Прекрасный Эсмэ

Эсмэ проснулся, когда дневное солнце начало заглядывать в шатёр сквозь одну из оторвавшихся заплаток. Он поискал рядом тёплое тело Тьерри – за такое короткое время постоянно ощущать любимого рядом уже успело войти в привычку – и… не нашёл никого. Мгновенно проснувшееся чувство тревоги прогнало остатки сна, Эсмэ резко вскочил, надеясь, что Тьерри просто захотел искупаться… или поесть… или просто насладиться ласковым дневным солнцем, но что-то внутри твердило, что эти наивные надежды напрасны. Тьерри ушёл. Рука мальчика зашарила по подушке рядом и наткнулась на какой-то предмет, который прижимал листок бумаги. Эсмэ торопливо поднёс предмет к глазам – в шатре было полутемно и увидел, что это браслет. Красивая, изящная дорогая вещь с изображениями птиц и вставками из бирюзы. Эсмэ отложил браслет и попытался прочесть написанное на листке, но в шатре было слишком мало света, и он, не обращая внимания на собственную наготу, отдёрнул полог. Буквы наконец-то стали различимы, и Эсмэ углубился в чтение. Смысл написанного дошёл до него не с первого раза. И не со второго. Только прочитав письмо Тьерри в третий раз, Эсмэ наконец-то понял написанное, а поняв, горестно взвыл. Чувство было такое, словно от него по-живому отрезали какую-то важную часть, и боль была нестерпимой. Невыносимой. Но Эсмэ сумел справиться с болью и перестать жалеть себя – судя по письму, его любимому сейчас куда хуже. Мальчик поднёс письмо к глазам и перечитал его, хотя каждая строчка уже успела врезаться в память не хуже кинжала. «Эсмэ! Любимый мой, прошу тебя, прости меня за то, что ушёл тайно, как вор, но если бы я разбудил тебя и попробовал объясниться, то уйти бы просто не смог. Эсмэ, я люблю тебя, люблю больше жизни, и если дело было бы только во мне – я бы остался с тобой навеки. Но ты ведь знаешь, я просватан, и мой наречённый Супруг, Король Виндваны, Виромир требует меня к себе. Я не могу отказаться, потому что всё уже решено. Прости, любовь моя, меня не спрашивали о том, хочу ли я заключать этот брак, но всё слишком серьёзно. Я дал слово своей матери и намерен сдержать его, потому что, как говорит Королева, на карту поставлено будущее Ардваны. Я знаю, что поступаю подло по отношению к тебе – прошу тебя, возненавидь меня, забудь меня, не ищи со мной встречи, ты погубишь себя, а мне не сможешь помочь ничем. Я – раб обстоятельств, я не могу пойти против них, потому что Виромир немедленно отыграется на моей стране… Время, проведённое с тобой, было самым прекрасным в моей жизни, ты – моя любовь, моё счастье, прости меня и забудь… Я прошу у Предвечных – пусть тебе встретится новая любовь, будь счастливым за нас обоих, будь хотя бы ты… Этот браслет – подари его тому, кого полюбишь, а я прошу у Предвечных только одного – счастья для тебя… Прощай моя любовь, моя радость, моя жизнь. Спасибо тебе за всё. Тьерри». По мере того, как Эсмэ перечитывал письмо, складка между нахмуренными бровям постепенно разглаживалась. Тьерри любит его. Тьерри будет помнить его. Это хорошо, потому что просто так отказываться от своей любви Эсмэ был не намерен. - Неужели ты думал, Тьерри, что от меня так просто отвязаться? - прошептал Эсмэ. – Мне плевать на Виромира, он ужасный человек, жестокий и беспощадный. Он не достоин даже смотреть на тебя… Я люблю тебя, Тьерри, ты любишь меня, и никакие королевские игры нам не помешают быть вместе. Ишь чего выдумал – просто так стряхнуть со своей одежды люлийскую колючку! Ну уж нет, благородный принц. Я отдам твой браслет тому, кого уже полюбил всем сердцем, а для этого мне придётся его вернуть! И Эсмэ развил бурную деятельность – торопливо ополоснулся в речке, оделся, не обратив внимания, что рубашка сидит как-то… непривычно, свистом подозвал Капельку, оседлал его и помчался на стоянку люли. Спешившись у шатра Шакти, он торопливо влетел туда и заявил опешившей женщине: - Мне нужен твой совет, ама! Я хочу вызвать на Поединок Чести Короля Виромира. Как это сделать? Шакти осталась довольно спокойной, а вот сидевший у очага и мирно поглощавший похлёбку Ферад чуть не поперхнулся и поинтересовался ехидным голосом, не напекло ли Эсмэ голову жарким ардванским солнцем и не послать ли за знахаркой, старой Урией, что прекрасно лечит все болезни козьими какашками и листьями лопуха, искусно сочетая одно с другим. В другое время Эсмэ посмеялся бы шутке брата, но сейчас он схватил кувшин с водой и вылил его на голову ошарашенному Фераду. Лицо названого брата тут же изменилось, став изумлённым донельзя, и он спросил: - Эсмэ, как ты это сделал? И где твой горб? - Не меняй те… - огрызнулся Эсмэ, и тут до него дошло, о чём спрашивает Ферад. – Что? Мальчик изогнулся и попытался заглянуть самому себе между лопаток. Понятное дело, что ему это не удалось, он запутался в собственных ногах и рухнул… то есть почти рухнул, успев схватиться за каркас полога. Жерди затрещали, но худенького Эсмэ выдержали, и он не упал. Глаза Ферада стали круглыми