Прекрасный Эсмэ

Риган поклонился в последний раз Королю, развернулся и вышел. Выражение его лица так и осталось невозмутимым. Но в душе юноши бушевала ярость. Ярость, которую он за многие годы научился тщательно скрывать. Юноша сказал своему слуге Вару, что Король посылает его с поручением в Шарван, и велел отправиться в казармы, чтобы подобрать два десятка спутников-добровольцев для этого непростого путешествия. Сам же он был намерен уехать в свой городской дом – всё-таки графство, дарованное ему Королём, приносило неплохой доход, позволявший жить, как подобает аристократу, да и во дворце в последнее время было как-то… нехорошо – уж маг уровня Ригана это чувствовал безошибочно. В принципе, Риган мог бы вести себя как любой представитель придворной золотой молодёжи, мог бы уже избрать себе Супруга или Супругу из самых верхов виндванской знати – да, он хоть и был бастардом, но бастардом самого Короля. То есть мог бы уже породниться со знатным родом и жить, ни о чём не задумываясь. Только вот Риган хотел вовсе не этого. Ему не давала покоя несчастная судьба матери. Ему было обидно ещё и то, что материнская родня так легко вычеркнула её из жизни, купив себе благополучное существование, а потом даже не попытавшись, нет, не помочь, но хотя бы узнать, как живётся дочери и внуку. Хотя бы поддержать… Но нет, о Найле словно бы забыли при дворе сэнийского Наместника, а когда собственный дед, князь Сэны, приезжал для обязательных визитов к Королю Виромиру, он на Ригана смотрел, как на незнакомца, обращаясь к нему не иначе как «граф», и ни разу не назвал по имени, хотя внешнее сходство между дедом и внуком просто било в глаза. Умом Риган понимал, что дед беспокоится о благополучии остальных детей и внуков, но неприятная колючая обида жила и ворочалась внутри, хотя юноша и пытался с нею бороться. Он был умён и слишком хорошо понимал, до чего его могут довести подобные обиды. Тем более, что Риган не хотел править. Он хотел, чтобы у него наконец-то появился хоть кто-то кроме матери, кому было интересно не богатство Ригана, не его красота, не его Королевская кровь, а он сам. Со всеми достоинствами и недостатками. Но таковых пока не находилось, и Риган привык носить броню. Ледяную маску. Он уже понял, что Королю во время редких встреч нравится говорить ему неприятные вещи и наблюдать за реакцией. Поэтому юноша приучил себя к отсутствию реакции вообще, и это было тяжело, тем более, что от матери ему достался бурный сэнийский темперамент. Но Риган привык держать себя в узде. И вот сегодня… чуть не сорвался. Карета плавно катила по хорошо мощёной мостовой Ретассы. Риган сидел, откинувшись на мягкую спинку сиденья, и разглядывал неожиданно доставшийся ему Королевский подарочек. Мальчишки были бесспорно хороши, и даже трёхлетнее пребывание в гареме, где Король подвергал их почти постоянным издевательствам, не погасило огня в их глазах. Зато сквозь полупрозрачный золотистый шёлк были безжалостно заметны все рубцы и шрамы на их телах, белёсые следы ожогов и достаточно свежие кровоподтёки. Похоже, в последний раз Король развлекался с ними совсем недавно. Риган поморщился – зачем ему эти двое мальчишек? Он достаточно много времени отдал изучению обычаев других государств и знал: шарванские горцы весьма ревниво относились к чести рода. Пребывание в гареме было для них позором, и даже если он надумает освободить мальчишек, им некуда будет идти, кроме ближайшего борделя, или, к примеру, ближайшего озера поглубже , чтобы уж покончить с этой постылой жизнью раз и навсегда. Родня, если таковая и осталась, никогда не примет бывших гаремных шлюх. И плевать ей, этой родне, что последние три года мальчишки не жили, а выживали. «Как и твоя мать… - прошептал внутренний голос, - ведь для твоего деда ты не родственник. Ты ему вообще никто и звать никак… А будь брак законным – да мать твою в Сэне на руках бы носили, а дед бы от гордости лопался – как же, внук – будущий Наследник трона Виндваны…» Риган потряс головой и поморщился… Мерзость какая. И тут же поймал два внимательных и очень грустных взгляда – мальчишки наконец-то решились поднять глаза и посмотреть на нового Господина. Хотя, как сказать, они уже не мальчишки. В гарем Короля они попали… лет в пятнадцать, кажется. Значит, они ему почти ровесники. Или чуть младше. Хотя оба такие невысокие и худенькие, что выглядят сущими мальчишками. Но это горская кровь – горцы все худощавые, невысокие и гибкие, как коты. - Что же мне с вами делать? – поинтересовался Риган, скорее размышляя вслух, чем требуя ответа. Но оба парнишки синхронно отозвались: - Что пожелаете, Господин… - И как вас зовут? - Первый… - Второй… - Как, и всё? - Королю и всем прочим этого было достаточно, – в унисон отозвались близняшки, - королю мы были нужны не для разговоров, а в гареме с нами мало кто общался – мы слишком много болели… после… ну вы понимаете. Риган кивнул, стараясь не скрипнуть зубами и не напугать мальчишек ещё больше. - Ваша матушка с нами разговаривала… - тихо Первый. - Она нас лечила, помогала дворцовому целителю… - добавил Второй. - Она такая умная… - заметил Первый. - Простите… - синхронно прошептали оба, заметив, что Риган слегка нахмурился. Ригану было достаточно известно об уме и способностях его матери. Даже находясь в