Добраться до острова

- Не шевелись и не издавай ни звука, – убрав руку, на грани слышимости произнёс Том. Каулитц часто закивал, - сиди здесь, не высовывайся, я посмотрю, что там. Как только Трюмпер попытался встать, его притянули обратно, крепко вцепившись в запястье. - Нет, я с тобой. Ты не оставишь меня здесь одного! – вышел какой-то писк, и Том снова заткнул парню рот. - Ни звука, Билл. Я иду один, и это не обсуждается. Если что случится – кричи. Понял? – Каулитц, чуть помедлив, слабо кивнул. Кричать парню захотелось сразу же, как только Том скрылся в зарослях. Шорохи не прекращались, теперь шаги слышались ещё и с другой стороны, совсем близко к навесу. На ум приходило множество вариаций на тему того, что же это могло быть, и от некоторых мыслей становилось совсем не по себе. Трюмпера не было всего минуту, но Биллу казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он остался под крышей один. Про себя Каулитц решил досчитать до ста и, если Том не вернётся, пойти следом, прихватив весло. Но досчитать удалось лишь до тридцати. Совсем рядом послышался треск надломленной ветки и, не раздумывая ни секунды, парень бросился в заросли, плохо осознавая, куда и зачем он пытается бежать. Листья лезли в глаза, ноги постоянно обо что-то спотыкались, а видимость была настолько плохой, что невозможно было рассмотреть даже собственных пальцев, если вытянуть вперёд руку. Паника завладевала разумом с каждым шагом, уводящим его от берега: что делать дальше – Билл не понимал. Он остановился, только когда понял, что за ним никто не гонится. Да и не гнался, наверное. Его, врезающегося во всё, что только можно, было сложно не поймать, при желании. Сделав круг вокруг своей оси, парень понял, что влип. Было непонятно, в какую сторону двигаться, чтобы выйти к берегу, а ещё оставалось загадкой, кто же кружил вокруг их навеса. В любом случае, необходимо было звать Трюмпера. Сделав несколько шагов вперёд, чтобы опереться о пальму, Каулитц уже набрал в лёгкие воздуха, но так и застыл на месте, вперившись взглядом в блестящие в свете луны глаза. Большой кабан стоял буквально в метре от него, и бил копытом о землю, готовясь к нападению. Проглотив весь воздух, Билл на ватных ногах развернулся, стараясь не делать резких движений, а через мгновение бросился прочь. В голове повторялось одно слово: “быстрее”. Но далеко убежать на этот раз парню было не суждено. Запнувшись о корягу, он упал, разбив в кровь колени и содрав кожу с ладоней, только сейчас эта боль его мало заботила. Резко развернувшись на спину, он уже, было, второй раз за сутки попрощался с жизнью, но кабан до него не добежал. Билл видел, как кто-то протыкает сбоку рычащее животное, как ногой валит на пол, как после этого направляется к нему, но что этот кто-то – Трюмпер, парень понял, только когда Том третий раз позвал его и протянул руку, чтобы помочь подняться. - Ты убил его? – Каулитц растерянно переводил взгляд с неподвижно лежащего животного на Тома и всё никак не мог поверить в происходящее. - Не знаю, наверное. Ты в порядке? Не ранен? - Как ты это сделал? Чем ты его проткнул? - Послушай, у тебя всегда в стрессовых ситуациях просыпается способность задавать глупые вопросы? Я спросил: с тобой всё нормально? Хотя, видимо, ты приложился головой, раз сейчас тебя интересует кабан. Может, ты ещё и в Гринписе состоишь и сейчас прочтёшь мне лекцию? – Билл скептически цыкнул, подавая руку и поднимаясь с земли. - Ай! - Что такое? - Кажется, ладони в хлам. - Ещё легко отделался. Какого хрена ты сюда забрался? Я сказал, ждать меня под крышей. - Я ждал. Кто-то ходил прямо рядом с навесом, он бы меня увидел, - Каулитца бесило, что Трюмпер отчитывает его, как ребёнка, но высказать это вслух парень не посмел. Том только что спас его шкуру. Опять. - Это был я, кретин! А ты неплохо бежал, даже на оклики не реагировал. - Ты? – таким дураком Билл не чувствовал себя никогда. Опозорился, так опозорился. Представив, как глупо его забег выглядел для Трюмпера, парень