runway freaks

Время шло быстро, и следующая неделя буквально пролетела для влюблённой парочки. ЧанЁль устроил всё так, чтобы Бекхён сидел дома и практиковался в пении. Для этого Пак нашёл себе нового менеджера, Минсока, который оказался даже ещё более организованным, но также и более вспыльчивым, чем Бекхён (хотя ЧанЁль думал, что такое вообще невозможно). Он был хорошим работником, и они быстро поладили, даже несмотря на то, что, по мнению ЧанЁля, никто не мог заменить Бекхёна. Каждый день ЧанЁль старался возвращаться домой как можно раньше. Он шёл к бекхёновской квартире, где начинающий певец усердно работал над своей песней, и поддерживал своего парня. ЧанЁль видел, что у Бекхёна есть потенциал, чтобы победить в этом соревновании. Пак не беспокоился о нём, но он хотел, чтобы Бекхён знал, что он всегда будет здесь, рядом с ним, чтобы поддержать и успокоить его. Проблема была в том, что в пятницу у ЧанЁля была встреча, на которой он должен был заключить важный контракт с крупным модельным агентством. И на этот же день у Бекхёна было назначено прослушивание. Пак сказал Бекхёну, что мог бы перенести встречу или даже отменить её. Он хотел быть рядом со своим парнем в первый день шоу, в котором сам же заставил Бекхёна участвовать. Бекхён же был иного мнения: он заставил ЧанЁля пообещать, что тот ни в коем случае не пропустит встречу. – ЧанЁль, этот контракт очень важен. Ты не можешь просто всё вот так вот бросить. Если ты не подпишешь его, то ты не сможешь заключить множество других выгодных контрактов с не менее известными агентствами. Ты же знаешь, слухи быстро распространяются, и тогда никто не захочет больше работать с тобой. – Но я не могу оставить тебя одного в твой первый день! Я хочу быть рядом с тобой, чтобы поддержать в нужный момент. Бекхён обнял ЧанЁля и пробормотал ему в грудь: – Я буду в порядке. Я обещаю, что пройду в следующий тур. – Я знаю, что ты пройдёшь. Но я хочу быть с тобоооооой, – ЧанЁль заныл, как маленький ребёнок, и начал трясти хрупкого Бекхёна, крепко сжимая парня в своих медвежьих объятиях. Бекхён рассмеялся. – Ты ведёшь себя как большой ребёнок! Я же сказал тебе, что со мной всё будет в порядке! Всё, хватит со мной спорить, ты идёшь на фотосессию и подписываешь контракт, в ином случае я придумаю тебе наказание. И, поверь мне, оно тебе не очень понравится. ЧанЁль обиженно надул губы, но дальше спорить не стал. Он не мог противоречить своей маленькой милой пчёлке.