от удивления: - Смотри, опять… - Да что опять-то? – горестно вопросил Эсмэ. – Руками я схватился. - Ага, как же, - отозвался Ферад, - сам посмотри. Эсмэ прикинул. До жердей полога с того места, где он стоял, рукам было точно не дотянуться. Да и в теле его что-то изменилось – брат был прав. Эсмэ привык к своему горбу и почти перестал ощущать его, но сейчас спине было как-то непривычно легко. Да и рубашка… Шакти всегда шила рубашки для Эсмэ так, чтобы максимально скрыть его физический недостаток, и сидели они на мальчике всегда идеально… а сейчас… криво как-то… Эсмэ торопливо сорвал рубашку и повернулся боком к медному зеркалу, поставленному на сундук. От увиденного у него отвисла челюсть. Горб, всегда привычно выступавший между худых лопаток, исчез бесследно. Сейчас Эсмэ был строен как тополь. Мальчик опустился на коврик и озадаченно спросил: - Что происходит? - Позови Варо, Ферад, - спокойно сказала Шакти, - думаю, пришло время рассказать Эсмэ всё. А это значит, что Поединок Чести не такой уж пустой звук. Ферад безмолвно кивнул и вышел из шатра. - Что происходит? – повторил Эсмэ. - Вы меняетесь, Ваше Высочество, - улыбнулась Шакти, - ваша Сила просыпается раньше, чем мы предполагали. Это оттого, что вы встретили свою любовь. - Ама, что с тобой? – удивился Эсмэ. – Какое я тебе «высочество»? Может быть, ты заболела? - Нет, малыш, со мной всё в порядке. Сейчас придут Варо и Ферад, и мы все обсудим и решим, что нам делать. Потому что Сила твоя не пробудилась до конца, и ты не изменился, как должно. Это значит только одно – твой избранник внезапно тебя покинул. - А я о чём пытаюсь сказать битый час? – с болью в голосе спросил Эсмэ. – Тьерри потребовал к себе его жених, Виромир. И я хотел посоветоваться с тобой, как освободить Тьерри от этого сватовства. Ничего умнее Поединка Чести мне в голову не пришло… А сейчас вы меня совсем запутали. - Ничего, малыш, - в шатёр вошли Варо и Ферад, и старый люли оскалил в улыбке на диво крепкие, хоть и слегка желтоватые зубы, - будем распутывать петли судьбы вместе. *** Для Тьерри все последующие события после возвращения во дворец слились в одно непрерывное пятно. Он всё понимал, отвечал матери и Советнику Герину, покорно позволял слугам мыть, причёсывать и наряжать себя для большого приёма. Но он в этом не участвовал. А когда всё закончилось, и принца подвели к большому зеркалу, он даже не сразу понял, что эта изящная куколка в синем с золотом шёлке, в драгоценностях и жемчугах – это он. - Ваше высочество прекрасны… - с неподдельным восхищением выдохнул один из слуг, и Тьерри захотелось сорвать с себя дорогие тряпки, швырнуть наземь украшения и растрепать волосы, чтобы снова стать хоть отчасти самим собой. Только неожиданно возникшее ощущение тепла на груди помешало сделать это, и Тьерри машинально потрогал место, где это тепло ощущалось, и наткнулся пальцами на бугорок под одеждой. Лунница! Подвеска, которую подарил ему Эсмэ! Тьерри не дал слугам снять её несмотря на уговоры, просто вцепился и не дал, пока от него не отступились. Мальчику сразу стало легче, словно Эсмэ был здесь, рядом, и Тьерри решил, что он не сдастся. Что выдержит всё. Поэтому он отвернулся от зеркала и сказал Советнику Герину, ожидавшему его: - Я готов. Идёмте. Потом был приём послов – короткий, почти неприлично короткий, да и вели себя послы скорее как хозяева, нежели как гости. Старший из послов, приблизившись, надел на руку Тьерри супружеский браслет, заявив о доверенности от своего Короля и показав соответствующие бумаги. «Как кандалы», - подумалось Тьерри, но он прогнал эту мысль. А когда посол заявил, что Виромир желает видеть Супруга как можно скорее, и церемония будет завершена в Виндване, так что желательно отправиться в путь немедленно, Тьерри кивнул: - Как будет угодно Его Величеству. А когда Королева Милла попробовала возмутиться, он жестом остановил мать: - Перестань, мама. Долгие проводы – лишние слёзы. Тем более, что ты, скорее всего, рассмотрела и этот вариант, и мои вещи уже собраны. Милла только вздохнула в ответ, а Советник Герин, стоявший рядом с её троном, слегка покраснел, и Тьерри понял, чьей была идея насчёт быстрых сборов в дорогу. Но мальчик не сказал ничего, только поцеловал мать в щёку, обнял изо всех сил сдерживающих слёзы сестёр и пошёл в сопровождении послов к роскошной карете с гербами Виндваны и Королевского рода на дверцах. А когда карета уже неслась по улицам столицы, Тьерри вдруг показалось, что в толпе промелькнули рыжие волосы и облачно-серые с зеленоватым отливом глаза… Но в его собственных глазах всё начало расплываться, мальчик делал отчаянные попытки загнать внутрь душившие его слёзы и толком присмотреться к провожающим его и машущим вслед карете руками людям так и не успел. Наверное, Тьерри было бы легче, знай он о том, что Эсмэ всё-таки успел замешаться в толпу народа, провожавшую карету с гербами Виндваны, потому что кое-какой план у юного люли всё-таки созрел.