гаремном заточении, она не предавалась безделью и не скучала. Найла много читала – Виромир, при всей его жестокости, никогда не жалел денег, и женщина могла покупать новинки в книжных лавках. Конечно, это делала не она сама, а смотритель по её поручению, но всё же… Помимо этого Найла писала стихи, она умела музицировать на лютне и клавесине, рисовать миниатюры и вышивать шёлком, женщина увлекалась медициной и астрономией, по её просьбе на плоской крыше павильона Цветов был даже установлен небольшой телескоп, в который она наблюдала за ночными светилами. А результатами своих наблюдений она делилась с учёными астрономами из Столичного университета… Риган обожал общаться с матерью, и его бесило, что после его двенадцатого дня рождения это общение было ограничено. Он больше не мог свободно проходить в гарем – слишком взрослый. Теперь, для того, чтоб поговорить с матерью, ему нужно было прийти в комнату Свиданий и говорить с ней через резную решётку в окошечке, проделанном в стене. Стене, которая разделяла комнату Свиданий на две половины. Риган привычно загнал внутрь начинавшуюся подниматься со дна души ненависть к Королю, заживо похоронившему мать в роскошной клетке, и сказал близняшкам: - Король посылает меня в Горный Шарван. Я могу освободить вас, и вы вернётесь к своей семье. - У нас больше нет семьи, - отозвался Первый. – Мы опозорили себя пребыванием в гареме. Пусть даже это и королевский гарем. Для наших родственников мы всё равно, что мертвы. - Но это же неправильно! – вырвалось у Ригана, чья ледяная маска стала давать трещину. – Вы оказались там не по своей воле, не по своей воле делили ложе с Королём! На вас надели ошейники подчинения, вы просто не могли сопротивляться! - Это вы понимаете, Господин, - вздохнул Второй, - потому что вы выросли в гареме и знаете, что там порой делают с наложницами и наложниками, чтобы сломать их и добиться безоговорочного подчинения. И вы любите свою мать. Но для наших Старейшин всё это пустой звук. Мы не сохранили свою честь. Мы опозорены. - Вот как! – зло прошипел Риган. – А ваших Старейшин устроит, если вы посетите Горный Шарван в качестве супругов знатного человека? Законных Супругов? - Да, - прошептал Первый, - пожалуй, да… В этом случае всё будет по-другому, хотя в Горном Шарване браки между мужчинами случаются не так уж часто, как в Равнинном, но всё-таки случаются. Но кто же согласится взять нас в мужья? - Я, - спокойно ответил Риган. – Если вы, конечно, не против. Вы красивы и хорошо воспитаны. И я обещаю вам, что буду относиться к вам с уважением. И если кто-то из вас пожелает вступить в другой брак – я отпущу вас без скандала. Да, я понимаю, что между нами нет любви, но мне нужны те, кто будет хотя бы предан и постарается стать другом. Так вы согласны? - Да, Господин, но ваше положение… - негромко сказал Первый, - мы не хотим вредить вашей репутации… Риган в ответ только рассмеялся: - Ничего, бастарду Короля позволительно быть слегка эксцентричным. Плевать я хотел на репутацию, зато избавлюсь от этой толпы светских охотниц и охотников за приданым. Так что, думаю, что мне стоит послать слугу за чиновником, который оформит две бумаги – ваши вольные и казённую запись о вступлении в брак. Жаль, что наш брак нельзя скрепить в Храме Предвечных, с тех пор, как все Жрецы ушли из Виндваны, Храм заперт. Но в Шарване такие Храмы есть – по дороге зайдём в первый же, и брак будет заключён перед Предвечными. Мальчишки посмотрели на Ригана огромными круглыми от удивления глазами, а потом робко заулыбались: - Да, мы согласны, - произнесли они в унисон. - Меня зовут Марис, - сказал Первый. - А меня – Лаенте, Господин, – добавил Второй. - Не Господин, - поправил Риган, - раз уж я ваш будущий Супруг, то и обращайтесь ко мне по имени. Для вас я – Риган. *** Стоянка люли ошеломила Тьерри – ошеломила кажущимся хаотичным движением, громкими голосами люли, ржанием пасущихся неподалёку коней, криками играющих детей, разноцветьем шатров и одежд. После чинной размеренной атмосферы дворца здесь всё казалось таким кипящим и полным жизни, что Тьерри растерялся. Однако Эсмэ чувствовал себя как рыба в воде – он ловко вёл Тьерри за руку, не давая потеряться и на ходу отвечая на шуточки, которые бросали ему соплеменники. После каждого ответа Эсмэ взрослые и подростки заливались хохотом. Тьерри не особо улавливал смысл – всё-таки диалект люли и язык Ардваны довольно сильно различались – но чувствовал, что это не злые насмешки, а беззлобные подначки и весёлые шутки. Присутствию самого Тьерри никто из люли особо не удивился – похоже, Эсмэ сходило с рук и не такое, так что, в конце концов, до шатра Эсмэ мальчики добрались без особых приключений. - Ама! – крикнул Эсмэ. – Со мной друг пришёл! И мы голодные! Из шатра выглянула немолодая, но красивая женщина в синей блестящей рубашке, на которой выделялось ожерелье из монет, и яркой цветастой юбке. Она дружелюбно улыбнулась Тьерри, и тот подумал, что улыбка у женщины замечательная. - Дэвхэнэш! Непоседа! А где Ферад и Вареш? - Ферад пошёл к Румии… А Вареш ищет своего Ману. Варо же разговорами занят. Так что, если бы не я, обедать бы нам с тобой, ама, в одиночестве! Женщина рассмеялась: - Ах, Эсмэ, только ты можешь пригласить принца в гости, чтобы мы не заскучали за едой!