Прекрасный Эсмэ

Неделю спустя. Столица Виндваны была празднично украшена, ибо именно в этот день должна была состояться коронация нового Короля. Впервые за долгие годы были открыты двери Храма Предвечных, и Верховный Понтифик сам готовился возложить корону на новоиспечённую Королевскую голову. Народ, словно очнувшийся от странного наваждения, ликовал вовсю, благо коронация не грозила обернуться дополнительными налогами. Казна Виромира была отнюдь не пуста, и новый Король решил некоторую часть средств из неё потратить на коронацию, а дворцовые расходы перевести в режим жёсткой экономии. Большинство придворных этому не обрадовалось, но новый Король обладал даром убеждения не меньшим, чем Виромир, он заявил, что не собирается повышать налоги, зато оказал помощь семьям погибших солдат, назначив пенсии вдовам, а для сирот открыл в столице две бесплатные школы – одну для мальчиков, а другую для девочек. Уцелевшим юным обитателям Вшивого квартала было так же предложено начать более достойную жизнь, выучившись и получив полезное ремесло. Большая часть их согласилась – многие тяготились своим положением, а будущий Король обещал, что они смогут начать достойную жизнь с чистого листа, и за исполнением своей воли следил строго. Однако некоторая часть уцелевших аборигенов Вшивого квартала не согласилась менять вольную, хоть и полную превратностей жизнь, на приют, также открытый в столице. Будущий Король не стал возражать, однако заметил, что намерен навести порядок в рядах Городской Стражи, и что те, кто попадёт в руки правосудия, не смогут более рассчитывать на снисхождение, нарушив закон. После этого оставшиеся сильно призадумались, хотя и продолжали восстанавливать свои хибарки на пепелище Вшивого квартала. Дядя Жох на награду, полученную от будущего Короля за оказанные неоценимые услуги, вновь отстроил «Дорийскую прелестницу» и на сей раз поклялся быть честным кабатчиком и не более того. Поскольку стоит теперь «Дорийская прелестница» в куда более бойком месте, то – вполне возможно. Но чего точно не знаем – за то не ручаемся. Более того, бывший вор Гоаннек частенько захаживает туда, и вид у него самый таинственный, поскольку, как говорят в определенных кругах, он решил «сменить масть» и принять предложение стать начальником Виндванской тайной полиции. А на справедливые упрёки бывших собратьев по ремеслу он отвечает в том смысле, что все его близкие приятели погибли во Вшивом квартале, и более он не обязан никому и ничего, а ещё он рад любому, кто прибывает в Виндвану с честными целями и открытым сердцем, а если что не так – то не обессудьте. Что же касается Цветочка, то он окончательно бросил своё горизонтальное ремесло и живёт теперь в доме Гоаннека, пока неизвестно в каком качестве… но надежды не теряет, ибо всё-таки этих двоих связывает слишком многое. Что же касается Ягодки, то он умудрился вспомнить полузабытые навыки и сейчас ударно трудится на дворцовой кухне в качестве поварёнка. От ухажёров у него просто отбою нет, но отвечает он на знаки внимания только одного из поварят – самого неуклюжего и стеснительного, а все остальные воздыхатели имеют возможность убедиться в том, что юное и хрупкое с виду создание вполне может дать достойный отпор. Королева Милла была потрясена воскресением Тьерри из мёртвых и безумно счастлива этому, как была бы счастлива любая мать. Хотя известие о том, что её сын является Парой Разговаривающего с Предвечными, очень её удивило. Но Милла навсегда закаялась заставлять Тьерри делать что-либо против его воли, заявив, что одной смерти из-за её ошибки для сына вполне достаточно, и что она принимает любой выбор Тьерри и больше никогда и ни в чём не будет его неволить. Так что прибывшая на коронацию Королева Милла порадовалась за сына, а, узрев новый облик Эсмэ, была воистину потрясена. Прибыли на коронацию и Великий Герцог Шарванский с Со-Герцогом Вимсаном и Наследником Нальдом, не обошлось и без люли, которым было позволено невозбранно бывать в Виндване, прежние их преследования прекратились. Так что Варо, Шакти, Вареш и Ферад, а так же все их соплеменники тоже оказались в столице