Спасите, мафия!

«Если б не гости, всякий дом стал бы могилой». (Джебран Халиль Джебран) Стою и тупо пялюсь на «посылку». Перечислю-ка я новоприбывших справа налево, раз уж маразм крепчал, сосуды гнулись… Высоченный парень, европеец, с длиннющими серебристыми волосами, в черном кожаном плаще до колена и кожаных черных брюках, с мечом, пристегнутым к левой руке, и стальным взглядом серых глазюк. Имя ему — Скуало Суперби, вечно орущий капитан Варии, элитного отряда убийц. Далее маньячно улыбающийся во все «тридцать два — норма» парень с густой соломенной шевелюрой, чуть вьющейся на кончиках, но короткой, причем челка напрочь закрывает глаза, а на макушке сияет диадема в лучах заката, пардон, предобеденного дневного светила, оно же единственная звезда солнечной системы. Кстати, данному гражданину такое украшение носить можно, это же сам Бельфегор Каваллини, так что ему положение в обществе позволяет: он настоящий принц. На нем кофта а-ля водолазка, только без воротника, в черно-красную полоску и кожаные черные штаны, плюс черная куртка с белой опушкой. Стоит, руки в карманы запихнув, и пялится на меня, странно ши-ши-шикая вместо того, чтобы смеяться. Как он вообще хоть что-то видит? Ну да ладно, едем дальше. С ним рядом — олицетворение глобального пофигизма и скепсиса: парень среднего роста в застегнутой на все пуговицы двубортной черной куртке с бежевыми вставками, черных брюках, и с каменным выражением лица. Зеленые глаза полны немого вопроса: «Зафига я сюда приперся? Хотя пофиг…» Ну, ему всегда всё пофиг, и даже фамилию его анимешникам не сообщали — он Фран, просто Фран, типа Бонд (Брук-Бонд, ага)… Губы его, кажись, не то что не умеют улыбаться — никогда и не пробовали, а выражение лица он не изменит, даже если ему на макушку метеорит рухнет. Ну и как финальный штрих — венчает его многострадальную макушку шапка в виде черной голубоглазой лягушки гигантских размеров. Жесть, как у него башка еще не отвалилась? Кстати, волосы у него кислотно-зеленые. Интересно, это краска? Гуашь, блин… Ладно, рядом с ним персонаж более приемлемый — «собака-улыбака» без маньячных наклонностей, а вернее, парень высокого роста, японской (в отличие от трех европейцев до того) наружности, с черными глазами, взлохмаченными короткими черными волосами и с лыбой от уха до уха. Радостной, задорной и доброй. Одет он довольно просто: брюки — черные, рубашка — белая, в руках — катана. Зовут это чудо позитива Ямамото Такеши. Класс, хоть один нормальный человек в этом зоопарке маньяков-шизофреников со склонностью к садизму… Рядом с ним — ярый представитель того самого вида «садистов»: парень с пепельно-белыми, боюсь сказать «седыми», волосами, сигаретой в пренебрежительно поджатых губах, европейской харей лица, на которой застыло недовольное выражение, и серо-зелеными глазами, полными немого возмущения. Одет он просто: черные брюки, белая рубашка навыпуск и пояс — широченный такой, с огромной серебряной пряжкой, испещренной надписями. Сие есть итальянец Гокудера Хаято. Вас смущает его имя, мягко говоря, не совсем итальянское? Не смущайтесь — все свои… Он же герой аниме. Его родители что-то перемудрили (ну, или мангака, ага). Рядом с ним еще один нормальный (нормальный, счастье-то какое!) человек — парень чуть пониже курильщика с густой копной каштановых волос, стоящих дыбом, ну или просто сильно взъерошенных, и карими глазами, в остальном же являющийся стопроцентным азиатом. Одет в черный костюм, причем пиджак застегнут на все пуговицы, черный галстук затянут под самым горлом, и образ владельца похоронного бюро портит лишь робкая улыбка и скрытая надежда в глазах. Смущается он