Полжизни

— Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво. — Красиво? — Конечно. Молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего. Ф.М. Достоевский "Подросток" Как же меня все это раздражает... Раздражает эта солнечная страна, раздражает эта новая квартира - «дом», раздражает мать, хоть она не в чем и не виновата, раздражает мой новый «папаша»... Я закрыла глаза на то, что мать снова вышла замуж. Я закрыла глаза на то, что мой отчим мне, в общем-то, не сильно симпатизирует... лишь бы мать была счастлива. Я переступила через себя, согласившись переехать в совершенно чужую для меня страну — в солнечную Грецию, на родину своего нового «папаши»... лишь бы мать улыбалась снова...достаточно уже настрадалась за свою, впрочем, недолгую жизнь она, моя мама: неудачный первый брак, потеря второго, еще не родившегося ребенка, развод, пятилетний «спиногрыз» на руках, карьерное падение, безденежье...но она выстояла, ведь она сильная. Она знала, верила, что рано или поздно у нас все будет хорошо. «Все наладиться».. . Я помню, как обняв, она шептала мне это по ночам. Шептала мне, маленькой девочке, которая не понимала, почему мама плачет...но это в прошлом...эти воспоминания пора сжечь... Кто мог подумать, что свое счастье можно встретить на замусоренном питерском переулке, и что, вдобавок, это счастье будет в облике взъерошенного, заблудившегося иностранца (и как позже выяснилось, грека), пытавшегося на ломаном русском узнать дорогу к гостинице «Киевская». Из всего этого, для себя, я сделала три вывода. Первый: не выходить замуж до двадцати пяти лет (или пока мозги на место не встанут, но как я это пойму?). Второй: не покупать дешевые презервативы (я — результат этой дурной экономии). И третий, самый важный: не отказываться от услуг гида, когда в одиночку приезжаешь отдыхать в чужую страну. Зато теперь моя мать счастлива. И счастлива по-настоящему — я вижу, как блестят ее глаза и как она помолодела, лет на пять, за эти последние пол года.... Я же прячу все эмоции в себе — мне так удобно. Скрывать все чувства под невозмутимостью бледного лица и холодом серых глаз — это правильно. Тогда тебе никто не сможет навредить, никто не сможет тебя сломать, растоптать твой мир... Меня никогда никто не стремился узнать, не стремился понять какая я. Настоящая я. Хотя, людям пофиг на окружающих. Все думают только о себе, лелеют только себя любимого. «Не хочешь рассказывать? Ну и ладно. А теперь, слушай, какой я несчастный....» Даже моя мать, самый близкий мне человек, только делает вид что ей на меня не плевать. Преувеличиваю? Может быть...но это я... - Солнце, ты когда свои чемоданы распаковывать будешь? - мягкий голос матери вывел меня из задумчивости. Я обернулась. - А мы что, куда-то спешим? - Ну, я просто надеялась, что ты поможешь мне на кухне порядок навести. Я ведь одна не справлюсь. "Ты? Не справишься? Да ты с чем угодно можешь справиться. Будь то даже стихийное бедствие или бешеный слон." Смотря в родные карие глаза мамы ("Почему у меня серые глаза? Генетика- коварная штука"), мне почему-то захотелось обнять ее. Обнять, и просто поговорить с ней так, как мы разговаривали когда мне было тринадцать лет. Бр-р-р что за мысли. Все это в прошлом. - Хорошо, я сейчас приду. Будем вместе воевать с посудой. - я отвернулась к окну. - Э-э-э, ну тогда я тебя жду. Послышались звуки удаляющихся шагов, а потом смех. Видимо, Георгиос, мой папаша , подкараулил мать в прихожей. Развлекаются. Ну и пусть. Плевать. А между тем на Афины опускались сумерки. Открыв окно я высунулась на улицу. Седьмой этаж...из окна открывается вид на соседнюю многоэтажку. Слышны возгласы откуда-то снизу , видимо, малышня играет на детской площадке. Шум машин. Какой-то толстый мужик в трусах курит на балконе...как будто из Питера и не уезжала. Улыбнувшись, я засунула себя обратно в комнату. Надо на кухню, где, судя по возгласам и смеху, было очень весело. «Идиллия, блин» Я одела наушники и, установив звук на максимум, вышла из комнаты. Все, теперь я не смогу их услышать...сейчас в этом мире я одна.