Hard luck

      Еще никогда Дина не мучали кошмары. Сон для него был единственным спасением от реального мира. Но уже на протяжении недели его мучает один и тот же призрак прошлого. Он боится засыпать, потому что это действительно напрягает. Ровно восемь лет Дин искал спасения во снах, где было все прекрасно, где не было ничего страшного, ничего плохого. А теперь держите, пожалуйста, не подавитесь.       Каждая ночь встречает его объятиями ужаса, сковывает все тело, не дает пошевелиться, не дает проснуться. Как бы Дин не старался, у него ничего не выходит. Либо спать и смотреть весь этот кошмар, переживая все моменты снова, либо не спать вовсе. Второй вариант как-то ближе, но его все равно вырубает. Пускай он дремлет, но даже так сны достают его, словно кто-то специально показывает, как все было.       Дин видит, что это вовсе не проводка вспыхнула в ту ночь, кто-то поджог их дом, но тот, кто это сделал до сих пор остается в тени. Только силуэт, два силуэта, три. Их много, словно кто-то устроил все это специально, с тщательно продуманным планом. Они дождались, пока все лягут спать и совершили нападение. Как крысы, исподтишка. Они хотели стереть его семью с лица земли и у них это почти вышло.       Но, как бы то ни было, Дин не верит своим снам. Это может быть бредом его воспаленного разума, который снова играет с ним. Надо успокоиться. Либо обратиться к Дженкинсу, наверняка он знает, что делать в таких случаях.       Дин не медлит и на следующее утро отправляется к своему психологу. Генри внимательно слушает его. Слишком внимательно, как кажется Дину. Но это не мешает ему закончить свой рассказ о снах, мучающих его уже неделю. Неделя – это срок. Дальше тянуть нельзя, все-таки скоро экзамены, а он никак не может прийти на них с дурной головой.       - Получается, все это началось у тебя, когда ты подружился с Джимми?       - Кастиэль. Его зовут Кастиэль, и да, это началось с того момента. Точнее, чуть позже, потому что сначала такого не было. Никогда до этого.       - Да, Кастиэль, - виновато улыбается Дженкинс. Дин сдерживает себя от цоканья в сторону доктора. – Значит, если это началось не с появления Кастиэля, а через какое-то время, не значит, что этот парень виноват. Думаю, на нервной почве воспоминания сами возвращаются к тебе. Скажи, Дин, ничего не произошло?       Дин испуганно смотрит на доктора. Он так и не сказал ему о случившемся в школе. Потому что… потому что просто не может. Вдруг док не поймет, снова заставит копаться в себе, заниматься самосдерживанием. Будто Дин и без него не знает, что это необходимо.       - Нет! - слишком резко, слишком. – Все в порядке.       Все-таки это не его проблемы - дело Дженкинса только ворошить его прошлое и заниматься самокопанием вместо Дина. Но он по глазам видит – Генри ни на йену не поверил ему.       - А если честно, Дин? Ты же знаешь, ничего дальше этих стен не уйдет, я смогу помочь тебе, только если ты все мне расскажешь.       - Все в порядке, док, - у Дина даже получается изобразить улыбку.       Генри долго, очень долго смотрит на него. Обдумывает что-то, вздергивает бровь, как бы призывая Дина выложить все свои переживания, но тот непреклонен. Генри сдается:       - Сделаем вид, что я тебе поверил, но обещай, что как только разберешься, ты мне обо всем расскажешь.       С самого начала Генри старался выстроить дружеские отношения между ними. Дин поначалу был закрыт и с презрением относился ко всему, что делает доктор. Потому что невозможно было расслабиться, когда тебя вот так просто взяли и сбагрили на произвол судьбы, а точнее на произвол какого-то мужика, который одной бумажкой может подписать тебе приговор.       Но ничего такого делать Дженкинс не собирался, и постепенно Дин все больше чувствовал себя спокойней рядом с ним, пока не появился Кастиэль, который почти заставил его захлопнуть свою «раковину» от всех внешних раздражителей. Теперь все кажутся Дину очень подозрительными. Даже Генри.       