про себя застонал, - я просто думал… - Заткнись уже. Просто заткнись. Идём. - Куда? В такой темноте я даже твоего лица толком разглядеть не могу! Мы заблудились, Том. - Заблудился ты. Слушай, дождь снова расходится, и я очень хочу под крышу, поэтому иди за мной и не отставай, - не обращая внимания на обескураженного Билла, Трюмпер быстро зашагал вперёд. А Каулитц, догоняя, снова проклинал себя беспомощность. За эти сутки его самооценка была просто уничтожена. Как же сейчас не хватало таблеток, оставшихся на яхте, или хотя бы сигареты. - Том? - Что ещё? - Спасибо, - парень только кивнул, даже не повернувшись, и двинулся дальше. - Как ты запомнил дорогу? И кабана повалил, будто это кролик, а не стокилограммовый верзила. Разве такому учат в морских колледжах? – Билл не поверил своим глазам, когда буквально через несколько минут оказался прямо перед их убежищем. - Не знаю. Я там не был. - Отец бы не взял тебя на работу без образования, - Том только пожал плечами, распрямляя чуть покосившийся от ветра навес, - или ты подделал документы? - За моей спиной пять лет морской пехоты. Герру Каулитцу был нужен не столько рулевой, сколько хороший телохранитель. Твоё любопытство наконец удовлетворено? Трюмпер терпеть не мог вспоминать об этой странице своего прошлого. За два года в Доминикане парень не посвятил в это ни одного человека из своего нового окружения. Только Эрик, вместе с парнем работавший на немца, был в курсе, но и между ними неприятная тема не поднималась. - Странно, что отец об этом не упоминал. Я удивлён. На морпеха ты похож меньше всего. - Ага. Зато сойду за “обкуренного растамана”, - Том передразнил Каулитца, но тот оставил это без внимания. Сейчас парню хотелось задать множество вопросов: этот нагловатый Капитан оказался интереснее, чем он думал. - Слушай, сколько тебе лет? - Двадцать пять. На службе был с восемнадцати. - Я вот одного не могу понять. Как можно решиться променять престиж морской пехоты на такую незатейливую работёнку, неделями просиживая штаны в порту и потягивая пиво? Видимо, должно было стрястись что-то серьёзное. - А вот это уже не твоё дело. Закрыли тему, Билл. Двигайся, ты не один, - Каулитц запнулся на полуслове и замолчал. Теперь укрытие было лишено прежнего комфорта. Стекающая с парней вода скапливалась на плоту, и вещи, заблаговременно просушенные Томом, стали совершенно бесполезными. По подсчётам Трюмпера, до рассвета оставалось не менее пяти часов, и это время явно не станет самым прекрасным в их жизни. Билл был на пределе. Слишком многое с ним сегодня уже стряслось и не факт, что остальное время на острове пройдёт гладко. Недавнее ночное происшествие заставляло прислушиваться к любому шороху извне и держать в напряжении мышцы. Кажется, он так и не выяснил у Тома, кто подкрадывался к их навесу. - Ты видел кого-нибудь, Том? Кто здесь ходил? – саркастичный смешок Трюмпера ввёл парня в замешательство, ведь озвученный вопрос был более чем насущным. - Ага. Кабаниху с двумя кабанятами. Они мирно обошли нас и стали отходить, но ты их догнал. Кстати, благодаря тебе, дети остались сиротами. Просто браво. - Я…я не знаю, что мне сказать. Что глупо вышло? Что мне жаль? - Глупостью сейчас будут выглядеть все твои оправдания, Билл. Случилось то, что случилось – мы тут выжить пытаемся, - Каулитц с этим согласился, но неприятный осадок остался. - Я надеюсь, кабаны – это самое страшное, что могло с нами здесь произойти? - Учитывая твою способность вляпываться во всякое дерьмо – далеко не факт. Но хищников здесь нет, если ты об этом. Может только ядовитые змеи. - Отлично. Успокоил. Теперь я понимаю, почему этот остров до сих пор не купили, - Билл сильнее притянул к себе ноги, бегло осматривая плот. - Он очень красивый, на самом деле. Утром в этом убедишься. - Если честно, меня сейчас больше интересует, есть ли здесь что-нибудь съедобное. И пресная вода. Билл оторвал взгляд от своих многострадальных коленей и с надеждой взглянул на Трюмпера. Тот сидел с закрытыми