почему-то, это явно. Имя этому добродушному существу — Савада Тсунаёши, и он десятый босс Вонголы, сильнейшего мафиозного клана мира, как ни странно прозвучит. Ну а рядом с ним еще одна «собака-улыбака», и я бы назвала ее милой, доброй и хорошей, если бы не одно «но», причем весомое — взгляд. Настолько энергичный, что мне аж дурно. Он же мне тут всё на уши поставит своей неуемной жаждой деятельности! Волосы очень короткие, пепельные (у них там что, ранняя седина — пик моды, что ли?), ежиком торчащие, нос заклеен пластырем, видать, часто получал, руки перебинтованы. На пузе — футболка с кавайным смайликом в стиле «давай побоксируем» — желтой рожицей, к которой пририсованы боксерские перчатки красного цвета; на ногах — кеды и черные спортивные штаны. Глаза желтоватые, добрые, но, повторюсь, до безобразия энергичные, и кстати, несмотря на это, он точно японец. Сасагава Рёхей — будьте знакомы и не жалуйтесь… Рядом с ним — кошмар на улице Вязов. Нет, там не Фредди Крюгер, но лучше б он был, право слово. Ибо сие почетное место занял парень с прической, похожей на темные, почти черные, с синеватым отливом иглы дикобраза, хотя многим они напоминают ананас; загадочной, но явно не предвещающей ничего хорошего улыбочкой; разными глазами: левый — синий, правый — красный, причем на красном — иероглиф «ад» вместо зрачка; и в целом европейской симпатичной внешностью, если б только не выражение лица а-ля: «Всех убью, один останусь и буду мармеладки жевать, глядя „Спокойной ночи малыши” и зачитываясь сказками». Одет он в облегающие черные кожаные брюки с широким белым ремнем на бедрах (на фига он ему вообще? Для понту?), белую рубашку с черным галстуком и черный кожаный плащ «в пол» с «погонами» и шипованным воротником, на руках — перчатки «без пальцев», тоже черные, на ногах — высокие черные берцы с белой шнуровкой. Байкер, блин, готичный… Вот только самое худшее то, что в правой руке у этого чуда хитромудрости — трезубец! Да-да, трезубец. Он не байкер — он Посейдон, любящий мотоциклы, мухаха! Или, вернее, ку-фу-фу в данном случае. Потому как сие есть Рокудо Мукуро собственной персоной. Рядом с ним — абсолютный блондин европейской наружности. И нет, это даже не седина пепельного окраса — у него именно белые волосы. На губах улыбка от уха до уха, правда, в отличие от парня в диадеме (дожила, блин, — мужики бабские украшения носят), зубами не сверкает. Глаза прищурены, на левой щеке три фиолетовых треугольничка, в горизонтальный ряд под глазом выстроенные. Это вместо фингалов, товарищ? Зря, тебе не идет, господин Бьякуран Джессо… Одет он вообще шедеврально для нашей сельской местности — во всё белое. Белые брюки, белая куртка, застегнутая на все пуговицы и напоминающая смесь футуристического космического костюма и камзола средних веков. В руках — пачка зефира. Откуда в мире Мейфу зефир?! Помогите, мой мозг отказывается работать… Возле него еще один европеец, но с доброй улыбкой — мягкой, открытой, благодушной. Ура, живем! Еще один адекват! А точнее, высокий блондин, но на этот раз не пепельный, а вполне обыкновенный, надеюсь не «блондинкО», простите, белокурые красавицы, за сие клише… Глаза карие, с золотистым отливом, на пузе — черная водолазка, на плечи накинута песочного цвета куртка с опушкой «в тон» рубашенции и капюшоном, на ногах черные брюки и того же цвета башмаки, а в руках — хлыст. Что за намек на садо-мазо, товарищ? Впрочем, ладно. Ему можно, он ведь Дино Каваллоне по кличке «Дробящий Мустанг»… А вот рядом с ним… Ой, мама. Я говорила «живем»? Я ошибалась. Ложимся «вот прям щаз» и умираем. Пока нас не заставили это сделать насильно. Возле доброго паренька — злой. Инь-ян, ё-мое! А если точнее, высоченный черноволосый японец с пронзительным ледяным взглядом черных глаз, плотно сжатыми губами, не знающими слова «улыбка», в фиолетовой рубашке, строгом черном костюме, причем пиджак застегнут на все пуговицы, при галстуке, идеально причесанный и одетый «с иголочки». И смотрит на меня так, как будто мечтает лишь об одном — забить до смерти… Нет, это не шутка, кстати, этот реально может, причем начхав на правила игры. Как мне кажется, он здесь самый опасный, ибо остальные еще хоть как-то умеют себя в руках держать, а вот обладатель ледяного взгляда — вряд ли. Хотя картину «Я ужас, летящий на крыльях ночи» разряжает милое кавайное дополнение — желтая канарейка на его плече. Канарейку зовут Хибёрд, а ее хозяина — Хибари Кёя, вот только его фамилию без именного суффикса лучше не произносить — чревато. Больше народу в опасной близости не наблюдалось, и я мысленно возблагодарила небо, космос, шинигами и Ананасовую Фею за то, что не прислали маньяка с пистолетами, он же Занзас. Хотя жаль, что здесь нет Луссурии, он же «мамочка всея Варии»: от его помощи я бы не отказалась, но он бы не стал помогать «бабе», ибо гей, так что не страшно, переживу без колбасных обрезков… Стоп. А чего это я Ананасовую Фею благодарю? Вон она — стоит, трезубец тискает, как стриптизер шест! Короче говоря, предо мной предстала «элита мафии» — герои аниме «Учитель-мафиози Реборн» без этого самого Реборна, к счастью. Или к несчастью: как мне без аркобалено с этими троглодитами справляться?! Кстати, что-то не то. Все они выглядят уж больно взрослыми. Они явно не пятнадцатилетние юные мафиозики, как в аниме! Один японский птичколюб с маньячным взглядом вымахал под два (а то и за два) метра, хотя в аниме — метр с кепкой. Что за на фиг? Они «из будущего», что ли?! Кстати, прошло всего пару мгновений после белой вспышки — на описание ушло раз в сто больше времени. Надо бы что-то делать, да вот что? Ладно, самые доброжелательные — Тсуна, Ямамото и Дино. Ямамото — подчиненный Тсуны, Дино — его друг. Но Дино здесь — «вольный» мафиози, а вот Рёхей и Гокудера с Ямамото подчиняются Тсуне. Хибари-сан (не забываем про суффикс, да) и Мукуро тоже из их мафиозной семьи, Вонголы, но они никому не подчиняются: Хибари-сан — одиночка, а Мукуро вообще мечтает об уничтожении мафии… Трое справа из Варии: вроде как часть Вонголы, но относительно «вольная» — они отряд элитных убийц Вонголы. А Бьякуран… Этот вообще их враг. Бывший. До арки манги про аркобалено. В ней-то он им вражиной не был… даже наоборот. Короче, если уж наводить мосты, то с Тсуной, он же «тунец», он же «Бесполезный Тсуна», хотя мне он всегда казался милым и совсем не «бесполезным»… Всё, парад мыслей окончен, пора возвращаться к реалиям жизни! Я встряхнулась, аккуратненько так приблизилась к Тсуне и осторожно сказала: — Здравствуйте, Савада-сан. Вы ведь говорите по-русски, я правильно поняла? — Да, — кивнул Тсуна и смущенно улыбнулся. — Нам дали эту способность. — Эм… Класс, — вяло пробормотала я. — Вы простите, что так получилось… — Я не против, — тепло улыбнулся Тсуна, и я подумала, что, возможно, не так уж всё и плохо, а он вообще очень милый… — Правда, я так понял, Вы о нас всё знаете, а вот мы о Вас — ничего… — А, простите! — спохватилась я. — Меня зовут Катя. Екатерина Светлова, точнее, но можно просто Катя. — Я, наверное, тоже должен представиться, да? — пробормотал десятый босс крупнейшего мафиозного клана. — Савада Тсунаёши, но Вы и так это знаете, хотя всё же лучше сказать, да? — Очень приятно! — просияла я. Захотелось обнять этого кавайного хомячка и защищать ото всяких бяких дядь, толпящихся