* * *

– Ты можешь хоть секунду посидеть спокойно? Если ты не прекратишь ёрзать, я тебя обожгу, – раздражённо вздохнув, сказала ЧанЁлю девушка-парикмахер. – Простите, – ответил ЧанЁль, замерев в кресле. Однако примерно через две минуты он снова начал ёрзать. Тогда девушка положила выпрямитель волос на стол, который стоял перед ними, и возмущённо взмахнула руками. – Что с тобой случилось? Я впервые вижу тебя таким нервным! Успокойся... Не знаю, иди выпей воды, что ли, расслабься. В общем, делай что хочешь, но, когда ты вернёшься, ты должен быть в состоянии спокойно сидеть в кресле. Она быстро избавилась от общества ЧанЁля, развернув стул на колёсиках и подтолкнув его к двери. ЧанЁль вскочил с насиженного места и направился прямиком к раздевалке. Он рухнул на диван и откинул голову назад. Минсок, как всегда, оказался поблизости. – Даже несмотря на то, что мы работаем вместе всего ничего, я не могу не заметить, что тебя что-то тревожит. ЧанЁль громко вздохнул. Конечно же, его кое-что тревожило. Точнее, кое-кто. В его голове роились картинки Бекхёна, и Пак никак не мог избавиться от них, потому что знал, что менее, чем через два часа, его парень войдёт в комнату для прослушивания, и дяденьки в строгих костюмах будут судить силу его голоса и манеру исполнения. Поэтому ЧанЁль просто сходил с ума от волнения. Он встал с дивана и начал наматывать круги по не такой уж и большой гардеробной, тесня Минсока всё ближе к двери. – Эй! Успокойся. Что случилось с тобой? – У моего парня скоро состоится прослушивание, а я даже не могу быть рядом с ним, чтобы поддержать. Я сейчас так взволнован. – Я вижу. Почему бы тебе не позвонить ему? – Я звонил. Но он сказал, что по правилам до прослушивания телефоны запрещены для использования, поэтому он отключил свой мобильный. – Оу. И что же он ещё сказал тебе? – Он сказал, что будет в порядке. А ещё он сказал, что уверен в себе и что я не должен волноваться о нём. Он сказал мне, чтобы я сосредоточился на предстоящей фотосессии, но я не могу! ЧанЁль театрально схватился руками за голову и осел на пол. – Притормози, ЧанЁль, – сказал Минсок, опустив одну руку на плечо своего подопечного и ободряюще сжимая. – Я уверен, что ты сейчас волнуешься больше, чем он сам. Может, стоит постараться успокоиться? Он сказал, что будет в порядке, так? И попросил тебя сосредоточиться на своей работе, да? Что ж, думаю, тебе следует послушаться его и быть настолько ошеломляюще сексуальным, насколько ты можешь, так чтобы он гордился тобой. ЧанЁль убрал руки от головы и почесал затылок, задумчиво поджав губы. Он коснулся своих наполовину выпрямленных волос и начал теребить их, перебирая между пальцами. – Я сейчас выгляжу ужасно нелепо, да? – Хмм... Если бы сейчас было бы модно носить волосы, половина которых выпрямлена, а другая половина ужасно кудрявится, прямо как у пуделя, может быть, ты бы и не выглядел так нелепо... Но я сказал «может быть», – добавил Минсок, растягивая губы в улыбке. ЧанЁль растерянно кивнул и направился обратно в комнату, где его уже ждала парикмахер. – Так-так. И помни, не совершай никаких телодвижений, иначе я оставлю ожоги на коже твоей головы, которые никогда не исчезнут! ЧанЁль хотел было кивнуть, но угроза девушки сработала, и он, испугавшись ожогов, лишь поднял два больших пальца вверх и улыбнулся парикмахеру своей фирменной улыбкой, давая ей понять, что больше не будет двигаться. – Тогда, пожалуй, продолжим, – сказала она в ответ.

* * *

Бекхён неуверенно вошёл в здание, где у него было назначено прослушивание. Какой-то мужчина сказал ему и другим участникам дожидаться своей очереди в огромной комнате. Одна из стен в этой комнате была полностью зеркальной, так что все участники могли видеть себя. Мужчина дал ему бумажку с пятизначным номером на ней, и Бекхён обречённо вздохнул при мысли о том, сколько же людей ему надо обойти, чтобы победить в этом соревновании. Некоторые участники сидели в наушниках, слушая музыку. Другие рассматривали себя в зеркале. Третьи даже пели в полную силу свои песни. Среди всего этого балагана Бекхён смог услышать несколько действительно хороших голосов, и вся уверенность, которую он с таким трудом выстраивал, рухнула в считанные секунды. Он уселся в углу, включил свой mp3 плеер и начал тихо напевать себе под нос песню, которую менее, чем через час, должен будет исполнить перед судьями – Angel известного певца До Кёнсу. Бекхён всегда отдавал предпочтение медленным, лирическим песням и балладам, которые, казалось, идеально подходили для его голоса. Певец поставил эту песню на повтор, но всё равно он никак не мог сосредоточиться на ней. В его голове то и дело возникали мысли о ЧанЁле, он просто не мог перестать думать о своём парне. Бекхён знал, что ЧанЁль не может быть рядом с ним до и во время прослушивания, но сейчас всё, что хотел Бён – это оказаться в медвежьих объятиях ЧанЁля и услышать хриплый бас, нежно шепчущий успокаивающие слова на ушко. Бекхён, как всегда, поставил интересы ЧанЁля выше своих, но этот раз был особенный, и Бён пожалел, что не может быть чуточку более эгоистичным. Он сказал, что уверен в себе. Но это не так. Он сказал, что будет в порядке. Он больше не был так уверен в этом. Он сказал, что ему не нужна будет поддержка ЧанЁля. СЕЙЧАС ОН НУЖЕН ЕМУ БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ. Начали вызывать по одному первых участников конкурса. Бекхён ещё раз взглянул на свой пятизначный номер и смирился тем, что у него ещё куча времени до того момента, как его позовут в комнату, где профессионалы будут оценивать его тридцатисекундное выступление. Давление тяжёлым камнем навалилось на его хрупкие плечи, и парень обхватил голову руками, стараясь сосредоточиться на песне, вновь и вновь мысленно повторяя её. Его сердце бешено стучало, стараясь вырваться из грудной клетки, а на лбу начали появляться солёные капельки пота из-за волнения. А потом кто-то позвал его по имени.

