Hard luck

      Находясь с Кастиэлем рядом, Дин заметил одно маленькое, но очень значительное изменение в себе. Его ярость стала проявляться меньше. Внешние раздражители влияют на него не так сильно, как раньше. Единственное, что его продолжает неимоверно бесить – это Кастиэль с его способностью незаметно подкрадываться сзади и дышать в затылок! Сколько Дин не говорил ему, ангел все равно продолжает выводить из себя своим непониманием элементарного. Просто стоять хотя бы на шаг, что уж говорить о вытянутой руке, дальше Дина. Нет. Не понимает. Тупые нынче ангелы водятся.       Но это не помешало Дину привыкнуть к нему. Просто привыкнуть. Не смириться, не еще что, а просто свыкнуться с его непониманием, с его тупым вкусом одеваться, с вторжением в личное пространство. Кстати, про вкусовые предпочтения в одежде. Кастиэль пытался навязать его Дину, но, извините, прощаться со своими излюбленными рубашками и джинсами он не собирался даже под дулом пистолета.       За то, что Кастиэль везде таскается за Дином, его так и прозвали «шавка Винчестера». Поначалу никто из них не обращал на это внимания, даже сам Дин так считал. Потому что невозможно было отделаться от Кастиэля в школе. Вообще никак. Даже в туалет выйти одному нельзя – Кас обязательно плетется следом. Чуть ли не в одну кабинку заходит. Слава Богу, от этого его Дин отвадил. Ведь это действительно переходит уже все границы разумного. Он бы еще помочь предложил, штаны, там, снять, подержать, направить. Идиот.       Только последнее время Дина начало раздражать не это. Детские выкрики им в спину, подбрасывание бумажек с оскорблениями обоих – вот, что действительно не могло остаться в стороне. Дин, правда, держался, терпел, но всему же есть предел.       Кастиэля задерживает преподаватель по биологии – они спорят о чем-то совсем незначительном, когда Дин под шумок уходит из кабинета, чтобы, наконец, выйти на улицу и подышать свежим воздухом, потому что напряжение комом бьется внутри, желая вырваться наружу и показать всем, что обижать Дина Винчестера – не самое лучшее решение. Он даже готов защищать Кастиэля, ведь он не виноват в том, что его обсуждают теперь вместе с ним. Джимми не в счет.       - Эй, Винчестер!       Не смотреть, не слушать. Сдерживать себя из последних сил!       - Винчестер, ты, кажется, кое-что потерял, - раздается где-то совсем рядом. Дин не видит, смотрит под ноги, считает про себя до ста, успокаивая и без того натянувшиеся до предела нервы. Но это «кое-что потерял», кое-что. КОЕ-ЧТО! Он надеется, что эта выскочка говорит вовсе не о Кастиэле. – Где же твоя сучка, Винчестер?       Все. Вот это и есть предел. Предел всей сдержанности Дина. И из-за того, что Кастиэля нет рядом, он не может просто пройти мимо. Парень, что кричал это ему в спину теперь испуганно таращится на Дина. Он боится, наверняка боится его, но Дин не намерен отступать. Он так долго терпел, так долго не чувствовал.       Дин не может остановиться: он бьет, чуть ли не рычит от злости. Краем сознание понимает, если не остановится, парень отойдет в мир иной, и вряд ли ему удастся пробиться в Рай. Таких как он ждет Ад, с гостеприимными объятиями. Только поэтому он продолжает бить, не смотря на кровь, на хрипы, и на то, что его пытаются оттащить.       В нем словно просыпается зверь. Те, кто пытался его остановить и хотя бы отодвинуть от бедного парня, которого Дин почти размазал по шкафчикам, трусливо поджали хвосты. Кто-то даже получил локтем в глаз. Пока не привели Кастиэля.       - Дин! - ангел, перехватил запястье Дина, занесенной для нового удара руки, заставляя его посмотреть себе в глаза. – Перестань, Дин! Ты не такой!       Тяжелое дыхание и ярость в глазах медленно отступали, на их место пришла осознанность происходящего и страх. Дин вырвал руку из захвата Кастиэля и в ужасе отпрянул от потерявшего сознание парня.       Кто-то убежал за охраной, кто-то за директором. Вызвали «скорую». Суматоха вокруг только нагнетала обстановку. Дин винил себя за несдержанность, винил Кастиэля, что не был рядом, не досмотрел, не остановил. И даже то, что парень сам нарвался, не оправдывало поступка Дина. Теперь его еще больше будут считать психом. Он встрял, причем по крупному.       Дин неосознанно опустился на пол, прижимаясь спиной к шкафчикам. Его выбило из колеи все происходящее. Он готов был потерять сознание вместе с парнем, которого грузили на носилки. Дин не знал, был ли тот жив или, может, он убил его. Не нарочно. Дин намеревался только отомстить, ударить пару раз, чтобы больше не вздумал зарекаться. Чтобы и все остальные поняли и не трогали ни его, ни Кастиэля.       Теперь еще долгое время к ним вряд ли кто подойдет. Будут шушукаться вечно, пока скандал не утихнет. И, если Дина не выгонят из школы, до выпуска его будут преследовать косые взгляды.       - Дин? – Кастиэль опустился на корточки перед Дином, тронул его за плечо. – Все нормально, он жив, - как гора с плеч. – Я все улажу, не беспокойся.       Кастиэль вывел его на улицу подальше от любопытных глаз и перенес домой, после чего исчез. Дин чувствовал себя опустошенным. Еще никогда подобного с ним не случалось. Такого выплеска агрессии не было. Значит ли это, что он способен убить человека? Неосознанно, в состоянии аффекта, но все-таки? И это давило на него сильнее всего.       