Жизнь на цепи

       Каждый день Уилл приходит в психиатрическую больницу Балтимора, садится напротив его камеры и смотрит. Не отводя взгляд, почти недвижимо, просто садится и наблюдает. Он не может не приходить, ни дня не может прожить без него, каждый раз задерживаясь все дольше. Его доктор с нетерпением ожидает этих встреч, молча любуясь лучшим из своих созданий. Время от времени они говорят, иногда вспоминая прошлые времена, иногда обсуждая настоящее, но никогда - о будущем. Каждый из них понимает, что будущее невозможно, каждый понимает, что лучше не станет. Порой в порыве чувств Грэм подходит слишком близко, поглаживая крепкое бронированное стекло меду ними, в котором есть всего несколько отверстий для коммуникации. В такие моменты Ганнибал не ступает навстречу, он коварно усмехается, довольствуясь своей безграничной властью над этим несчастным человеком, пропитанным любовью к нему насквозь. Но долго стоять у стекла не выходит, звучит надоедливая сирена, и приходится отступать обратно, а то в следующий раз доктор Чилтон будет иметь веские основания не пустить частого гостя на его обычное место у камеры. Уилл подолгу любуется тем, как Лектер рисует, и много его творений хранит у себя. Сейчас он похож на потерянную дворняжку, каждый раз возвращаясь к своему хозяину, ожидая от него прощения за однажды совершенный проступок против него. И вечером, ложась спать, он надеется, что завтра получит свое помилование. Однако, этого не случится никогда, ведь Ганнибал не сможет отпустить его, проживая дни от встречи до встречи со своим возлюбленным.

***

       Шерлок часто сидит у окна, рассматривая туманный Лондон, который снова и снова заливает дождем, будто Господь решил повторить всемирный потоп, стерев этот город с лица земли. К нему редко забегает Джон и все чаще - Майкрофт. Как это было всегда, он беспокоится. Детектив и дальше расследует всевозможные преступления, часто попадая в заголовки известных газет. Все убийства и кражи он раскрывает как-то механически, на скорую руку, будто совсем утратив интерес к сыскному делу. Холмс часто поглядывает на часы и, объяснив все детали, необходимые для поимки преступника, тут же возвращается домой, будто боится пропустить прибытие какого-то важного гостя.        Однажды, в очередной раз появившись на Бейкер-стрит, Майкрофт не выдерживает, он стаскивает брата с подоконника и хорошенько встряхивает, заявив напрямик:        - Он не придет, ты понимаешь? Чарльз Магнуссен мертв!        - Глупости, - лишь хмыкает Шерлок, и больше не отвечает на скучные монологи "британского правительства", который распинается, как может, чувствуя собственную вину за подобное состояние детектива. В конце концов, он обещает прийти завтра и продолжить незаконченную беседу, а Шерлок лишь возвращается на подоконник. Майкрофт качает головой и в отчаянии останавливается у двери. Он не расскажет братцу о том, что его водолазы обыскали всю реку, но труп Магнуссена так и не нашли. Зачем ему повод для ложных надежд?        Когда назойливый старший брат уходит, детектив отправляется на диван, просматривая почту на сайте. Шерлоку не важно, сколько придется ждать; он снова и снова уверяет себя, что Чарльз просчитал падение, ведь знал, что так случится. Иногда на Холмса накатывает отчаяние и он громит все в доме. Тогда миссис Хадсон находит время, чтобы убрать, а Джон снова приходит повздыхать о несносном характере своего лучшего друга. Бывают ночи, когда Шерлок мучается в бессоннице, вспоминая момент прыжка в Сербии, но каждый раз говорит себе:        - Он обязательно вернется, – и жизнь с надеждой не так уж плоха.        Закрыв глаза, детектив снова погружается в чертоги. Он сбегает по лестнице, в нетерпении отсчитывая ступеньки, и резко распахивает дверь пустой белой комнаты, где в удобном кресле восседает его Чарльз.        - Такие, как ты, так просто не умирают… - выдыхает Холмс, ступая ближе и обнимая любимого. - Я найду тебя, чего бы мне это не стоило, - преступник улыбается, покрывая лицо Шерлока мелкими поцелуями, будто подтверждая его догадку. И лишь в такие моменты детектив чувствует себя по-настоящему счастливым.