* * *

– Повернись немного вправо. Хорошо. А теперь расстегни пиджак. Да, вот так. ЧанЁль изо всех сил старался принимать те позы, которые говорил ему фотограф. Это было одно из тех немногих занятий, в котором он был действительно хорош, но сейчас Пак не находил свои позы уместными. Однако он продолжал позировать, боковым зрением замечая, как Минсок в знак поддержки поднимает в воздух сжатый кулачок, как бы говоря "файтин". – ЧанЁль, что с тобой не так? Ни одна из твоих эмоций не соответствует тематике фотосессии, – начал жаловаться фотограф. – Ты вообще с нами? Серьёзно, ты выглядишь так, будто мыслями находишься совершенно в другом месте... ЧанЁль поклонился, извиняясь перед мужчиной. – Простите. Я немного волнуюсь. – Да, я заметил. Но ты же профессионал, в конце концов, это не должно отображаться на твоём лице и твоей работе. Поэтому, что бы тебя ни волновало, забудь об этом и займись любовью с моей камерой. Внезапно Пак встал и взглянул прямо в глаза фотографу. Он решительно шагнул к нему и положил руки на широкие плечи мужчины. – Простите. Я не могу. Он нервно взглянул на Минсока, ища у того поддержки. Менеджер безмолвно кивнул, уголки его губ дёрнулись в едва заметной улыбке. ЧанЁль проверил время на своём телефоне. Прослушивание должно было начаться меньше, чем через пятнадцать минут. Схватив свою сумку, он бросился к входной двери, даже не думая о том, чтобы переодеться, и запрыгнул в первое попавшееся такси. Эта поездка показалась ему самой долгой за всю его жизнь. Он продолжал говорить таксисту, чтобы тот поторопился, но из-за пробок и правил движения они продолжали ехать чертовски медленно. Какого чёрта?! С какого момента сеульские таксисты стали соблюдать правила дорожного движения?! Когда они наконец прибыли на место, ЧанЁль бросил таксисту большую купюру и сказал ему оставить сдачу себе, хотя тот совершенно не заслужил этого. Как бы то ни было, ЧанЁлю было пофиг, у него не было времени, чтобы думать о деньгах, потому что то, что он собирался сейчас сделать, было намного важнее всех материальных затрат. Он вошёл в здание, но вскоре был остановлен прямо перед комнатой ожидания для участников конкурса. Огромный и очень высокий мужчина (даже выше самого ЧанЁля) внезапно вырос между моделью и заветной дверью. – Впустите меня, пожалуйста. У меня есть там очень важные дела. – Мне не позволено. Только участники конкурса могут находиться там, а Вы уж точно не выглядите как один из участников. ЧанЁль почувствовал, как гнев накрывает его широкой волной. Бекхён был всего в нескольких метрах от него, их разделяла лишь какая-то дверь, но этот огромный и суровый на вид парень мешал ЧанЁлю встретиться с его маленькой пчёлкой. Он глубоко вдохнул и мысленно ударил себя за то, что собирался прямо сейчас сделать. – Ладно, вы меня не узнали? Я Пак ЧанЁль, модель. И прямо сейчас я бы хотел поговорить с вашим начальником. Парень, казалось, немного озадачился, но всё же позвал кого-то через свою рацию. Через несколько секунд миниатюрный мужчина в кричаще ярком зелёном костюме прибыл к ним настолько быстро, насколько позволяли ему это его короткие ноги. Увидев ЧанЁля, он тут же бросился к нему и, слегка ударив охранника в предплечье, согнулся в низком поклоне. – Мистер Пак. Простите этого идиота за такое отношение. Пожалуйста, не обращайте на него внимания. Что вы хотели? – Я бы хотел побеседовать кое с кем в этой комнате, – он указал на дверь. – А! Да, конечно! С кем вы желаете поговорить?

