Жизнь на цепи

       Ночь вступила в свои права, разбрасывая по небосводу яркие звёзды-огоньки. Ганнибал, управляемый чувством скрытой тревоги и надвигающейся опасности, спешил по тропинке. В голове проносился недавний телефонный разговор:        - Здравствуйте, доктор Лектер, - когда в старом склепе прозвенел телефон, мужчина даже позволил себе удивиться. По прибытию домой он не обнаружил там своего мальчика и теперь не представлял, где же его искать, ведь лес столь огромен, потому подобный звонок показался ему спасательным кругом. - Я нашел у домика странного молодого человека, он был без сознания. Я, конечно, привел его в порядок, но он слегка не в себе, постоянно повторяет Ваше имя и просит о помощи. Если он Вам интересен - придите и заберите.        Задумавшись о звонящем, Ганнибал ухмыльнулся; почему-то не возникло сомнений, что в домике его будет ждать ловушка. Мысль была основана на элементарном наблюдении - исчезают неразлучные Шерлок и Уилл, причем приблизительно в одно и то же время, а после звучит странный звонок, сообщающий о находке Грэма. Все кажется слишком типичной, плохо разыгранной комедией с абсолютно понятным и неприятным концом: доктор найдет эту развалюху, заберет Уилла с собой и убьет всех, кто станет у него на пути.        В то время, когда Лектер пробирается к ним, Шерлок пытается угомонить своего эмоционального друга, который ни в какую не соглашается на подобный ход. Он твердит, что просто заберет Ганнибала с собой и уедет куда-то далеко, злится и кричит на Холмса за то, что тот позволил Магнуссену уйти, но решается нанести удар его возлюбленному. Он умоляет его прекратить и даже пытается убежать, дабы предупредить доктора об опасности. Но мистер Ринч с Шерлоком сдерживают его, неумолимо и уверенно двигаясь к поставленной цели.        Когда все готово, и Энни безупречно выучила свою роль, Шерлок подходит к эмпату, положив руку ему на плечо, но Грэм лишь с горечью сталкивает ее, вскочив на ноги.        - Это разобьет ему сердце, – проговаривает он тихо, с болью рассматривая девчушку, сидящую у окна. – Она дорога ему.        - Послушай, это наименьший удар, который я могу нанести ему, помимо тех особых, которых желаю, а именно – посадить его или убить, – Уилл вздрагивает, но лишь внимательней прислушивается. - После того, как он поймет, насколько ошибся, я оставлю вас наедине. Дам вам пять минут, чтобы убраться. Вторая дверь находится в соседней комнате и выходит прямо в лес.        - Как это великодушно с твоей стороны! – хмыкает Грэм, с горькой ухмылкой осматривая Шерлока; он в отчаянии проводит рукой по кудрям, пытаясь успокоиться и понять, как же стоит поступить в подобной ситуации.        Холмс осторожно придерживает напарника за руку и проводит его в смежную комнату, решив, что сделает все, лишь бы он не помешал спектаклю состояться.        Домик располагается почти на вершине скалы, где лес возвышается над рекою, демонстрируя, казалось бы, всему миру пышные темно-зеленые кроны деревьев. Учитывая, что здесь, среди густых зарослей, хижина совершенно отгорожена от внешнего мира, Ганнибал безо всяких раздумий берет несколько ножей и своих лучших бритв, направившись прямиком к двери дома. Внутри столь тихо, будто из этого места давно исчезло все живое, оставив его вечной пустоте. Но доктора не волнуют подобные мелочи, и, сжимая в ловкой руке бритву, он уверенно входит внутрь. Свет от свечи озаряет всю комнату, и с легкостью можно заметить маленький детский силуэт, стоящий у окна, будто в ожидании.        - Братик… - будто шелест ветра, но ветер этот столь холодный и пронизывающий, что Ганнибал застывает на месте, и дыхание у него перехватывает; он впервые в жизни чувствует, как сердце вырывается из груди. Лектера окатывает такой волной боли, что на глазах выступают слезы, и он понимает, что сгорает изнутри, увидев наяву свою самую заветную мечту и самый жуткий кошмар.        – Миша, - выдыхает мужчина, вздрагивая всем телом, будто пораженный молнией.        