Первое Апреля — никому не верю.

Почувствовав теплые губы на своих, девушка удивленно моргнула и вздрогнула, боясь даже двинуться. Томоэ это, естественно, не понравилось. Отстранившись от столь желанных губ и обжигая дыханием нежную кожу, прошептал: — Расслабься. На что получил утвердительный кивок и смущенный взгляд в сторону — она пыталась смотреть куда угодно, но только не на его, не в его пронзительные фиалковые глаза. — Приоткрой рот, — вновь приказным тоном сказал пепельноволосый, приподнимая красное от смущение личико за подбородок вверх. Девушка повиновались, и ее губы тут же разомкнулись. Томоэ, не удержавшись, вновь прильнул к губам, отчего вызвал у Нанами судорожный выдох ему в рот. Ухмыльнувшись, провел языком по нижней губе и, не медля, тут же проник внутрь, углубляя поцелуй. Секунда. Две. Три. Девушка попыталась отстраниться, упираясь маленькими кулачками в широкие плечи, но все попытки были тщетны. Она только ухудшила положение: большие ладони перехватили ее тонкие запястья и потянули на себя, заставив прижаться еще сильней. — Дышать... нечем... — сквозь поцелуй прошептала та. Нет, было конечно приятно чувствовать его губы на своих, но глубоко в душе кто-то упорно кричал, что это всего лишь его очередное наказание. И от этого становилось больно. Томоэ наконец соизволил отстраниться и удивленно смотрел на Момодзоно, которая уже успела опустить голову, закрыв челкой карие глаза, из которых текли горячие слезы. — Эй... ты чего? — растерялся юноша, удивленно смотря на Нанами, что уже не на шутку разрыдалась — плечи сильно подрагивали, а всхлипы стали намного громче, чем были раньше. На секунду она подняла голову и посмотрела жалобным взглядом, тихо выдавив: — Не играй со мно... — И не думал, — перебив девушку, отозвался лис, отчего та, замотав головой, повторяла, словно монолог: "Не верю". Отпустив тонкие запястья, Томоэ схватил большой рукой маленькую ладошку и положил к себе на сердце. — Чувствуешь? — девушка кивнула, ощущая, как быстро бьется его сердце под ее ладонью. — Значит... ты меня... — Нанами смущенно отвела взгляд, но руку с его груди не убрала, — Любишь...? — Дошло наконец, — недовольно отозвался тот, цокая языком. — Скажи вслух. — Что? — не понял демон-лис, вскинув тонкие брови. — Что любишь, — проговорила та, в упор смотря на парня и ждя ожидаемого от него. — Я тебя... — начал Томоэ, касаясь широкой ладонью своих волос и посмотрел на девушку — карие глаза горели, а сама она будто вслушивалась в каждую проговариваемую им букву, —… Сейчас так отшлепаю! Пепельноволосый одним резким движением уложил ее к себе на колени и незамедлительно принялся бить по попке Момодзоно, от чего та, вскрикнув, начала возмущаться и вырываться из его сильных, но заботливых рук. И только богу было известно, какие они были красные... но, тем не менее, довольные.