, уперев руки в бока, выдавала ему отшлифованные до автоматизма цитаты из книг. Лили сидела с противоположной стороны стола и только и делала, что вздыхала. — Книги вредят юным умам девушек! Они от этого… думать начинают! — сказал Лорд Блэк, всем своим видом показывая, что этот разговор ему уже наскучил. — Я не считаю, что ты прав, Сириус! — воскликнула Гермиона. Гарри удивленно приподнял брови, ведь раньше Гермиона проявляла к Сириусу должное уважение, а теперь разговаривает с ним на равных. — Женщины – не предмет интерьера, не красивая статуэтка и не часть коллекции! Гарри, стараясь слиться со стеной, пролез к своей матери и сел рядом. Она ласково потрепала его по макушке и улыбнулась. — Как спалось, милый? — ласково прошептала она. — Не уверен, что хорошо. А что это тут происходит? — он кинул удивленный взгляд на Сириуса и Гермиону, чей спор дошел до своего апогея. Они уже не стеснялись в выражениях, пытаясь доказать свою точку зрения. Даже банши удавилась бы, услышав их крик, который превышал сейчас все мыслимые и не мыслимые пределы. — Не сошлись во мнении. — Женщина встала и, насыпав в тарелку еды, поставила ее перед сыном. — Ешь. Пока Гарри ел, его мама, не переставая, смотрела на сына, подмечая каждую деталь в его внешности. Сириус и Гермиона о чем-то оживленно продолжали ругаться, но их никто не слушал. Гарри не покидали тревожные мысли, а Лили просто наслаждалась присутствием своего сына рядом. Доев, Гарри поблагодарил маму. К тому моменту, ругань прекратилась. — Ой, мам, — спохватился Поттер. — Я думаю, что надо отдать тебе одну вещь. Тетя Петунья сказала, что она принадлежит тебе. Достав из кармана брюк брошку-лилию, он протянул ее маме. Лили осторожно взяла ее и положила на ладонь, Гарри неотрывно за ней следил. Женщина аккуратно провела кончиками пальцев по лепесткам, и на ее губах заиграла улыбка. Она сжала в руках брошь, встала и поцеловала Гарри в лоб. — Спасибо. Не смотря на то, что у них было, что еще обсудить, Лили заставила домочадцев украшать дом к Рождеству. Ворча и шуточно переругиваясь, они принялись за дело. Несколько часов в доме раздавался радостный смех, визг и грохот. К обеду, когда все было готово, Лили отправила всех в гостиную, а сама принялась за дело на кухне. Гарри решительно воспротивился перспективе просиживать время с крестным и Гермионой, пошел помогать матери на кухне. — Гарри, не стоит. Я сама. — Ничего, мам, я помогу. Гриффиндорец начал нарезать салат, а Лили готовить мясо по-французски. Они молчали, поглощенные своими делами, однако, Гарри не отпускало чувство, какое-то гаденькое чутье, что что-то не так. Он хотел задать вопрос, который вертелся в голове, но никак не мог этого сделать. Он боялся обидеть маму, снова увидеть ее слезы. Однако, его съедало изнутри мерзкое чувство. Наконец, он решился. — Мам, можно тебя спросить? — Ты уже спрашиваешь, — она поставила противень в духовку и повернулась лицом к сыну. Ее волосы были завязаны в хвост, а несколько рыжих прядей обрамляли лицо. Гарри понял, что он чем-то на нее похож, не только глазами. Он откинул эти мысли. — Не пойми меня неправильно, — начал он, стушевавшись. — Но мне вот интересно, пап… Джеймс знал, что я не его сын? Какое-то время царило молчание, лишь противные часы на стене отсчитывали время. Тик-так. Тик-так. Гарри показалось, что он уже не дождется ответа. Лили с шумом выдохнула и потерла глаза. Посмотрев на сына, она, наконец, произнесла. — Конечно, знал. У Гарри подкосились колени. Выходит, что Джеймс Поттер знал, что Гарри не приходится ему сыном, но все равно любил его, как родного. Раз Джеймс Поттер отдал свою жизнь за него. — А как же… Он не был против? — Нет, — выдохнула Лили. Она присела на стул и указала жестом на соседний. Гарри присел на него, понимая, что сейчас-то мама все ему расскажет. — Это случилось на шестом курсе. Хотя, нет, я думаю, что началось гораздо раньше, еще до Хогвартса. Ты знаешь, что Джеймс и Северус никогда не ладили? — Не ладили? — удивился Гарри. Хотя, если учесть отношения Снейпа к Гарри, то становится понятно, что тут дело не только в том, что тот гриффиндорец. — Нет. С самого первого курса они постоянно устраивали пакости друг другу. В основном, получал Северус, но в долгу не оставался. Всегда мстил Мародерам так, что они долго