Виндваны, внеся свой вклад в культурную программу этого незабываемого дня. Все прочие правители - Дейши Лиги Вольных Городов и Король Дора - все должны были стать свидетелями коронации нового Короля. *** А в Королевском дворце с раннего утра царила суета. Слуги носились взад и вперёд, начищая и натирая всё, что под руку подвернётся, дворцовые гвардейцы тщательно проверяли детали своей экипировки и в сотый раз наводили блеск на шпаги и алебарды, дабы не ударить в грязь лицом перед самым высоким обществом, на кухне творился сущий ад, ибо повара вознамерились задать такой пир, чтобы все приглашённые вспоминали его долго, портные спешно доводили до ума коронационные одеяния, ибо, как обычно, в последний момент что-то оказывалось не так… В общем суета, бестолковщина и суматоха творились немыслимые. Риган стоял в своих покоях перед огромным, в рост, зеркалом и мрачно разглядывал своё отражение. Портные уверяли, что выглядит он безупречно, а самому юноше казалось, что на его парадном костюме слишком много украшений, слишком много золота и самоцветов в волосах и на пальцах. Однако против одеяний Мариса и Лаенте, тоже изобилующих всякими украшениями, он не возражал, заявляя, что Супруги непременно должны затмевать его на коронации роскошью нарядов. Те дулись, но с ним не спорили, и сейчас портные вносили последние штрихи в их внешний вид. Неожиданно в комнату проскользнула изящная фигурка в простом белом одеянии, и Риган улыбнулся. Несмотря на простоту одежд, этого его спутника на коронации не сможет перещеголять никто. - Я помешал? – тихо спросил Эсмэ. - Нет, что ты, - улыбнулся в ответ Риган, - я просто… не знаю… волнуюсь, наверное… и меня очень тянет забиться куда-нибудь в уголок и никуда не идти. Удружил ты мне, братишка, с этой короной. Ничего не скажешь. Эсмэ лишь отмахнулся: - Перестань, Риган. Ты будешь отличным правителем, куда лучшим, чем когда-либо смог бы стать я. Ты добр, но не слаб, силён, но не жесток… и ты способен принять точку зрения другого человека и увидеть всё его, а не своими глазами. Твой характер твёрд, и в твоём сердце живёт любовь. Но ты умеешь отделять любовь от политики. А для хорошего правителя это – одно из самых главных качеств. А я… Я – Разговаривающий с Предвечными. Править людьми – не моя стезя. Я могу лишь направлять и подсказывать, а не править и указывать, и то, в большинстве случаев, люди могут обойтись без моей помощи, ибо Предвечные всем и всегда даруют свободу выбора. Такие дела. Риган лишь усмехнулся, вспомнив своё потрясение недельной давности, когда появившийся из ниоткуда Эсмэ внезапно заявил, что Королём Виндваны должен стать именно он, Риган. На возражения Ригана, что законный Наследник, как ни крути, всё-таки Эсмэ, тот ответил, что Разговаривающий не может быть Королем – дескать, Предвечные запрещают ему это. А Риган, в свете всего вышеизложенного, самый подходящий кандидат – взрослый, умный, да к тому же признанный сын предыдущего Короля. А на замечание Ригана, что знать и народ просто не примут бастарда в качестве Короля, Эсмэ ответил – ещё как примут. И не ошибся. Стоило ему, держа Ригана за руку, объявиться на главной площади Виндваны и выразить волю Предвечных в отношении нового правителя, как воля эта была принята со скоростью звука. О незаконном происхождении Ригана более не заикался никто. Самого же Эсмэ люди просто боготворили. Стоило ему показаться на улице – люди сбегались толпами, чтобы посмотреть на него и получить благословение Разговаривающего с Предвечными. К тому же прибывший в Виндвану Верховный Понтифик явно имел на Эсмэ какие-то виды. Эсмэ же до поры до времени о своих планах на будущее молчал, хотя Риган думал, что он сумеет удивить всех своими поступками, ибо принудить Разговаривающего с Предвечными к чему-либо – дело гиблое… Коронация была такой, как надо – красивой и торжественной, Верховный Понтифик возложил на голову Ригана корону, а его помощник застегнул у него на плечах пурпурную мантию, отороченную мехом горностая, на шею новому Королю надели золотую цепь, в руки дали золотой скипетр Королей Виндваны с огромным сияющим алмазом в навершии, и