глазами, немного откинув голову назад, а снова выглянувшая луна освещала поджарое мускулистое тело. Каулитцу очень захотелось нарисовать парня. Именно в этом свете, в этой обстановке, передав усталость на красивом лице. Давно он не брал в руки кисть, очень давно. Да и желания творить не возникало. Его мастерская давно пустовала, скрытая за семью замками даже от горничных. Поддавшись ностальгии, Билл не заметил, что Том уже давно открыл глаза и теперь тоже смотрел на него в упор. Стало неловко. - Так что, есть вариант найти здесь пару бананов? - Я видел несколько пальм, но ночью в заросли лучше не соваться. Думаю, ты с этим согласишься, - Том засмеялся, а Каулитц закатил глаза. Он старался выглядеть непринуждённо, но все эти помыкания его очень задевали. Кто бы мог подумать, что чувство стыда, которое парень уже очень долгое время ни перед кем не испытывал, в нём разбудит человек, с которым два года он даже не здоровался. Человек, которого он когда-то заставил себя ненавидеть. - Дождь почти прекратился, - Биллу просто необходимо было о чём-то говорить, и пусть Трюмпер будет считать его назойливым дегенератом, молчать он не мог. Парень и так был на взводе, а давящая ночная тишина и вовсе нагоняла ужас. В голове даже мелькнула дурацкая мысль о том, что он вернётся с этого острова дёрганным заикой. - Билл, попробуй заснуть. Я же вижу, что ты на пределе. - Ну, нет. Что-то не хочется, чтобы очередное стадо кабанов меня растерзало. - Я спать не собираюсь. Так что за свою тушку можешь не переживать. - Я же сказал, что не хочу. Лучше расскажи, почему ты ушёл из морпехов? - Это длинная и нудная история, Билл. И я уже, кажется, говорил, что это не твоё дело. - Оо, времени у нас навалом, если ты не заметил. - Знаешь, я тебе расскажу. Но только если ты расскажешь мне о причине, по которой тебе приспичило так срочно попасть на остров. Ещё и тайно. Ещё и в грозу. История обещает быть захватывающей, не так ли? - Это личное. - Вот и у меня тоже личное. На самом деле, Трюмпер добивался именно такого ответа. Он был уверен, что мальчишка не станет сдавать их семейную тайну и отвяжется. А ещё лучше, если уснёт. Но Том ошибался. - Хорошо. Я тебе расскажу, - Билл решился на это отнюдь не из-за ультиматума Трюмпера. Он вдруг понял, что хочет высказаться. И не просто излить свои проблемы на свободные уши, а поделиться именно с Томом. С человеком, который стал для него целой вселенной за последние сутки, и в руках которого находилась его жалкая жизнь, - ты видел, с кем отец отплыл на остров? - Нет, у меня был выходной. Он связывался с Эриком, - парень пересел так, чтобы быть лицом к Каулитцу. - Он там со шлюхой, Том. Мой папаша, который двадцать два года был примерным семьянином, сейчас кувыркается с какой-то девицей на нашей семейной вилле! Знаешь, я взрослый мальчик, внутри конечно что-то оборвалось, но я бы смирился, хоть и не смог бы простить. А вот мать, - Билл на секунду замолчал, отведя взгляд, - она сейчас в Берлинском госпитале с сердечным приступом. Для неё это не просто удар, это в момент разрушенная жизнь. Он сказал, что в Нью-Йорке срочный слёт акционеров холдинга и его не будет неделю. Первые два дня всё шло по его плану – звонил несколько раз в день, повторяя, что дико занят, интересовался новостями и в спешке прощался. Уже тогда маме показалось это странным. А потом состоялась светская вечеринка, вот там-то она и встретила других акционеров, которые, удивившись, сказали, что никакого слёта нет. Им папаша сообщил, что неделю его не будет в городе, потому что он решил проветрить мозги на своём острове. Вроде умный человек, а такая неосмотрительность, - парень хмыкнул, - естественно, мать с сестрой пробили информацию, выяснив, что он вылетел частным рейсом в Доминикану с некоторой двадцатипятилетней Даниэлой Шеммп на борту. Я узнал кто это – малоизвестная моделька с надутыми сиськами. Попросил сестру не связываться с этим уродом по телефону, он начнёт искать отмазки и заметать следы, а сам сразу же