В школе не происходит ничего нового или интересного. Все та же подготовка к экзаменам, консультации, разговоры с преподавателями, косые взгляды на него и шептание. Кажется, даже стены смеются над ним, вся школа словно пропиталась ядом своих учеников.       Кастиэль все так же вьется возле него, но уже никто не говорит и слова. Дина не выкинули из школы, не заставили забрать документы или отрабатывать ущерб, и это уже немого радует.       - Как тот парень? – тихо так, чтобы слышал только Кастиэль, спрашивает он.       - Жив, - Кастиэль даже не смотрит на него, продолжает что-то увлеченно черкать у себя в тетради. Разве ангелам это должно быть интересно? Дин не знает, но ответ его более менее удовлетворил, поэтому он продолжает дальше слушать преподавателя.       Они разошлись у фонарного столба. Кастиэль исчез, заявив, что у него важные дела, а Дин отправился домой. О том, чтобы рассказать Дженкинсу, что случилось, он думал с самого момента, как вышел от него. Но пока рано, вот узнает Дин, что все с парнем в порядке, так обязательно поделится этим, а сейчас нет.       Дома тихо, удивительно тихо, но это его заботит в последнюю очередь. Дин поднимается к себе в комнату, захватив по пути со стола пару конфет из вазы. Он как никогда настроен на сон, а пока в доме тихо, можно и подремать часик другой.       Он заваливается к себе на кровать, даже не переодеваясь, в мгновение забывает про конфеты, что ужасно голоден и засыпает. Удивительно, но ему не снится ничего страшного. Вообще ничего не снится. Дин словно проваливается во тьму, где царит тишина и покой.       Его будит громкий стук, после чего ящички его стола и шкафа, кажется, летят на пол – такой грохот поднимет любого. Дин подскакивает на кровати, еще не отошел ото сна, как Дастин начинает трясти его за плечи, что-то бессвязно бормоча.       - Чего тебе надо? – рявкает Дин, отталкивая от себя сводного брата. Тот смотрит на него осоловевшими глазами, складывает губы трубочкой, стоит так доли секунды, после чего начинает истерично смеяться. Не сказать, что зрелище приятное. Дин поежился. – Что с тобой?       - Кот, - брызжа слюной в разные стороны, говорит Дастин, - черный кот. Я видел его, Дино, он бегал… черный … он забежал… у тебя в комнате… шкаф… нет... стол!       - Ты можешь внятно говорить? Какой кот? В этом доме отродясь живности не водилось, - он встает с постели. Весь сон как рукой сняло. Дину приходится самому проверить свой шкаф, стол, заодно повставлять обратно ящики. Он не понимал, что происходит и где его сводный брат взял кота до тех пор, пока не глянул на Дастина снова. Тот сидел на его кровати, держа в руках медвежонка и как-то маньячно улыбался, глядя ошалелыми глазами на него. Дину стало не по себе.       - Ты что принял? – Дин подошел к нему, забрал из рук медведя и посадил на место. Дастин блаженно прикрыл глаза, откидываясь на спину. Дин покачал головой. И что ему делать с этим укурком прикажете?       - Тебе тоже стоит попробовать, Ди-ин-о-о, - тянет он и хихикает. Дин бы дал ему в морду, да жалко парня и без того жизнь поломанная уже, если вовремя за мозги не взяться, дурь не выбить, мало чего хорошего можно ожидать.       - Думаю, тебе лучше отоспаться, пока родители не вернулись, - Дин помогает ему подняться. Дастин виснет на нем, как тряпка, что не упрощает, а, наоборот, только усложняет ситуацию. Все-таки его сводный брат весит не мало. Очень не мало. Уж намного больше самого Дина, раз на то пошло.       - Ди-ино-о, - Дастин дышит ему в шею, от чего по коже Дина бегут мурашки. – Не хочешь… ширнуться, брат?       Дин бы с радостью, правда, смерть от передозировки – уже посещала его такая мысль. Но Дин не такой, как Дастин, его не сломать какими-то там наркотиками. Уж лучше сброситься с крыши или вены вскрыть. А наркотики… От них и вылечить могут, и откачать. А ему надо так, чтобы без вариантов. Нет, так страдать он не хочет.       - Извини, Дастин, но нет, - Дин скидывает с себя тело на кровать, даже не старается хоть как-то создать комфорта, обойдется. Единственное, что он делает, так это закрывает дверь, остальное не его проблемы.       