We'll be together

Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне шестнадцать лет. Я участвовала в 73 голодных играх. Мое имя выпало на жатве и я отправилась на арену. Я была там, я убивала и пыталась выжить. И у меня это получилось. Я смогла выбраться из той дыры, куда ежегодно Капитолий отправляет детей и заставляет сражаться насмерть. Я выбралась оттуда, благодаря смерти других. Мой напарник был младше меня на три года. Он умер первым. Темноволосый, слабый мальчик, который жил совсем недалеко от нас, погиб у рога изобилия. До старта он сошел со своего места и взлетел на воздух. А ведь я дала себе слово помочь ему, при первой же возможности. Но он, видимо, решил, что лучше умереть быстро, чем сходить с ума от страха, находясь на арене. Я помню смерть каждого трибута, они приходят ко мне по ночам. А те, кто погиб от моих рук, хотят мести и превращают мои сны в кошмары. Каждый раз они встречают меня и напоминают о том, какой ценой мне досталась победа. Теперь я – всеобщая любимица Капитолия, «Огненная Китнисс». И может быть снаружи я горю пламенем, но это всего лишь образ. На самом деле я холодна ко всем, кто меня любит и боготворит. Я ненавижу людей Панема. И всегда ненавидела за их сущность, за то, какие они есть. Они наслаждались моими страданиями. Страданиями двадцати четырех детей. Каждый год, уже десятки лет подряд дети из дистриктов умирают для того, чтобы Капитолий наслаждался этим зрелищем. И после того, как арена оказалась позади, у меня нашлось еще больше поводов для ненависти. Я думала, что всё произошедшее со мной на арене – это конец. Конец моим страданиям, страхам и переживаниям. Конец времени, когда моя семья жила в нищете. Конец страху, что я когда-нибудь попаду на арену - ведь я уже прошла через это. Но, видимо, это было только начало. Ведь тогда, когда я оказалась в окружении трибутов и оружия, у рога изобилия... я умерла. Я умерла, когда на глазах произошло первое убийство. Я умерла, когда первая стрела моего лука попала точно в цель. Я умерла в ту ночь, когда мне едва удалось выжить. По кусочкам, по частям я разваливалась, отголоски прежней жизни становились призрачными, выдуманными. Прошлой Китнисс почти не осталось. Она умерла или все ещё продолжает умирать. Изо дня в день. Вряд ли я когда-нибудь смогу вернуться к нормальной жизни, после того, через что мне пришлось пройти. Но именно благодаря этому я чаще стала думать о том, что мне предстоит в будущем. И я стараюсь ценить каждый момент в своей жизни. Стараюсь жить настоящим. У моей семьи теперь новый дом, новая обстановка и совсем нет проблем. Мама в порядке и она больше не замыкается. Мы общаемся, смеемся, у нас даже появились собственные шутки, которые понимаем только мы, и часто обнимаемся. Я позволяю ей обнимать себя, прислушиваюсь к советам и выполняю просьбы. Она часто плачет и просит у меня прощения. Я прощаю, конечно же, ведь она моя мать. И я люблю её. Но у меня никогда не получается плакать ей в ответ. Иногда мне кажется, что я этому разучилась. Как и проявлять многие другие эмоции и чувства. Ну, может быть, разве что, только не к моей Прим! Моя маленькая сестренка сияет каждый раз, когда видит меня. Она часто ложится спать со мною, объясняясь тем, что боится снова меня потерять. Я в ответ всегда улыбаюсь и обещаю, что больше никуда от нее не денусь. Говорю, что в порядке, а от ее слов все внутри сжимается. Я переживаю ту боль, которую испытала Прим. Понимаю, что она чувствовала. И каждый раз, когда мой Утенок забирается ко мне в кровать, я обнимаю её и прижимаю к себе так крепко, как могу. Ведь я тоже боюсь потерять мою Прим. И знаю точно: она – единственное, что никогда не достанется Капитолию. Я не позволю. С Гейлом всё прекрасно. Наша дружба крепкая, как никогда. Мы всё также охотимся вместе, как и раньше. По-моему, это единственное, что не изменилось с того момента, как я вернулась домой. Разве только глаза. Его взгляд. Я не понимаю, почему и от чего он так смотрит на меня, как-то иначе... Быть может он тоже, как и все, не верит, что я дома, что я здесь несмотря на то, через что мне пришлось пройти. И его взгляд такой от того, что мы с ним близки и переживал он мое пребывание на арене очень тяжело. Но этому я не придаю значения. Ведь всё остальное как прежде. Теперь я не только победитель. Я автоматически стала ментором после своей победы. Мой бывший наставник – Хеймитч Эбернети – помог мне выжить на арене. И теперь я должна делать то же самое, что и он, каждый год: помогать детям, словно загнанным в клетку животным, спастись любой ценой. Если честно, я боюсь, что мне предстоит видеть их смерть. И боюсь того, что могу не справиться с этим, не вынесу. Боюсь, что не смогу им помочь. Хеймитч пообещал мне, что первые несколько лет моего менторства, он будет рядом. Будет помогать мне. И я безумно благодарна ему, хоть и не говорю. Он и так знает это. Недавно я пережила свою первую вылазку из дистрикта 12 не в качестве трибута. Тур победителей, по словам Эффи, прошел просто превосходно. Всё, как обычно, было на высшем уровне. Все, как обычно, были в восторге. А я не смогла легко перенести этого. Было больно видеть убитых горем родственников погибших. Но сложнее оказалось смотреть в глаза людям, чьи дети пали от моей руки. Конечно, я не убивала никого намеренно, я всего лишь пыталась спастись и защищалась. Но какое им дело до того, что я пыталась в тот момент сделать. Ведь сейчас я для них никто иной, как убийца, как человек, который лишил их будущего. Конец тура пролетел на странность быстро. Если честно, то я ничего не помню, кроме толпы, выкрикивающей моё имя, громкого смеха и прикованного ко мне взгляда президента Сноу. В конце пира мне пришлось выйти с ним на балкон, для того, что бы выслушать речь о будущем, пробудившую трепет и азарт у зрителей. Я её почти не улавливала, но запомнился хорошо лишь только один момент. Когда президент пожимал мою руку и потянулся чтобы поцеловать меня в щеку на прощание, из его уст, пропитанных ярым ароматом, что сильно ударил мне в нос и голову, вырвался голос: «Вы, моя дорогая, ещё молоды, но вскоре всё изменится. Вы измените всё». Грохотал салют в мою честь, но я не могла поднять глаз к небу и полюбоваться хоть чем-то действительно красивым в этом месте. Осознание слов президента так и не приходило, я не понимала, что они значили. Но кое-что было мне понятно всегда, я словно чувствовала это: мне придётся стать очередной пешкой в руках Сноу. Мои игры ещё не окончены. Всё так же стоя на балконе, не двигаясь, с затуманенным взглядом направленным в пол, я видела образ человека со змеиным взором, который хотел управлять моей жизнью. Я видела его перед глазами, а в воздухе все ещё витал едва уловимый, тошнотворный запах. Розы? Сейчас уже почти закончилась весна, теплые деньки пригревают с каждым днем всё сильнее. Совсем скоро я отправлюсь вновь в то самое, ненавистное мне, место. Со мною будут люди, которых я могу назвать близкими. И, возможно, даже родными. С нами окажутся еще двое. И кто-то из них должен будет выжить.