вокруг и обзывающих его бесполезным. Да, материнский инстинкт у меня выражен очень ярко — Машка меня «курицей-наседкой» всё время обзывает. Потому мне и кажется, что мы бы с Луссурией поладили… — Савада-сан, простите за нескромный вопрос, но… То, что показано в аниме — период Вашей жизни, когда Вам было пятнадцать, но вы же все явно старше. Сколько Вам лет? Извините за вопрос… Я прям сама вежливость. Но как-то я волнуюсь, а с этими холериками иначе нельзя. Да и не хочется с Савадой иначе разговаривать: он не виноват, что робкий. Ну, не виноват же, да? — Ничего, — кивнул Тсуна. — Всё нормально. Мне двадцать. Вау. Нехило так парней шибануло! Делаем нехитрые вычисления. Франу тогда было семь, значит, сейчас ему должно быть двенадцать. Но он же явно старше! — Эм… А Фран как же? — опешила я. — С ним всё очень странно, — пробормотал Тсуна. — Он в том происшествии должен был выжить, и почему он сейчас с нами, да еще и семнадцатилетний, я не знаю… Он не ответил. Тсунаёши потупился, словно ему было стыдно за то, что он, десятый босс Вонголы, не в курсе, с какого перепоя с ним в одной команде парень из будущего, его подчиненный, отказывающийся отвечать на его вопросы. — Не расстраивайтесь, Савада-сан! — подбодрила парня я. — В конце концов, это не так уж важно. Главное вас всех вернуть! Вы всем поможете, не сомневайтесь, и это будет куда важнее, чем узнать, как он здесь оказался. Тсуна на меня удивленно воззрился, а затем разулыбался и кивнул. Н-да, говорят: «Время меняет людей». Нет, дорогие, «горбатого могила исправит»! Как был он стесняшка-стесняшкой, так и остался. Жесть, короче. Будем исправлять, поднимая его самооценку, хотя вряд ли что-то получится… Говорю ж — могила исправит. Стоп. Так он, фактически, сейчас как раз в могиле! Бугага, значит, точно будем исправлять! — Тогда не откажетесь пообедать и познакомиться с моей семьей? — осторожно спросила я. — Конечно, — кивнул Савада. — Но сначала я Вас познакомлю со своей, хорошо? Хоть Вы и так их знаете, но всё же… — Конечно, — кивнула я, и Тсунаёши вырулил из стройной шеренги бисёненов. Так, нельзя их в мою комнату пускать — там фигурки их стоят! Все, какие выпускались из крупных: Тсуна, Хибари-сан (я уже привыкаю к этому суффиксу!) и Мукуро, плюс чибиков толпа! Босс мафии пропёрся к своей «Правой руке» с цыбулькой в зубах и заявил: — Это Гокудера Хаято. — Очень приятно! — улыбнулась я, ожидая ответа: «Заткнись, женщина». Но его не последовало. Вообще ничего не последовало — меня тупо игнорили, глядя куда-то в сторону, а точнее, на небо. Вот бяка никотиновая… — Гокудера, — пробормотал Тсуна расстроенно, и Хаято, закатив глаза, выдал: — Ну, здрасьте! Кто там его гангстером называл в школе Намимори? Скорее, русский гопник! Семечки в зубы, и в подъезд… — Здравствуйте, — кивнула я, и мы проперлись к мечнику с катаной. — Это Ямамото Такеши, — представил Тсуна «Левую руку», скажем так. — Катя, — самолично представилась я. — Очень приятно! — улыбнулся парень и протянул мне руку, которую я с удовольствием пожала. — А можно я сразу на «ты»? Мне так удобнее. — Конечно можно! — обрадовалась я. — Всем можно, не только Вам. — Тогда и ты меня «тыкать» можешь, — засмеялся парень. — Словесно, а то я щекотки боюсь! — Я тоже, — усмехнулась я и была подведена к Рёхею. — Сасагава Рёхей, — заявил Тсуна. — Очень рад! — объявил боксер (о да, он боксом занимается) и, ухватив мою ласту, затряс ее. Хорошо хоть, ума хватило — не со всей силы, а то б я конечности лишилась… — И мне, — пробормотала я, испуганно на него глядючи. Нет, я не трус… но я боюсь. Грядущего! Как бы он мне ферму не разрушил своей неуемной энергией… — Рёхей, ты