Девочка оборачивается с теплой улыбкой, ее взгляд, такой веселый и добродушный, несет с собой всю наивность детского существа. Она срывается с места и подбегает к нему, остановившись в полушаге, осматривает его любопытным взором, прошептав одними губами:        - Ганнибал, - а потом поднимается на носочки и тянет к нему маленькие ручки, пытаясь обнять вздрагивающее от немых рыданий тело. Лектер прижимает ее к себе, чувствуя, как рассудок покидает его, ощущая внутри безумного зверя, наполняющегося горечью до дна. Он сжимает зубы, с дрожью выдохнув:        - Это невозможно. Ты давным-давно… мертва.        - Глупости! - малышка отстраняется и недовольно топает ножкой, это действие кажется таким естественным, столь свойственным его Мише, что Лектер закрывает рот рукой, дабы не издать болезненный стон, который так и рвётся из груди.        – Мне говорили, что ты настоящий людоед. Это правда? - она отступает на шаг назад, даже с неким испугом осматривая доктора; тот приседает возле нее на корточки, рассматривая бледное личико, проводит рукой по светлым волосам.        Он хочет объяснить ей все, что чувствует, это черное пятно безумия, охватившее всю его жизнь, но слова застревают в горле, необдуманные, невысказанные.        Все будто замирает в этом мгновении. Но вот иллюзии имеют свойства исчезать, подобно миражам в пустыне; они появляются при сильнейшем желании, а потом пропадают, оставив после себя лишь острую боль и неудержимую горечь. Когда позади слышится столь знакомый голос, Лектер, наконец, понимает, что это игра не воображения, а столь ненавистного ему детектива.        - Ты права, он настоящее чудовище. Худший из монстров. Пример нижайшей деградации человеческой личности, - Шерлок входит внутрь, изучая обстановку взглядом, с ухмылкой продолжает: – Мышеловка захлопнулась.        Реальность накрывает, будто огромная непреодолимая волна, она сбивает с ног и бьёт лбом о собственное безрассудство, растворяя надежды в кислоте разочарования и осознания своей ошибки. Иллюзии разбиты и распотрошены в клочья, они вскрывают его самоконтроль, отбросив его, как ненужный мусор, куда-то слишком далеко. Ганнибал подрывается на ноги, чувствуя в груди всепоглощающую ярость, от которой его трясет, а внутренний зверь захлебывается отчаянным ревом, готовый уничтожить все на своём пути. Это не Миша, а всего лишь ее копия, умело использованная против него. Откуда и зачем, сейчас не важно, и он не в силах сдерживать свое безумие, жаждущее лишь больше и больше крови. Совершенно не раздумывая о последствиях, одичавший от жестокого удара, Лектер прижимает девочку к себе и вонзает в нежную шейку острое лезвие до упора. С её губ не успевает сорваться даже вскрик, кровь хлещет с тонкой детской шеи, а жизнь исчезает на кончике блестящей бритвы.        Лишь на минуту доктор замирает на месте, наблюдая за тем, как маленькое тельце безвольно падает ему под ноги. Его руки в крови, и он смотрит на них, будто видит впервые, слово подобная краска еще не пачкала их. Лезвие летит на пол, и его звон оглушает, разбивая долголетнюю тяжбу с собственной совестью и терзающими демонами. Они год за годом высасывали из него признание в виновности пред его Мишей, той девочкой, которую он так любил и не смог уберечь. Сейчас же все по-другому: он больше не чувствует вины, а эта кровь на его ладонях, будто искупление для нее. Это отпущение греха, в котором так долго томилась его темная больная душа. И, перешагнув бездыханное тело с остекленевшим взглядом, Ганнибал отпускает ее, дав ей и себе покой и свободу, которых так не хватало для полноценной жизни, целостного звериного существования. Он вдыхает полной грудью, словно цепи, которые раньше сдавливали его, разорвались, падая под ноги, ко всем тем праведным жертвам, по которым он ходил. Самообладание возвращается к нему, будто по приказу, в глазах пылает восторг безумия и ненависти, доктор неспешно двигается в сторону Шерлока, чтобы преподнести и ему часть своей воли, своего искупления.        