Моя маленькая боль

POV Юнхо. Лето не спешило вступать в свои права. Июнь за окном больше напоминал апрель по своему температурном режиму, но нам, жителям Сеула, это было уже привычно. Потому что некоторым не требовалось +80 по Фаренгейту, в том числе и нам, так редко бывающим на улице, живущим маршрутом: студия-машина-сцена-машина-дом. Я отдаленно осознавал, что битых пол часа пялюсь на шевелящиеся на чужих ногах пальцы. Это были пальцы Ючона, которые он так любил демонстрировать и зимой и летом, напяливая сланцы. И именно это постоянство вызвало во мне щемящее чувство боли. Почему с Чже не так? Что случилось за это время с ним, с моим самым близким человеком? Он слишком сильно изменился. Его увлечением алкоголем стало носить уже маниакальный характер. Во всех наших редких разговорах мелькали слова: выпивка, градус, бухнул. От созерцания прекрасных конечностей Ючона меня отвлек взрыв хохота. Причина моих страданий сидела возле меня и вновь повествовала о «горячем». Монолог Чже все не заканчивался и было непонятно – рассказывает ли он это мне или разговаривает сам с собой: - …никогда ничего важного не снится. А вот недавно увидел хоть что-то мало-мальски ценное: мы с тобой в баре пиво пили. И знаешь что самое интересное? Ты выпил больше меня. Ох, Юнхо-а, ты был великолепен. Кружка за кружкой…и твое милое пузико стало еще более круглое. Я постарался внимательно выслушать его, смотря в эти прекрасные глаза, в которых когда-то горел огонь любви, как бы слащаво это не звучало. Черт возьми, в этих глазах было восхищение, желание, искорки смеха, что угодно, что говорило о его любви к своему мишке. Я не берусь судить, что после разрыва группы наши отношения остались на том же уровне. Конечно, нет. Мы оба пережили сильную боль, долго шли к примирению, но все же смогли вернуть наши чувства, смогли простить друг друга. И все же складывается ощущение, что между нами двумя встал эта черная дыра под названием алкоголь. - Ну а тебе? Тебе что-нибудь подобное снилось, Юнхо-а? Все допытывал меня ЧжеЧжун. И в его глазах даже промелькнуло нечто похожее на живой интерес, который опять же был связан с бутылкой. Я слегка потрепал тонкую белую руку, такую знакомую в этом ничего не значащем касании: - Мне ничего интересного не снится, ЧжеЧжун-а. И пыл нашел старшего сразу угас. Он как-то обреченно глянул на Ючона, тот поджал губы и сделал вид, что не заметил обращенного на него взора. Повисла неловкая, тягучая тишина, никто не хотел ее нарушать. Остаток отведенного нам времени прошел в уютном молчании, без привычного смеха. И все же чувствовалась какая-то недосказанность. Ючон, провожающий нас до выхода из своей квартиры, хотел было что-то сказать, но по обрывку фразы я мало что понял: - Тяжело тянуть лямку, когда ты далеко. Мы простояли, обнимаясь с Чже, еще минут пять, прощаясь. Я сел в свою машину, не обернувшись. Заводя машину, в голове вертелась фраза: мне снится, как ты целуешь меня в этом долбанном баре, забыв об этом несчастном пиве, Чже.