Проклятие

Так потянулись дни. Стайлз наслаждался новым видением мира, разговаривал с отцом, помогал Мелиссе, звонил друзьям и готовил подарок на предстоящую свадьбу родителя. Каждый новый день приносил ему новую радость, а ночами он сбрасывал с себя неудобное тело и, расправив черные крылья, несся вместе с ветром, смеялся вместе со звездами и пел вместе с восходящим солнцем. Все больше и больше он сливался с тем, что составляло этот мир – стихиями, растениями и живыми существами. Он знал все языки Земли, ибо были они созданы детьми этого мира, понимал, о чем тоскуют деревья, о чем поют твари морские, чувствовал мятежную душу пламени. А потом наступил день, когда в город вернулся его друг – сын Мелиссы – Скотт, которого он в самом ближайшем времени назовет братом. Будущий брат не был обычным человеком – он был оборотнем. С невесомой улыбкой он смотрел на черноволосого улыбчивого парня, подмечая, как гармонично сосуществуют в одном теле человек и волк. Видел он и печать принадлежности на его сердце – у этого волка была пара – в меру циничная и язвительная, но верная, и, самое главное, любящая. И звали его Питер Хейл. Их обоих он считал своими друзьями. Призадумавшись, он вспомнил, где видел такую же яркую связь. Имена - Эллисон и Айзек – сами всплыли в сознании. Еще одна пара. И как-то, придя в дом своих друзей, юноша увидел еще одного Хейла. Черные волосы, серо-зеленые глаза, обрамленные длинными – на зависть любой девушке – ресницами, тонкий нос и упрямо сжаты губы. И что-то всколыхнулось внутри него в этот момент – отголосок того, о чем вспоминать не хотелось. Дерек Хейл напоминал ему о боли. А еще этот оборотень за что-то ненавидел Стайлза. Присмотревшись внимательнее, он увидел туманные багрово-черные щупальца, окутывающие молодого мужчину. Они разносили проклятье по его сердцу и разуму, отравляя их ядом недоверия, ревности и злости. И в этот момент его сущность словно бы раздвоилась. Все, что досталось ему от человека, было запрятано как можно дальше. На первый план вышло иное – равнодушное, сильное и уверенное в себе существо. Теперь Стайлз словно бы находился у обочины своего собственного тела – он все видел и слышал, но не чувствовал так остро, как прежде. Стайлз видел, как Он говорил с друзьями и Дереком, как звонил Коре – рассказывал о проклятье. Чуть позже, Стайлз осознал, к кому он обратился за помощью. Это произошло на кладбище, когда Он говорил со Скоттом и Питером. То было до боли знакомое ощущение – присутствие рядом силы. Нет, не так – Силы, чего-то необъятного и древнего, как сам мир. Корчясь в агонии, он позвал то единственное, с чем встречался лицом к лицу – неметон. - «Ты неметон, - прошептал он, словно пробовал это слово на вкус». - «Это не совсем так, юный воин, - отозвался Он. – Я все то, что есть в этом мире». - «Типа, природа что ли? – удивился Стайлз». - «Можно сказать и так, - и в Его голосе слышится ирония». - «А как мне тебя называть? Не могу же я обращаться к тебе – «неметон». Это глупо звучит». - «Ты можешь выбрать любое имя – и оно будет моим, - отозвался Он». - «Ну-у-у, тогда я буду звать тебя – Брюс, - предложил парень». - «Я не похож на темного рыцаря, - и в голосе снова слышится усмешка». - «Ты знаешь о кино?» - «Я знаю обо всем, что создано людьми, - в голосе прибавляется силы. – И это тоже есть я». - «Круто! Нет, это реально круто!» - «Но ты ведь и сам это чувствовал, юный воин». - «И ты все время ТАК чувствуешь мир? – поразился Стайлз». - «Нет, что ты, - и парню почему-то показалось, что его собеседник смеется. – Человеческое тело очень ограничено в восприятии. На самом деле все иначе – ты лишь ощутил себя частью мира». - «Но не самим миром, – догадался человек. – Я понял. Я еще хотел спросить…». - «Почему именно ты?» - «Да. Именно. Я ведь не звал конкретно тебя». - «Я не буду говорить тебе, - но Стайлз даже не успел разочарованно вздохнуть. – Я тебе покажу». Потом Стайлз долго еще молчал, стараясь переварить то, что ему довелось узнать. Трое тех, кто теперь обязан стать волей… Брюса. Трое и их пары: Скотт и Питер, Эллисон и Айзек, он сам и… Дерек. Это хорошо, что его чувства были в некотором роде атрофированы – Стайлз смог увидеть ситуацию в целом. Понял, что Дерек виновен в его боли в меньшей степени, нежели он полагал раньше, и что сам он – не виноват в разрыве, как боялся. - «Как ты думаешь, он любит меня? – тихо спросил он у Брюса». - «Тебе еще выпадет шанс это узнать, - с какой-то осторожной теплотой отозвался тот». Внезапно возникло ощущение давления, и сознание Стайлза затянуло в какую-то темную воронку. Тот не успел даже удивиться. «Надеюсь, ты поймешь, что я действовал в твоих интересах, мой юный воин».