Уилл смотрит на происходящее из-за приотрытой двери и, когда юное невинное существо падает на пол, он невольно вспоминает Эббигейл Хоббс, девушку, соединившую их в одном общем сумасшествии, зовущимся отношениями. Он в ужасе выходит из комнаты, наблюдая, как Ганнибал подходит к Шерлоку, и болезненно осознает, что это больше не его доктор, ожидающий сеансов в самом чудесном кабинете во всем Балтиморе; не его доктор, оставляющий на его теле и душе шрамы, которые, несомненно, будут покрыты поцелуями. Это беспощадный и дикий зверь, неконтролируемый, кровожадный, и будь на месте этой девочки сам Уилл, он бы так же упал к его ногам, убитый столь безразлично и спокойно. В мгновение вспоминается Гарольд Джейкоб Хоббс, шепчущий свое последнее: «Видишь…» И он видит только сейчас, так поздно, что внутри содрогается лишь одно чувство – сожаление. О том, что не понял раньше, не «увидел» этой равнодушной жестокости, умеющей лишь поглощать. Рядом нет ни пистолета, ни ножа, но под рукой он находит трость старика, ожидающего в соседней комнате. Некрепкая задвижка тихо щелкает, и он вынимает острый штык. Всего несколько шагов, но он преодолевает их так быстро, чтобы не позволить сомнению охватить сущность, а руке дрогнуть. Остановившись за спиной у любимого, Грэм приобнимает его так нежно, как только может, а потом вонзает заостренный штык ему меж ребер, всхлипнув от боли, будто это он пострадал от подобного нещадного удара. Нет, его собственная рана намного глубже…        Кажется, молчание длится вечность, когда Лектер медленно, будто механическая кукла, оборачивается и встречается с ним взглядом. Уилл вздрагивает, он даже перестает дышать, все вокруг исчезает, а мир растворяется во тьме. В глазах его доктора нет презрения, боли или даже малейшего разочарования, в его взгляде нечто иное, что мелкими искрами проходится по всему телу, когда Ганнибал склоняется к нему и запечатляет на дрожащих губах жаркий, чувственный поцелуй, пробирающий до самого сердца своей невыносимостью. По щекам бегут слезы, и Грэм готов задохнуться, только бы не разрывать эту отчаянную близость, возможно, последнюю в их жизни.

***

       Шерлок с тяжелым вздохом вываливается из хижины, ему трудно дышать, мысли путаются. Будто пьяный, он шатается, придерживаясь за дверь. Все зашло слишком далеко, он не рассчитывал на подобное. Свежий воздух приводит в себя, и детектив устало прикрывает лицо ладонями. Слишком много крови и безумия, и нет тому ни конца, ни края. Дверь за ним громко захлопывается, и Холмс чуть не валится с ног, ощущая, как сильно его изнеможение. Возможно, это все еще действие ужасного наркотика, а может, что-то внутри больше не в силах терпеть того, что происходит в этом проклятом месте. Следующий шаг дается слишком тяжело, и Шерлок уже желает отпустить себя, упасть на зеленую траву, почувствовать ее свежесть и отбросить всю усталость, охватившую его столь глубоко. Голова кружится, и он закрывает глаза, послав к чертям выдержку, тело расслабляется и… теплые, ловкие руки подхватывают его, не позволив встретится с землей. В удивлении детектив раскрывает глаза и тут же натыкается на встревоженный взгляд Чарльза, который поддерживает его, крепко прижав к себе. Он осматривает Шерлока, изучая его состояние, касается его тела в поисках любых увечий, а потом осторожно поднимает голову за подбородок, заглядывая в затуманенные глаза и проговаривая тихо, но отчетливо:        - Больше не отпущу тебя ни на секунду, – он проводит рукой по спутанным кудрям Холмса, и вдыхает столь родной и любимый запах, пытаясь удержать его в груди, как можно дольше. – Стоит оставить тебя, как ты тут же попадаешь в неприятности.        Теплая ладонь неспешно спускается к щеке, осторожно поглаживая ее, а детектив приобнимает Магнуссена, прижавшись лбом к его плечу. Он вдруг осознает, что жутко не хочет, чтобы Чарльз входил в этот дом и видел результат его неудачи; после этого атмосфера между ними может поменяться, и отношения существенно испортятся. А сейчас так хочется чувствовать его рядом.        - Пойдем отсюда, - выдыхает Шерлок, вздрагивая всем телом, зная, что шантажист не сможет ему отказать. Идти в сторону леса - не лучший из вариантов, вдруг Уилл решит-таки вытащить своего любимого доктора из ловушки и попытается дотянуть его хотя бы до склепа, если не до ближайшей больницы. Нет, приходится идти к краю скалы, наслаждаясь свежестью ветерка и бледным светом луны, равнодушно поглядывающей с темного небосклона.        - Я думал, ты уедешь… - невольно признается Холмс, не желая разрывать объятий. Чарльз лишь тихо смеется и дарит ему целомудренный поцелуй в висок.        - Ты не перестаешь во мне ошибаться, Шерлок, – они останавливаются, любуясь прекрасным пейзажем, открывшимся им с вершины. - Но вскоре все изменится. Мы уедем отсюда, забыв обо всем. Только ты и я, – Магнуссен с плохо скрываемым волнением ждет ответа, пытаясь прочесть его на лице возлюбленного. Тот лишь ловит его взгляд и долго, молчаливо смотрит в ответ, с легкой улыбкой прошептав на выдохе:        - Да.        Рев взлетающего вертолета и окружающих машин будто выводит из сказочного мира. Пораженно замерев на месте, Шерлок лишь в растерянности оглядывается; он не желал подобной концовки, чертов Майкрофт появился как нельзя не вовремя.        - Чарльз Огастес Магнуссен, - слышен голос брата в рупор. - Поднимите Ваши руки и отступите на несколько метров от Шерлока Холмса.        В глазах шантажиста вспыхивает отчаяние, он понимает, что это конец всем его мечтам, внезапный и болезненный удар жестокого рока, крушащий так и не начавшиеся отношения, разбивающий вдребезги ту хрупкую грань, которой он пытался соединить их судьбы. Чувствуя, как медленно сжигает сердце безысходность, он лишь крепче прижимает к себе детектива, который как-то сломлено и хрипло выдавливает:        - Прости.        Магнуссен отстраняется лишь для того, чтобы взглянуть в его глаза, залюбоваться его искренностью, его чувствами, которых Шерлок больше не скрывает и не стыдится.        - Чарльз, прошу…        - Тсс… - мужчина подносит палец к губам и бережно обнимает своего детектива. Конечно, он все понимает, не нужно сейчас громких слов и объяснений. У них слишком мало времени.        – Посмотри на меня, - просит Чарльз, и Холмс неуверенно поднимает глаза, поймав взгляд, полный грусти и тихой боли. - Ты же знаешь, что меня ждет, если я сдамся, верно?        Дрожь пробегает по телу, сознание ослепляет болезненная догадка, и в то же мгновение она растворяется в столь нежном и искреннем прикосновении губ, увлекающем Шерлока в жаркий, безумный поцелуй, от которого подкашиваются ноги и перехватывает дыхание. Он хочет воскликнуть: «Не делай этого, не бросай меня, пожалуйста!» Его трясет от жуткого страха потери, а жгучая боль ядом пробирается под кожу. Он не успевает прийти в себя, когда этот долгий отчаянный поцелуй прерывается, а Чарльз склоняется, прошептав ему еле слышно:        - Люблю тебя, - а потом отстраняется и делает шаг в пустоту, раскинув руки в стороны, словно он в силах взлететь. Его падение прекрасно, он исчезает, подобно призраку, где-то в кромешной тьме огромного обрыва, унося с собой осколки несбывшихся надежд, неутолимую боль и, вместе с тем, любовь Шерлока, которому кажется, будто он слышит где-то внизу громкий звон своего разбившегося сердца. Теплый взгляд пронзительных голубых глаз, отстраненная улыбка и его искреннее признание - вот что навсегда останется у него. Шерлок закрывает рот рукой, словно желает сдержать вскрик, но тот застревает где-то в горле, и он падает на колени, чувствуя, насколько переполнен эмоциями, которые разрывают его на части. Замерев над пропастью, в которой исчез его любимый, детектив почти физически ощущает острые когти одиночества. Он оседает на землю и закрывает глаза, а услужливое сознание покидает его, отправляя блуждать в безликой пустоте.