что, ты ей руку оторвешь! — всполошился Тсуна, останавливая рукопожатие и отрывая боксера от меня, несчастной. О, любопытно. В манге Савада боксера «старшим братом» называл, а теперь по имени обращается. К чему бы это? — А, простите, увлекся, — разулыбался парень, почесав затылок. — Ничего, — пробормотала я, потирая конечность, замученную этим экстремалом. — Простите, он перебарщивает иногда, — расстроено заявил биг-босс с низкой самооценкой. — Да ничего, переживу, — отмахнулась я. — И можете ко мне на «ты» обращаться, Савада-сан, я же сказала: всем можно. — Хорошо. Тогда Вы… то есть ты тоже можешь ко мне так обращаться, — пробормотал он и подошел к Мукуро. Странно, но он встал так, чтобы я оказалась от иллюзиониста как можно дальше. Чегой-то он? Это типа «бойся данайцев, дары приносящих», что ли? «Не верь улыбочке этой хитрой: он тебя трезубцем запросто во сне проткнет, ежели ему вздырится и на горизонте выгода замаячит»? Вариант, что… — Это Рокудо Мукуро. — Очень приятно, — пробормотала я, хотя, если честно, приятно мне не было нисколечко. Ананасовую Фею я на дух не переношу и не понимаю, с какого перепоя Граф его прислал. Чтоб поиздеваться, не иначе… — А мне-то как приятно, — ответил иллюзионист с ехидной усмешкой и оценивающе на меня воззрился. Я поспешила свалить и подошла к Бьякурану, он же Мистер Зефир… — Бьякуран Джессо, — сказал Тсуна миролюбиво. Видать, они после битвы аркобалено друзья. Ну, или товарищи… — Рада познакомиться, — улыбнулась я. Эх, жаль, Ирие не прислали, он же гений… И подручный Бьякурана! Ну да ладно, это даже хорошо — значит, он не умер. — Зефирку хочешь? — выдала эта кавайная няша со злодейским прошлым. — Эм… У нас их сложно достать, — пробормотала я, растерявшись. Не каждый день тебе зефир в качестве слова «привет» предлагают, правда же? — Так что неудобно как-то… — Да ничего, бери, — разулыбался этот зефирный маньяк и протянул мне пакет маршмеллоу. — Не бойся, не отравленные. Ну спасибо, блин, утешил! Я об этом и не думала, а ведь зря! От Джессо всего можно ожидать… Растерянно на него воззрившись, я таки тиснула одну зефирину и отправила ее в рот. Ого! Я такого в жизни не пробовала! Вкуснотища-то какая… Так и тает во рту, неудивительно, что Джессо за него душу готов продать… Ну, или завалить человек десять — тоже вариант. — Вкусно! — восхищенно сказала я. — Никогда такого зефира не пробовала! — Неудивительно в такой глуши! — подал голос язва моровая по имени Женоненавистник Хаято. Н-да, с ним будет сложно… — Гокудера! — возмутился Тсуна. — Да ладно, Джудайме! Нам не говорили, что мы должны быть вежливы! — фыркнул Хаято. — Но… Это подразумевалось! — нашелся Тсуна. — Да ничего, — пожала плечами я. — Пусть самоутверждается, не страшно. Мне язвительность по барабану, не стоит ссориться из-за меня с другом. — Тоже мне, мать Тереза, — фыркнул этот ядовитый плющ. — Уверены? То есть уверена? — удивился Тсуна. — Более чем, — хмыкнула я, вспоминая Ленкины выпады. Она, когда злится, в сто раз хуже Гокудеры, так что переживу. — Ладно… — пробормотал Савада и подвел меня к Дробящему Мустангу, после чего представил друга: — Дино Каваллоне. — Катя, приятно познакомиться, — повторила я в который раз и подумала, что этот парад приветствий выглядит как-то подозрительно. Почему меня еще никто не послал далеко и надолго, почему все стоят и ждут, когда окончится знакомство? Изначально договорились между собой, что ли? А зачем? — И мне, — блеснул улыбкой от уха до уха босс третьего по силе мафиозного клана и протянул было мне руку, но почему-то закачался и вынужден был схватиться за голову. Но не успела я удивиться, как мне тут же объяснили