Город глухих

Шерлок сидел за столом Лестрейда, крепко держась за виски. Время от времени он мотал головой или дергал пальцами, как будто отгоняя нечто назойливое, вроде мухи. Он никак не мог найти то, что ему было нужно, и это бесило больше всего. «Пчеловодство?» - Нет. «Говяжий паштет?» - Нет. «Снимки Донован со студенческой вечеринки?» Нет! Нет! Нет! Черт возьми, все не то! Холмс гневно мотнул головой, зажмуривая глаза и все так же держась за виски. То, что ему было нужно, давно затерялось в его чертогах. Не только потому, что было абсолютно бесполезно, но и по причине нежелания вспоминать. Джон переминался с ноги на ногу в двух шагах позади Холмса. В руках у Ватсона был дымящийся стаканчик дрянного кофе из автомата. Мужчина отхлебнул, поморщился, обернулся, чтобы виновато пожать плечами в сторону капитана Лестрейда, и вновь уставился на друга. Это продолжалось уже около часа. С тех пор, как сорвавшись по звонку, Шерлок и Джон прибыли на такси в центральное отделение полиции. Детектив Салли Донован встретила их с обреченным вздохом и рявком в рацию: «Псих на месте». Шерлок не обратил на нее ровным счетом никакого внимания и последовал вглубь, туда, где находились комнаты для посетителей. Разматывая шарф и скидывая пальто на стул, Холмс понимал, что это дело будет совсем необычным. Потому что Лестрейд вместо приветствия сунул в руки Шерлоку немного мятый альбомный лист. Мужчина заинтересованно прищурился. Лицо с непропорционально большим подбородком, длинным ртом, с опущенными вниз уголками губ и ярко-синими кудряшками, которые доставали до плеч. Определялась личность нарисованного по одному аксессуару: серой клетчатой шапке с козырьком и завязанными на макушке «ушами». Справа от лица ярким красным карандашом было накарябано «Шерлак». - Никогда не переносил коверканий своего имени, Грег. И мне льстит твой интерес, но уровень художественного мастерства оставляет желать лучшего. Капитан Лестрейд закатил глаза и кивнул в сторону комнаты для посетителей. В таких комнатах обычно стояли мягкие диванчики, пышные зеленые растения и кулер с водой. Все необходимые аксессуары для того, чтобы сообщать людям, что какого-то из их родственников пырнули ножом ради кошелька с часами. Джон первым вошел в комнату. На бежевом мягком диванчике сидела женщина в костюме, и с гладко зачесанными в пучок волосами. Рядом с ней, почти сваливаясь с этого дивана, девочка лет семи. Малышка что-то увлеченно рисовала на куче листов, разбросанных на журнальном столике. Она совершенно не обращала внимания на женщину, вошедших мужчин или свалившийся карандаш. Девочка трясла белоснежными кудряшками и, от старания высунув кончик языка, разукрашивала какой-то замок на рисунке. Шерлок отметил про себя, что девочка левша, но старательно пытается не выходить за границы нарисованного. Как будто кто-то показал ей как надо. Научил – и она запомнила. - И? – подал голос уже Джон. - Девочку зовут Роззи. Фамилия не известна, ни места проживания, ни связи с родителями. Найдена на месте преступления запертой. В одной комнате она с карандашами, в другой двое застреленных. Трупов она не видела, слишком спокойна она была, когда нашли, - рассказывал полицейский. - Выстрелы она в любом случае слышала, да? – Ватсон взял рисунок и критично сравнил с оригиналом. Оригинал поморщился и снова уставился на девочку. - В любом, да не в любом, - Грег тяжело вздохнул и кивнул женщине. - Роззи глухонемая. Я спросила ее, что она видела, но она никак не отреагировала, только нарисовала. Вас, мистер Холмс. Шерлок подошел к столу и сел на корточки. Девочка не поднимая глаз, продолжала рисовать. На секунду она замерла, чтобы смахнуть ладошкой челку с глаз. Роззи подняла взгляд на мужчину и широко улыбнулась. Холмс удивленно застыл и взглянул на сидящую женщину, судя по всему, соцработника со знанием языка жестов, которого вызвали, чтобы опросить малышку. - Мы так поняли, что расскажет она только вам. - Но я не могу с ней поговорить, - твердо сказал Шерлок и встал. Роззи тут же вскочила, сбросив на пол несколько карандашей, и протянула мужчине очередной рисунок. Шерлок принял подарок и замер. В неумелом детском рисунке было что-то такое, что сильно задевало и заставляло вспоминать. Детектив снова опустился на корточки перед столом с рисунками. Он перебирал лист за листом, кое-где были его синие кудряшки, но на большинстве какой-то дом. Или замок. В общем, не понятно, что именно пыталась изобразить Роззи, если, конечно, этот пейзаж тебе не знаком. Раз за разом белое здание с башенкой повторялось на листах тонкой желтоватой бумаги для полицейских отчетов. С разных ракурсов, с разных сторон, но не узнать его было невозможно. Холмс встревожено вздохнул и с куда большим интересом посмотрел на юную свидетельницу. Девочка сосредоточенно взглянула на мужчину, потом подняла с пола красный карандаш. Она забрала у Шерлока свой рисунок и нарисовала на башне циферблат. После старательно пронумеровала его по кругу и указала стрелками время. Десять минут двенадцатого. Холмс выпучил глаза, как будто кто-то дал ему под дых. Роззи улыбалась. Лестрейд и Ватсон удивленно переглядывались. Тишину разрушил немного хриплый вопрос Шерлока: - Как?! Девочка все так же улыбалась и стучала красным карандашом по циферблату. - Шерлок, с тобой все в порядке? – донесся обеспокоенный голос Джона. Детектив снова выпрямился. Воспоминания проносились в голове как картинки калейдоскопа. Было сложно сосредоточиться на чем-то одном, однако разум смог зацепиться. За улыбку Роззи, за постукивание красным карандашом по башенке, за то, что ему нужно вспомнить. Ему нужна тишина и полный доступ в потаенные углы чертогов своего разума. Шерлок подал рисунок с башней Джону. - Это здание – церковь святого Петра в Цюрихе, - последовал короткий вздох и мужчина уверенно продолжил, - 3 года назад по просьбе брата я прибыл в Швейцарию для решения некоторых проблем. Время на циферблате – это дата, 11 октября. День, когда в районе Тальштрассе прогремела череда взрывов, устроенных оппозиционной партией. На этом Шерлок закончил, не став договаривать, что он не сумел предотвратить теракт, как этого хотел Майкрофт. Так же он не упомянул, что весь вечер и ночь он провел в уцелевшей церкви святого Петра, помогая тем, кому повезло выжить. И последнее, чего он не стал говорить, что практически все мальчики, выступавшие на площади позади церкви, частично или полностью оглохли от взрыва.