Риган свободной рукой возложил свежесделанные парные короны на головы Мариса и Лаенте, признавая их своими Супругами и Соправителями. Найли в шёлковом платье любимого синего цвета, с диадемой из сапфиров в волосах, и Зетрино, с которым она успела заключить брак в Храме Предвечных, стояли в первых рядах виндванской знати, но Риган уже знал, что мать не останется в столице. Он даровал Зетрино свой прежний титул – титул графа дах Аль, и новоиспечённые Супруги решили уехать и жить уединённо. Риган их понимал – будучи столько лет разлучёнными, они хотели насладиться в первую очередь обществом друг друга. А после коронации, выйдя на площадь, Риган объявил, что намерен восстановить независимость Королевства Ханат, которое будет пребывать под протекторатом Виндваны только до совершеннолетия законного наследника – принца Вирре. Риган добавил также, что прежняя утраченная независимость возвращается и к Вольным Городам, и к Дору, но он предлагает всем правителям вступить в добровольный союз, охватывавший всю Анассу. И это решение нового Короля приветствовали, ибо он дал всем понять, что начинается новая эпоха – эпоха мира. И народ рукоплескал новому Королю, и все взоры привлекали ещё две фигуры, сопровождавшие Короля и его Супругов – Прекрасный Эсмэ и принц Тьерри, его Пара. Удивительно, но народ в большинстве своём даже не особенно удивился чудесному воскрешению Тьерри – ведь Разговаривающий с Предвечными так могущественен. А потом был весёлый пир и прекрасная ночь Короля и его Супругов, так что когда Король Риган проснулся на следующее утро и решил навестить Эсмэ, его встретила пустая спальня и записка, аккуратно свёрнутая в трубочку и положенная на столик у кровати. «Я знаю, что твоя удача велика, братишка, и я ухожу с лёгким сердцем, потому что боюсь стать яблоком раздора. Тьма больше не угрожает Анассе, а каждому из правителей и Верховному Понтифику хочется владеть мною единолично, как редким сокровищем. Пройдёт некоторое время, и тебе будет трудно справиться с этими претензиями, а я не хочу, чтобы они объединились против тебя ради обладания мною. Разговаривающий с Предвечными далеко не так часто нужен людям, как им кажется, с большинством проблем люди могут справиться сами, так что живи и будь счастлив, ты будешь одним из самых достойных правителей за всю историю Виндваны – это так же верно, как то, что меня зовут Эсмэ. Но если я понадоблюсь, тебе стоит только позвать от всего сердца – и я приду. А пока – не ищи меня и извинись перед мамой Тьерри. Есть на свете много мест, где мы можем побывать, и много жизней, которые мы сможем прожить, ибо мне не нужны ни власть, ни богатство, всем, что мне нужно, я уже одарён в достатке – это любовь моей Пары и дорога под копытами моего коня. Люблю тебя всем сердцем и прошу поблагодарить всех, кто так много сделал для нас. Мы ещё встретимся». Риган прочёл письмо до конца, подал его подошедшей Найли и улыбнулся: - Конечно, встретимся, братишка. Конечно. Ведь это ещё не конец истории. *** А уже на порядочном расстоянии от столицы взбивали колёсами пыль кибитки люли. Симпатичный рыжеволосый юноша на чёрном, как смоль, коньке ехал рядом с одной из кибиток, умудряясь одновременно выполнять два дела – вести беседу с почтенным пожилым вожаком и подкручивать струны гитары, настраивая её. Причём последнее он делал так ловко, словно не в седле сидел, а в удобном кресле. Затем из кибитки высунулась растрёпанная голова второго юноши, и он обиженно заявил: - Ну вот, все на ногах! А почему меня не разбудили? - Не хотелось будить! – рассмеялся в ответ Эсмэ. – Ты так сладко задремал в кибитке, что даже и не заметил, насколько далеко мы уже от столицы. Не жалеешь, Ваше Высочество, что поехал со мной? - Я ведь и обидеться могу, - надулся второй юноша, - разве мы не вместе решили это? И сейчас… Знаешь, я впервые в жизни чувствую себя свободным. И это стоит и дворца, и всех привычных удобств. К тому же, мы Пара. И так просто ты от меня не отвяжешься. И даже то, что ты вернул себе прежний облик, меня не остановит – ведь я тебя полюбил именно таким. - И не собираюсь отвязываться, а облик старый