ситуацию: — Извините, после переноса голова кругом. Думаю, из-за этого перехода через миры все немного дезориентированы и страдают головокружением, а у меня еще и координация не очень… — Да, нас предупреждали о подобном, но я не думал, что даже ходить будет сложно, — выдал тайну века Тсуна. Так вот почему все так смирненько стоят в строю и не порываются сбежать! — Правда, я уже начинаю приходить в норму, вроде бы… — Может, тем, кому плохо, лекарства какие нужны? У меня есть средства от укачивания, — сочувственно глядя на Каваллоне, предложила я. — Не стоит, — отозвался он, — Тсуна прав, головокружение уже проходит, так что я скоро буду в норме. Как и остальные, полагаю. — Всё нормально, не стоит волноваться! Мы уже почти в порядке, — вклинился в разговор Ямамото, сияя улыбкой, но не делая резких движений. Надеюсь, они и правда скоро оклемаются. А я ведь даже не заметила, что им нехорошо! Тоже мне, будущий лекарь! То ли это я такая невнимательная, то ли они слишком сильные… — Как скажете, — пробормотала я в ответ, даже не пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Не беспокойся, всё действительно уже приходит в норму, — блеснул оптимизмом Савада и повел меня к птичконосцу. — Это Хибари Кёя, Хранитель Облака Вонголы, — тихо сказал он. — Очень приятно, Хибари-сан, — еще тише сказала я. И, кстати, вот сейчас я ни капельки не вру, но вряд ли мне скажут что-то кроме «камикорос, травоядное», а потому, поймав холодный злой взгляд, я пошлепала к правому краю. Не стоит плясать лезгинку на нервах маньяков дисциплины, нравственности и тотального одиночества… — Это Фран, — кивнул Тсуна на парня в шапке-лягушке. — Очень приятно, — заявила я со смешанными чувствами. Я ему безумно сочувствовала, но в то же время не понимала, почему он не свалил из Варии… Почему он вообще в нее пошел?! — А ты врать не умеешь, да? — растягивая гласные, выдала эта апатичная лягушка. — Приятно тебе и с учителем познакомиться, и со мной, и с Хибари-канарейколюбом, да? — Фран, если хочешь меня затроллить или пристыдить — не получится, — пожала плечами я. — У меня сестра не хуже тебя умеет мозг выносить, я привычная — это раз. А во-вторых, когда смотришь фильм, одни герои тебе нравятся больше, другие — меньше, а потому с одними тебе будет приятнее знакомиться, чем с другими, если ты их встретишь. Вот и всё. — А ты, значит, будешь всем говорить, что тебе одинаково приятно, да? — протянул иллюзионист Варии, апатично глядя мне прямо в глаза. — Нет, я степень уточнять не буду, — хмыкнула я. — А зря… Мне вот неприятно с человеком лживым говорить… — Правда, что ли? А я думала, тебе на всё начхать… — протянула я. Да, Ленка научила меня отвечать колкостью на колкость, спасибо ей! — Ши-ши-ши, а Принцесса-то языкастая, а, лягушка! — рассмеялся Принц в диадеме. О да, именно Принц и именно с большой буквы, ибо, как уже говорилось выше, Бельфегор Каваллини на самом деле принц, только не ясно какой страны, а кличка его — Принц-Потрошитель, вывод напрашивается сам собой. К тому же он, вроде, гений… — Вряд ли человека в комбинезоне можно назвать принцессой, Бэл-сэмпай! — протянул Фран. — Или Вы настолько соскучились по женщинам, что готовы на первое встречное существо неопределенного пола кинуться? — Заткнись, лягушка! — возмутился Принц. — Это Бельфегор Каваллини, — встрял Савада. Вот, сразу видно — босс. Биг-босс, н-да… — Очень приятно, — улыбнулась я вполне искренне. Хоть он и шизик абсолютный, но мне нравился… В аниме. А вот в жизни… я его боюсь. И мне не стыдно в этом признаваться. — Ши-ши-ши, Принцу тоже приятно, — заявил Потрошитель, хорошо не Джек, и поцеловал тыльную строну моей