Дин пролежал на кровати весь день. Он то дремал, то снова просыпался от каждого звука или шороха. Даже если такового не было вовсе. Его сознание снова играло с ним злую шутку. Дину стало действительно очень страшно. Что теперь будет?       Спуститься вниз Дин решил, когда желудок неприятно заурчал, напоминая о себе. Пускай Дин и не хотел есть, но вот от чашки горячего сладкого чая сейчас не отказался бы, это точно. Что и заставило его подняться с кровати.       Говорить о том, насколько Дин ненавидит жизнь в этом доме, наверное, не стоит. Потому что это и без того очевидно. Если второй этаж состоял всего из трех комнат – его, Дастина и ванной, то первый был просто огромен. Четыре комнаты, две ванной, кухня, гостиная, там же находился и кабинет Зака и комната для игр, где стояли просто куча игровых автоматов – развлекалово для отчима и его дружков.       Дин не любит первый этаж всеми фибрами души. Тем более что раньше его только и делали, что заставляли драить его до блеска. А отмыть эти многочисленные комнаты невозможно за отведенное время, но он как-то справлялся. До сих пор удивляется.       На кухне, чего Дин вовсе не предполагал, сидит все семейство. Значит, уже семь часов вечера. Время, в которое он старается не выходить из комнаты. Сегодня не доглядел немного. Он надеется, что они не будут против, если Дин нальет себе кружку чая и уйдет обратно в свою комнату.       Все семейство пилит его недовольным взглядом, на который Дин старается не обращать внимания. На самом деле ему и стараться не надо, после произошедшего сегодня ему вообще на все наплевать.       - Отец, ты не представляешь, что сегодня было в школе, - голос Дастина вырывает Дина из его мыслей, заставляя прислушаться. Пока закипает чайник, все равно делать нечего. - Кажется, проблемы будут у всей семьи, а Дину придется подыскивать новую школу.       Дин вздрагивает, но не оборачивается. Спиной чувствует, как Дастин улыбается, и как злобный, прожигающий взгляд отчима впивается ему в спину.       - И что же он натворил? – повысив голос, спрашивает Зак. Ирэн вообще притихла, даже, можно сказать, замерла, не дыша. Боится попасть под горячую руку? А ведь наверняка попадет, не отвертится.       - Он словно сходит с ума, отец, по-моему, ему пора в психушку, - выдает Дастин, - сегодня избил ни в чем неповинного мальчишку. Чуть ли не до смерти, представляешь?       Дин сжимает кулаки. Вот кого-кого, а Дастина он готов убивать вечно. Потому что невозможно быть таким сукиным сыном. Единственный любимый ребенок в семье. Сволочь эгоистичная, вот он кто. Ему же плевать на всех, кроме себя. Да он мать родную за дозу продаст. И да, Дин все знает о его ночных похождениях и наркоте, на которую его подсадили дружки. Не та компания. Хотя чего еще стоило ожидать от такого ребенка?       И кто еще сходит с ума в этой семье, вопрос спорный. Дин не слушает дальше, старается абстрагироваться от всего происходящего. Он даже перехотел чай. Ему срочно нужен свежий воздух, иначе задохнется тем ядом, что извергает его приемная семья. Даже Ирэн, которая никогда не вступала с ним в конфликты, не контактировала, игнорировала, на чем свет стоит, смотрела на него как на последнюю скотину, которая испортила ей жизнь.       Дина не остановил даже громкий приказ Зака остаться и объяснить, что таки произошло в школе. Будто его это интересовало. Ни капли. Только поэтому Дин выскочил из дома и направился в парк, чтобы составить компанию этой всепоглощающей тишине. В парке темно и тихо. И именно этого так не хватало Дину. Он сидит на лавочке, пряча руки в карманы ветровки. Все-таки вечером очень прохладно на улице.       Дин думает о том, что неплохо было бы прекратить все это. Словно сама судьба издевалась над ним, не давала свернуть с намеченного пути. И этого не понимал Дин.       Не понимал до тех пор, пока до него не дошло, что сидит не один. Он краем глаза замечает чужой силуэт рядом. Еще вчера Дин бы разозлился и дал бы в морду тому, кто так близко находится с ним рядом. Кастиэль почти касается плечом его плеча и непонятно почему до сих пор не спалился своим присутствием.       - Что ты здесь делаешь? – интересуется Кастиэль, смотря на него как-то странно. Словно Дин обидел его чем. Хотя, кто знает? Он вечно мешается и обижает всех.       - Наслаждаюсь, - язвить или отнекиваться, сил нет вообще. Дину даже говорить не хочется. Все так сразу навалилось на него.       - Ты не должен винить себя, Дин, - Кастиэль говорит так спокойно, что Дин ему даже завидует. Он бы тоже сейчас не отказался спокойно посидеть, подумать, не нервничать и сжиматься от накатившего чувства тревоги. – Я все уладил. Директор не станет тебя отчислять. Она ничего не помнит, так же как и охрана. Осталось все уладить только с парнем и его родителями. Все будет хорошо.       Чувствовать чужую руку на колене для Дина в новинку. Он вздрагивает, что заставляет Кастиэля убрать свою невозможно горячую ладонь. Извиняться взглядом Кастиэль умеет лучше всего. По глазам видно, сожалеет, что все так вышло. А Дин… а что Дин? Он продолжает пялиться в одну точку перед собой, ведь на самом деле ему все равно.