я вернул ещё и потому, что, согласись, то прекрасное эфемерное существо, каким я стал, немного странно выглядело бы среди люли… и привлекало бы слишком много внимания… Но я могу стать Прекрасным Эсмэ в любую минуту, стоит только пожелать… - лукаво улыбнулся Эсмэ и потянулся к Тьерри целоваться, а старый Варо шутливо погрозил им кулаком и наигранно строго сказал: - Вот молодёжь! Скоро привал будет – там и намилуетесь! Лучше спой, Эсмэ, так и дорогу скоротаем! Ответом ему был взрыв смеха, поцелуй, а затем Эсмэ всё-таки начал петь: Дороги, дороги, лесами, поселками, Вдоль них тополя и поля. Широкими трассами и узкими тропками Опутана всюду земля. Дороги расходятся, дороги сливаются Маня нас в неясную даль. Дороги, они никогда не кончаются, Слегка навевают печаль. Дороги – всегда это чьи-то прощания И чья-то тревога и грусть, И данные в спешке родным обещания: «Вы ждите, я скоро вернусь». Дороги – надежды, мечты, ожидания Все тех, кто в дорогу идет И тех, кто кричит им в след: «До свидания!» И тех, кто подолгу их ждёт. Дороги уходят, дороги сплетаются, Как нити в клубок роковой. Дороги, они никогда не кончаются И вечно зовут за собой.* *** Другое время, другой мир, неизвестно сколько времени спустя. Деревня догорала. Командир наёмников Но Фан был уверен, что заказ нанимавшего их Ах Рейдала выполнен в точности. Осмелившиеся идти против власти Ах Рейдала убиты, остальные приведены к покорности. Долго теперь они не будут бунтовать, эти грязные крестьянские скоты. А сейчас его ребята немного развлекутся – и пора возвращаться, благо, Ах Рейдал уже расплатился с ними. Но Фан ехал по разгромленной деревенской улице и спокойно взирал на окружающее безобразие. Трупы зачинщиков бунта болтались на наскоро сооружённой виселице, все прочие крестьяне стояли на коленях с деревянными колодками на шеях – завтра наутро люди Ах Рейдала освободят их и подвергнут каждого справедливому наказанию за пособничество. А сейчас они могли только взирать на то, как наёмники тащат их жалкие ценности, поджигают дома, сворачивают шеи гусям и курам и насилуют самых симпатичных крестьянок. Минуточку… не только крестьянок. Но Фан подъехал вплотную к живописной группе из трёх наёмников и одного крестьянского мальчишки – красивого, надо сказать мальчишки, с глазами необычного синего цвета и светлыми – что среди крестьян вообще редкость – волосами. Мальчишку насиловали, и, похоже, не в первый раз, настолько измученным он выглядел. После такого ему остается только пойти и утопиться, ибо опозоренный статус не смоешь ничем. Даже у грязных крестьян этот мальчишка будет хуже самой последней шлюхи. К пострадавшим девкам и бабам местная мораль относится не в пример благосклонней. Но Фан удивился – ему что, жалко этого крестьянского выродка? Но тут же признался себе – да, жалко. Когда-то очень давно, почти ребёнком, ему пришлось пережить нечто похожее, и это до сих пор заставляло болеть его каменное сердце. Поэтому своих людей он отогнал, велел мальчишке вымыться у колодца и бросил ему какую-то тряпку вместо набедренной повязки. Мальчишка всё выполнил молча, отчаянно блестя синими глазами. - Со мной поедешь, - бесстрастно объяснил Но Фан. – Как тебя зовут, раб? Мальчишка дёрнулся как от удара, но всё же выдавил: - Вир О. И я не… - Молчи, - всё так же бесстрастно перебил его Но Фан. – Разберёмся. Мальчишка молча взялся за стремя коня Но Фана и засеменил рядом. Наёмник кликнул своих, которые, как один, не стали задавать лишних вопросов, и двинулся прочь – вперёд, дальше от разорённой деревни. И почему-то в его чёрством сердце было странное ощущение – словно он нашёл нечто давно потерянное… КОНЕЦ. *Стихи Нины Стрелковой. Дорогие читатели! Эта история о мире Анасса закончена, и я не знаю пока, будет ли продолжение. Возможно, вам хотелось другого финала, но написалось то, что написалось. А теперь я благодарю всех, кто меня читал и поддерживал своими отзывами и предложениями. У меня самые замечательные читатели, и я рада этому. Поэтому могу поделиться новостью – добрый гуманный автор созрел для детектива. Такие дела. Скоро начну выкладывать. Ваш(а) РавиШанкаР