* * *

– Бён Бекхён-ши! – кто-то позвал его. Бекхён тут же очнулся от своего вялого состояния и осмотрел комнату, пытаясь определить, откуда идёт голос. Как правило, участников звали по данному им номеру, а не по имени. Он встал и подошёл к двери, из-за которой его позвали. Какой-то низенький парень, одетый во всё зелёное и со странными коричневыми очками на носу, взял его за локоть и повёл в соседнюю комнату. – Там кое-кто хочет поговорить с вами. Только, пожалуйста, не медлите, я не должен позволять вам это, но... этот человек... он очень важный и знаменитый. Бекхён нахмурился, не в силах скрыть своё удивление. Кто же это может быть?.. Нет, только не говорите, мне, что... Парень, жутко напоминающий Бекхёну гоблина, открыл дверь. Внутри небольшой комнаты стоял ЧанЁль, ещё не успевший переодеться после фотосессии. Бекхён тут же почувствовал, как его сердце тает лишь при одном взгляде на модель. Его дурашливый парень улыбнулся ему самой широкой, немного пугающей, и распростёр руки, приветствуя Бекхёна. Бёну не нужно было думать дважды, прежде чем броситься в крепкие объятия любимого человека. Парень-гоблин тем временем закрыл за Бекхёном дверь. – Зачем ты пришёл сюда, дурачок?! – спросил Бекхён, его щека была напротив груди ЧанЁля. Он задал этот вопрос, даже несмотря на то, что был безмерно счастлив приходу любимого. – Ну, я не мог сосредоточиться на фотосессии. Я чувствовал жизненную необходимость находиться рядом с тобой. И даже если я потеряю все свои контракты, мне плевать. Я всегда хочу быть рядом с тобой, чего бы мне это ни стоило. Бекхён почувствовал, как по щеке скатилась солёная слезинка. Она приземлилась на голую грудь ЧанЁля (потому что да, под его кожаной курткой не было никакой одежды, и от этого ЧанЁль был чертовски сексуален...). – Не плачь, с этого момента я всегда буду рядом с тобой, чтобы поддержать. Я больше никогда не оставлю тебя одного. Бекхён обвил руками талию ЧанЁля и крепко обнял своего парня. – Спасибо тебе. Огромное спасибо. Я не хотел, чтобы ты упустил тот контракт, но ты был так нужен мне здесь. Спасибо, что пришёл. ЧанЁль чуть отстранился, чтобы взглянуть Бекхёну в глаза. Он стёр слезинку со щеки старшего своим большим пальцем. – Не плачь. С этого момента начинается твоя новая жизнь. И я просто не мог находиться где-нибудь в другом месте в это время. Я должен быть здесь, чтобы засвидетельствовать это. – Но... Как ты?.. ЧанЁль застенчиво улыбнулся и почесал затылок. – Нет... – Прости... Я знал, что ты не одобришь это, но... иногда... хорошо быть знаменитостью. Бекхён тихо хихикнул. Он не мог описать словами, что он сейчас чувствовал. Благодаря парню, которого он до безумия любит, скоро осуществится его самая заветная мечта. И больше ему ничего не нужно. Сейчас его жизнь – просто сказка. ЧанЁль наклонился и осторожно поцеловал своего парня в губы. Поцелуй получился мягким и нежным, оба парня вложили в него все свои искренние чувства друг к другу, поэтому он был наполнен эмоциями, хотя и не продлился больше десяти секунд. Бекхён почувствовал, как вся уверенность, которую он уже было растерял, вновь возвращается к нему. Теперь он готов завоёвывать мир и даже больше. Вдруг парочка услышала тихий стук в дверь. ЧанЁль отстранился и улыбнулся Бекхёну в знак поддержки. – А теперь иди и порази всех, – его улыбка стала шире. – Люблю тебя. – И я тоже тебя люблю.

* * *

Бекхёна повели в комнату, где проходило прослушивание. ЧанЁль на расстоянии последовал за ним и за работником, сопровождающим Бекхёна. Прежде чем зайти в комнату, Бён в последний раз обернулся, взглядом разыскивая своего парня. ЧанЁль подмигнул ему и в ответ получил немного неуверенную улыбку, которая светящимися искорками отразилась у Бекхёна в глазах. В следующую секунду Бекхён уже был внутри. Как только ЧанЁль услышал первые ноты выбранной Бекхёном песни, к нему пришла уверенность, что его мальчик далеко пойдёт. Он мог поклясться своей жизнью. Вот кому я на самом деле принадлежу, не так ли? Он безмолвно улыбнулся своим мыслям. ЧанЁль наконец-то нашёл ответ на тот сложный вопрос, который уже давно втайне терзал его сердце. И мы принадлежим друг другу. От переводчика: я камбэкнулась :D простите за столь долгое отсутствие~ следующая глава - последняя)