Проклятие

- Любимый, - позвал Дерек уверенно. Он чувствовал, что это правильное имя для его Стайлза. За два прошедших дня он много думал, все время прокручивая в памяти те слова, которые он скажет Стайлзу, когда найдет его. Хейлу больно было вспоминать, что он наговорил своему мальчику, перед тем, как выгнать. Сердце оборотня кровью обливалось, стоило только вспомнить его глаза, полные отчаяния. В них читался только один вопрос: «За что?». Теперь Дерек был благодарен Питеру, ведь тот помог вправить ему мозги. Именно слова дяди заставили его задуматься, а потом и вовсе одолеть проклятье. Вспоминая прошедшее полнолуние, Дерек осознал и еще один факт. Питер был слишком силен для беты. Странное чувство, но такое знакомое охватывало его каждый раз, когда он находился с ним рядом. Так уже было – давно, в иной жизни. Похожее ощущение возникало у него рядом с матерью. Мог ли Питер снова стать альфой? Похоже на то. Когда проклятье полностью потеряло силу, Дерек смог в полной мере осознать, что же с ним такое приключилось. И теперь он истово искал Стайлза. Искал, чтобы попросить прощения, чтобы сказать, что любит. Разумом он понимал, что его действиями руководило проклятье, но вот сердце… Оно билось неровно и тревожно, замирая каждый раз, когда вервольф вспоминал взгляд, полный боли. Но все же вопреки этому, он надеялся, что Стайлз найдет в себе силы, чтобы простить влюбленного в него волка. Он искал своего мальчика два дня, но так и не смог найти, и сердце его сжималось от тревоги. А потом, на третью ночь, что-то позвало его. И этот зов привел в лес – к неметону. Туда, где ему пришлось собственными руками убить человека. А в центре поляны у огромного пня стоял его Стайлз. *** Мир тонул в тумане – Стайлз не видел дальше нескольких шагов. Туман был густым и плотным, словно молоко, разлитое в воздухе. Идти было тяжело – под ногами пружинила земля, покрытая ковром из прелой листвы. Изогнуты корни исполинских деревьев, словно бы вырастали из ниоткуда в самый неподходящий момент. Юноша спотыкался, но продолжал идти – знал, что должен. Только это он и знал, потому что густой туман скрывал не только местность, но и его память. Он шел, потому что там, впереди – непонятно где – его ждали. Стайлз устал – казалось, он протопал от Калифорнии до Аляски пешком. Внезапно деревья расступились, открывая вид на небольшую поляну, в центре которой вольготно расположился Пень. А вот рядом с ним… Рядом с этим пнем стоял он сам. Стайлз обошел вокруг своего двойника, пощелкал пальцами у него перед глазами, но так и не добился никакой реакции. Вдруг двойник встрепенулся и посмотрел на юношу синими, словно небо осенью, глазами. - Брюс… - прошептал Стайлз, оглушенный возвратившимися воспоминаниями. – Что происходит? Почему? - Так было нужно, поверь, - непривычно видеть на своем лице такую всепонимающую улыбку. – Ты поймешь. - Зачем я здесь? - Когда ты позвал меня, я занял твое место. Теперь пришел черед все вернуть обратно. - И что нужно делать? - Прислушайся к своему сердцу – и поймешь, - прошептал Брюс, растворяясь в воздухе. Стайлз не спорил и не задавал вопросов – все было правильно. Отчего-то он знал это. Слушать свое сердце? Стоит попробовать. Прикрыв глаза, он сосредоточился на чувствах, которые больше не были скрыты, спрятаны за плотной завесой беспамятства. Он вспоминал Дерека – любимое лицо, пронзительный взгляд, удивительная улыбка, нежные и такие сильные руки, чуть хриплый, будоражащий кровь голос. Стайлз воскрешал в памяти все: улыбки – редкие, и от этого еще более ценные, смех, пробирающий до сладкой дрожи в коленях, поцелуи – нежные, почти целомудренные, и другие – яростные, обжигающие и такие сладкие. Он вспоминал ощущение сильного тела под своими руками, жаркую, испепеляющую страсть, чувство принадлежности. Все то, что делало его целым, завершенным и счастливым. И вот Дерек предстал перед его внутренним взором – именно такой, каким его Стайлз и помнил. Он был очень близко – на расстоянии дыхания, и держал его лицо в своих ладонях. И столько любви было в его взгляде, столько неприкрытой нежности, что у Стайлза перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы. Дерек смотрел внимательно, словно пытался что-то увидеть в его глазах. А потом заговорил. Он сказал одно только слово, но самое важное: - Любимый, - услышал Стайлз, и рванулся к своему волку. Он хотел сказать, что все знает – и не винит. Что тоже любит. *** Питер, опираясь на Скотта, смотрел на племянника и ждал чуда. И как только Дерек позвал Стайлза, тот резко вздрогнул и осел прямо на руки изумленного оборотня. - Что с ним? – выпалил Скотт. – Он… - Я не знаю, - казалось Дерек был готов заплакать. И Питер мог его понять – слишком много сил забрала надежда, которая могла и не оправдаться. – Он… дышит. Но я не знаю…, - прошептал он убито. - Нужно отнести его домой, - подал голос Айзек, и Эллисон кивнула, соглашаясь. - Да, точно, - послушно кивнул Дерек. – Я сам его понесу. *** Питер, Скотт, Айзек, Эллисон, Лидия и Кора собрались в доме Стилински. Их всех привело сюда искреннее беспокойство за друга. Джон и Мелисса были дома, когда Дерек, распахнув дверь ногой, внес, потерявшего сознание парня, внутрь. Он поднялся со своей ношей наверх, не слушая обеспокоенного голоса шерифа и его супруги. Только кивнул на дядю – мол, он вам расскажет. И именно поэтому теперь все сидели в гостиной, пили кофе и слушали увлекательную историю, которая приключилась с ними со всеми. Если сказать, что Джон Стилински был поражен, то это будет изрядным преуменьшением. Мужчина открыл рот, явно пытаясь задать какой-то важный вопрос. Но с его губ слетали лишь нечленораздельные звуки. И только спустя минут двадцать, он смог снова заговорить. Всего этого Дерек не слышал. Он сидел на полу у кровати Стайлза, беспамятство которого плавно перешло в сон, держал его за руку и ждал. Тяжело вздохнув, Дерек опустил голову на край кровати, кутаясь в запах своей пары. Ожидание убивало. Вдруг на его голову опустилась теплая ладонь, ероша волосы на затылке, а неуютную тишину разогнал чуть хриплый со сна голос: - Привет, волчара. Скучал по мне?

И Это еще не конец!