не могли разобраться, что с ними происходило, — она прикрыла глаза, предаваясь воспоминаниям. — Мы дружили с Северусом. Мы жили в одном провинциальном городке и были друзьями, хотя Петунья не одобряла этой дружбы. Гарри мог себе это представить. Тетя Петунья, ненавидящая все волшебное и странное, не одобряет дружбу сестры с таким монстром, как Снейп. — Мне иногда кажется, что Джеймса раздражал сам факт нашей дружбы с Северусом, чем то, что я ему нравилась, — взгляд ее изумрудных глаз обратился на Гарри. — На шестом курсе я и Северус стали встречаться. Конечно, мы это скрывали. Не хватало еще, чтобы все прознали об этом. А на седьмом курсе, уж не знаю как, но Мародеры разглядели в Северусе человека, а не мерзкого слизеринца и пожирателя, как они считали до этого. Северус незаметно влился в их компанию. Хотя они продолжали подначивать друг друга, устраивать ловушки. Но это уже было как-то не так, как раньше, и скорее носило масштабный характер. Теперь страдал не отдельно Северус или отдельно Мародеры, но оба факультета. Об этих проделках тебе лучше расскажут Сириус и Ремус. Гарри вздохнул. Он даже не собирался спрашивать, как веселился Снейп. Ему такое и в страшном сне не могло прийти. Стараясь подбирать слова, он тихо спросил у Лили: — А разве Снейп не Пожиратель? — Пожиратель, — ее глаза увлажнились от подступающих слез, и Гарри почувствовал укол вины. Он осторожно взял ее за руку и сжал пальцы в знак поддержки, чтобы показать, что он готов это слышать. Лили улыбнулась ему. — Он никогда не придерживался этих абсурдных взглядов, хоть и учился в Слизерине. Я даже не могу себе представить, что его заставило пойти к ним. Хотя, как раз это-то я и могу сделать! — женщина нахмурилась. — Он знает, что я его сын? — хотя он и так знал ответ на этот вопрос. Если бы знал, то не относился бы так… так… — Нет. Я хотела ему сказать, но… к тому времени он уже носил метку. Вот так. И все. Весь прежний мир разрушился. А что Гарри, собственно, хотел услышать? Что Снейп хороший, милый… Смешно. Настолько, что захотелось побиться головой о стол, но Поттер сдержал порыв. — Джеймс поступил благородно. Он предложил мне выйти за него и ввести тебя в род. — А разве у него не было девушки? Разве он не хотел завести своих детей? — в отчаянии воскликнул Гарри. — У него все отобрали, Гарри, — женщина обняла сына за плечи и притянула к себе. — Его возлюбленную с семьей убили Пожиратели смерти. За два с половиной месяца до его предложения мне. — И никто не задавал вопросы, да? Все просто смирились, что Джеймс Поттер, потеряв девушку, тут же нашел другую. Гарри высвободился из объятий и стал расхаживать по кухне. — Возможно, они подумали, что так он пытался забыть. Я не знаю, что они себе думали! — А остальные Мародеры знали? Знали, что я сын этого… — он оборвал себя на полуслове и вопросительно посмотрел на мать. Женщина вздохнула. — Конечно, знали. Все, кроме Питера. Когда были роды, что для всех было раньше срока, если подсчитать со дня свадьбы, Джеймс рассказал Мародерам. Питера тогда с ними не было. — Мне нужно все обдумать, прости. Гарри быстро выбежал с кухни и поднялся в свою комнату. Больше всего на свете ему хотелось бы сейчас оказаться на каком-нибудь необитаемом острове… — Нет! — в тишине этот крик показался очень громким. Гарри ударил кулаков в стену, от чего его рука сразу же занемела. Снейп не может быть его отцом. Или может? Они похожи, особенно сейчас… — Нет! — он ударил еще раз, а потом еще, сдирая кожу, разбивая руки в кровь. Снейп издевался над ним, постоянно выказывал свое недовольство, смотрел так, словно перед ним куча драконьего дерьма. Никогда, даже в страшном сне не могло присниться Гарри, что он будет его сыном. — Нет! — он последний раз стукнула по стене, тут же сползая на пол, зажмурившись. Ком застрял где-то в горле, отчаянно хотелось заплакать, но он не мог позволить себе этого. О, как бы Гарри хотелось, чтобы его отец всегда был рядом, чтобы он видел, как растет его сын, чтобы поддерживал в трудные минуты. Как он об этом мечтал. — Нет… — совсем тихо раздалось в тишине, а затем судорожный вдох. Прохладный воздух из раскрытого окна проникал в комнату, холодя разгоряченную кожу. Как бы он хотел… Как мечтал… И обрел… — Северус Снейп мой отец… — раздался хриплый шепот в тишине.