Первое Апреля — никому не верю.

Нанами с ужасом наблюдая за тем, как ее хранитель, взял стул, принадлежащий толстяку класса, — ей точно конец! Ну почему из всех, он выбрал именно этот? И почему он не чувствует запаха клея на сидушке? От мыслей Момодзоно отвлек прозвеневший звонок, что оповещает всех о начале первого урока. Недовольно цокнув, опустила голову на парту, грустно понимая, что сегодня ее тушка будет в земле... — Здравствуйте, дети, — зайдя в класс и отвлекая всех от своих занятий, сказала учительница. Все дети послушно встали и, поклонившись, уселись обратно — все как обычно, вот только.... — Записывайте тему, — женщина взяла в маленькой упаковке мел и принялась писать на доске, но та, к ее сожалению, не поддавалась. Ну как не поддавалась? Просто ничего не было видно, и как бы учитель не пыталась что-то написать, все было тщетно. Некоторые, да что там некоторые? Добрая половина класса откровенно смеялась над ее стараниями, на что та, в гневе, взяла мокрую тряпку и принялась мыть — по всей доске начала растекаться белая жидкость, что совсем недавно только успела засохнуть. Учительница в негодовании воскликнула: — Кто намылил доску? В ответ все замолчали. Нанами все также лежала на парте и только Бог знает, что она смеялась вместе с классом, бросая короткие взгляды на женщину. — Ладно... — раздраженно начала учительница, — Раз сегодня первое Апреля — прощаю того наглеца, но в... — она смутилась, смотря на довольно высокий шкаф. Дети, что не отличались от других любопытством, перевели взгляд туда же — на том шкафчике красовалось коробочка средних размеров, с надписью "100 презервативов". Секунда, и весь класс вновь залился хохотом почти на всю школу, а красная, словно помидор, учительница, подбежала к шкафу и принялась доставать коробку. Но кто бы знал, что в ней дырочка... — А-а-а-а-а-а-а, — на учителя высыпалась мука — ее лицо, одежда, волосы, руки, были в белом, и с криками, что убьет этого негодяя, убежала к директору. Весь класс умирал от смеха, включая демона-лиса, которому было крайне весело наблюдать за всей этой сценой. Махнув рукой, хранитель зацепил карандаш. Тот с приглушенным звуком упал на пол и покатился под соседнюю пустующую парту, где обычно сидел Курама, что, судя по всему, на гастролях или "репетирует" дома на кровати. Резко встав, до слуха Томоэ донеслось подозрительное тресканье одежды. Весь класс стих, и теперь все внимание было устремлено на демона. Секунда, две, три и парни, не выдержав, начали хохотать: у некоторых уже текли слезы с глаз, у некоторых лицо покраснело. Дальше подключились и девушки, с криками "Томоэ-саааан, ваши трусики в сердечко бесподобны", бросались на шею. Тихо сидела только одна особа, которая, поняв, что ей лучше тихо смыться, уже закончила собирать портфель и теперь незаметно кралась к двери. Ну кто же знал, что лис носит такое нижнее белье? Тем временем, Томоэ с ужасом обернулся назад, и то что он увидел, обескуражило его окончательно: добрая половина штанов мирно приклеилась к стулу. Его взгляд тут же перескочил на удаляющуюся Нанами. — Ах ты... — договорить лису было не суждено. Девушка выбежала из класса. Томоэ быстро среагировал и, под крики "Томоэ-сан, вы прекрасны", побежал за ней. ... Все прохожие удивленно наблюдали за бежавшей "парочкой", а точнее, все внимание было устремлено на синие семенники парня, обсыпанные довольно большими белыми сердечками. — Стой, соплячка! — крикнул демон-лис, на что девушка еще больше добавила скорости, мысленно молясь, чтобы все обошлось. Однако, как по закону подлости, не заметила ступенек и, споткнувшись, полетела на землю, разодрав обе коленки и содрав нежную кожу на ладошках. — Больно-о-о, — чуть ли не плача выдавила та, махая руками, этим пытаясь унять боль. Буквально в ту же секунду подбежал разъяренный Томоэ и подхватив девушку на руки, побежал к дереву. Слава богу, что они были в парке. Сев на траву, по ту сторону от людской дорожки, Томоэ усадил к себе лицом на колени всхлипывающую Момодзоно. — Горе ты луковое, — злость куда-то пропала, а на смену ей пришел нервный смех, что заставил девушку расплакаться и сильнее дуть на горевшие маленькие ладони. — Прости-и-и, — выдавила та, шмыгая курносым носом. Опустив руки к себе на колени, положила голову на широкое плечо, повторяя: — Прости, прости, прос.... Но договорить ей уже не дали — парень двумя руками взял личико девушки в большие ладони и, наклонившись, поцеловал.