вылетел сюда. Хотел застать врасплох и просто посмотреть в глаза. Испортить им этот райский отдых. Дальше ты знаешь. Я оказался идиотом, которому злость затмила разум и который ничего вокруг не замечал. - Я не имею никакого права это комментировать, Билл, ты же знаешь. Но могу сказать, что на твоём месте поступил бы так же, - для Каулитца эти слова стали большим удивлением. Приятным. Он ожидал, что Том, как минимум, назовёт его глупым мальчишкой, из-за причуд которого они чуть не погибли. - Не знаю, зачем я всё это на тебя вылил… - Всё в порядке. Это останется между нами, обещаю. - Какой же я кретин. Сделал всем только хуже – представляю, что будет с матерью, когда она узнает, что ко всему прочему ещё и сын пропал. Надеюсь, у сестры хватит мозгов не говорить ей об этом, пока не станет лучше. - Давай без самобичевания. Уверен, завтра нас обнаружат и всё с мамой будет хорошо. А с отцом потом разберёшься, - Билл улыбнулся. - Знаешь, а твои утешения работают. Кому ещё довериться, как ни человеку, спасшему тебе жизнь. Всё, хватит об этом. Теперь твоя очередь. - Хех, думал, ты не вспомнишь после такого эмоционального рассказа. - Зря надеялся. - Расскажу в двух словах и прошу, не задавай вопросов. - Хорошо, - Билл пожал плечами. - Глобальные учения, которые пошли не так по вине руководства. Бутафорский заряд оказался настоящим и дал цепную реакцию, взорвавшись. Погиб весь мой отряд, буквально за несколько секунд. Я оказался единственным выжившим, находился чуть дальше от эпицентра, чем остальные и успел прыгнуть за борт. Об этом твердили во всех новостях, может, ты помнишь, - Каулитц отрицательно покачал головой, в то время он жил не в Германии, - а потом, дабы скрыть вину организовавших учения, это были большие шишки, всю ответственность повесили на бедного рядового пехотинца, который погиб на том корабле. Парень переносил заряды на борт, и я лично видел, что он брал коробки, сформированные организаторами, эти же твари сказали, что он по ошибке погрузил и боевые снаряды. Мои показания были никому не нужны, даже прямым текстом рекомендовали держать язык за зубами. Вот я и положил на стол заявление об уходе, буквально через две недели. Это всё. Тому парню было двадцать лет. Теперь для всех он убийца, загубивший почти два десятка жизней. - Прости. - За что? - За то, что задавал глупые вопросы. - Надеюсь, минутка изливания душ на этом закончилась? - Как скажешь, - внутри у Билла творилось буйство эмоций. Он был ошарашен этим рассказом, этим человеком, этой несправедливостью. Слов не было. - Дождь прекратился. Предлагаю лечь на плот, а ноги вытянуть на песок. Тесно конечно, но в любом случае лучше, чем сидеть скрюченными. Не знаю как у тебя, а у меня конечности онемели, - Билл был где-то глубоко в себе, поэтому не сразу понял, что от него требуется, но идее был явно рад. Сидеть в одной позе становилось невыносимо. Плот был довольно узким, парни лежали плечом к плечу, соприкасаясь ладонями, и молчали, думая каждый о своём. - Том, утром нужно выложить из веток “СОС”, чтобы нас заметили. - Боже, я надеялся, что ты уже спишь. Знаю. - Я не буду спать. - Почему? Решил поиздеваться над собой? Я же сказал, что не засну, будь уверен. - А я и уверен. Просто это будет несправедливо, так что одного я тебя здесь не оставлю. Том расхохотался. Каулитц ткнул парня в бок, призывая успокоиться, но в итоге засмеялся и сам, поняв, что фраза действительно прозвучала странно. - Я военный, Билл. Мне приходилось бывать в передрягах и похуже, поэтому к экстриму не привыкать. А ты сейчас как выжатый лимон, ты бы видел себя в зеркале, - лица парней находились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, позволяя разглядеть мелкие царапины от забега по джунглям, пересохшие губы, усталые глаза. Они будто пытались что-то прочесть в эмоциях друг друга, запомнить каждую чёрту, и никто не чувствовал себя неловко. Словно так и должно быть. «Сейчас или никогда», - подумал Билл и подался вперёд, касаясь губ Тома своими.