Дин принимает душ рано, сидит долго в своей комнате. До самого вечера приемные родители так и не появились дома. Значит, умотали куда-то, вот и разошелся Дастин. Кстати, Дин слышал, как тот выходил в туалет, значит, все в порядке. Не то, чтобы он волновался за него… ладно, волновался. Поэтому и заходил к Дастину, чтобы проверить, все ли нормально. Даже минералку принес и тазик. Так, на всякий случай. Его на самом деле совесть мучает за то, что не может помочь даже сводному брату.       Сны прошлого тревожат его еще больше. И то, что днем ему удалось поспать полчаса без них, еще ничего не значит. Он решает позвонить Кастиэлю и договориться о встрече. Ему-то он может все рассказать? Дин надеется.       Через час он стоит в парке возле того самого фонарного столба. Дин не знает почему, но этот парк ему очень нравится. Кастиэля еще нет, но Дин знает, что в любую секунду его покой может быть нарушен. Так и есть, не успевает он подумать, как Кастиэль стоит рядом с ним. Точнее перед ним и очень близко.       - Зачем ты позвал меня, Дин? – интересуется Кастиэль. Дин мнется, не знает с чего начать. Он отступает на шаг, чтобы не стоять так близко к ангелу. Набирает полные легкие воздуха, выдыхает медленно, чтобы успокоится. Не думал он, что так тяжело будет рассказывать о своих проблемах кому-то, кроме Дженкинса.       - Мне снятся сны, - бурчит Дин тихо. Кастиэль хмурится.       - Всем снятся сны, Дин.       - Нет, мне снятся плохие сны, Кас. Это как… Нет. Мне снится пожар и дом, родители и брат… Снится та ночь. Это выбивает меня из колеи. Я не высыпаюсь и мне тяжело думать об этом. Раньше во снах я искал спасения, сейчас же… Я не знаю, что мне делать.       - Тебя это тревожит? – спрашивает Кастиэль, снова подходя ближе к Дину.       - Конечно, меня это тревожит, Кас, ты даже не представляешь как! – Дин возмущен. Наверное, ему не стоило начинать разговор на эту тему с Кастиэлем. Он еще сто раз пожалеет об этом.       - Я знаю, что случилось тогда, - говорит ангел, чем цепляет Дина, заставляет посмотреть на себя. – Могу показать тебе.       Дин кивает. Он готов, правда, готов узнать все, поэтому закрывает глаза, предчувствуя, какую разрывающую боль получит, как в первый раз, но это того стоит. Ему надоело теряться в догадках, додумывать, придумывать.       Он готовится к вспышке боли, а получает нежное касание к губам. Это что, поцелуй? Ярость, тихо спящая где-то внутри него, вспыхивает мгновенно, не дает даже подумать. Дин распахивает глаза, лицо Кастиэля (а может все-таки Джимми?) так близко, что он даже смазывает, когда наотмашь бьет кулаком. На щеке парня остается след от кольца, которое Дин надел перед выходом.       - Что ты творишь, Новак?! – орет Дин. Он зол, зол до чертиков. Как он мог? Дин ведь поверил ему! – Если ты хотел подкатить ко мне Джимми, не надо было играть во все эти игрушки. Не надо было и пытаться! – рычит Дин. Он смотрит на него, а губы его предательски дрожат. Как такое возможно вообще?       Кастиэль смотрит на Дина сначала с непониманием, после чего с виноватым выражением. Но ему уже плевать. Он снова заносит руку для удара, ангел даже не морщится, смотрит прямо в глаза. Дин наносит удары один за другим. Ярость застилает его глаза. Лицо Кастиэля все в крови, но и это не останавливает его. Если он и правда ангел, ничего ему не будет, а если нет – Дин убьет его. Но он останавливается с занесенным для нового удара кулаком.       - Держись от меня подальше, Новак, - шипит Дин, толкает его в сторону столба.       Кулаки саднит, болят руки от напряжения. Ему совсем не хочется идти домой, но надо. По приходу он сразу же бросается в ванную, чтобы вымыть рот. Чистит зубы, полощет водой, моет лицо.       Дин в шоке о того, как поступил с ним Кастиэль. Или вовсе не Кастиэль? Может, это Джимми решил так пошутить над ним? Так неудачно поиграть? Разве Дин похож на гея? Ни разу в жизни! Он обычный парень, со своими тараканами и заскоками. Пускай он никогда не засматривался на девушек, но и на парней его не тянуло. А этот Новак разбил все его рамки. Втиснулся к нему в доверие и сделал то, чего в принципе нельзя было делать!