ладони. Вау, галантные кавалеры в нашу глушь прежде не забредали, так что мой ласт лобзают впервые… — Бэл-сэмпай, Ваша Принцесса, видимо, сражена Вашим королевским происхождением и теперь краснеет от своих мыслей о прикарманивании титула, — выдал Фран. Я что, покраснела?! Стыдно-то как!.. Я рефлекторно схватилась за щеки, и Принц рассмеялся, а Фран безразлично воззрился на небо. «Какое небо голубое», — читалось на его апатичной физиономии, не при Тсуне будет сказано… — Он пошутил, — пробормотал Савада, и я закатила глаза. Блин, попалась на такую фигню! Фран, почему я не могу тебе камикорос устроить, а?! Я опустила руки и растерянно пробормотала: — Извините… — Принцессе не за что извиняться, — ухмыльнулся подозрительно мирный Каваллини. Что он задумал? — Если она смущена моим великолепием, я не против! О, блин, мистер пафосность, а! Мало мне Мани — еще один нахалёнок по мою душу прибыл… Я почесала нос, но решила промолчать. Как говорится, смолчу — за умную сойду… Подойдя к мечнику Варии, он же Второй Император Мечей, он же Хранитель Дождя, отрубивший себе кисть левой руки, чтобы понять Первого Императора Мечей, человека без левой кисти, и его стиль боя, я замерла, ожидая вопля, разрывающего барабанные перепонки, ибо Скуало был самым громким мафиози, наверное, во всех мирах. — Суперби Скуало, — нахмурился Тсуна, отходя от мечника куда подальше. Прав, ой, прав! Жаль, я свалить не могу — вежливость… — Очень приятно, — тихо сказала я и… дождалась. — Врооой!!! — огласила окрестности коронным воплем Императорская Светлость. — Какого чёрта мы здесь торчим, как на параде?! Головокружение? Оправдание слабаков! Мало мне было босса, так теперь я должен какие-то бзики какого-то Графа выполнять! Что мы здесь торчим, как на смотринах?! Налюбовалась? Веди в дом и хорош пялиться! Или ключи давай! Вау. Не ожидала. Скуало обычно не такой хам… Нет, я ожидала, что он нахамит и обзовет меня «бесполезным мусором», но что такого в мире Мейфу произошло, что он так злится? — Простите, — пробормотала я. Да, я тряпка. Абсолютная тряпка. Но мне проще извиниться и принять удар на себя, чем начинать выяснять, кто прав, кто виноват, и чем всё должно закончиться. Просто не могу причинять людям боль. После определенных событий в моей жизни — не могу… — Вы правы, пойдемте в дом. Я не ожидала такого, и с обедом придется подождать, но чай я вам налью… С этими словами я ломанулась домой — только пятки засверкали. Хорошо хоть, Маня уехала в город с самого утра и до вечера не вернется, а то и до завтрашнего обеда… А вот Лена скоро причапает, и как ей объяснять наличие толпы шизиков — пес его знает. Впрочем, липовая бумаженция мне в помощь! Все претензии в мир мертвых. Шинигами, нашему папане и убиенным самолетиком прежним владельцам участка. Я зарулила в дом и помчала на кухню. Кстати, на замок я дверь не запирала, так что Скуало зря волновался: даже ломанись он сюда без меня, на улице не остался бы. Но вот то, что он не кинулся выламывать дверь, а терпел «парад» даже притом, что хотел перебороть головокружение и слинять, дорогого стоит. Он ведь так взбешен был, но на нашу собственность не покусился — это о многом говорит! Включая тот факт, что он хоть и хам, но человек хороший… наверное. Тем временем, пока я спешила на кухню, за мной бесшумной тенью следовал Тсуна, а за ним, кажись, вся толпа этих формально дохлых садистов. Впрочем, только формально: фактически они живее всех живых, а меня, если я не приготовлю обед в кратчайшие сроки, тем более… Благо, борщ я наварила на два дня вперед — можно сразу им налить. Хотя вряд ли они такое будут есть: японцы и итальянцы, жующие украинскую кухню, — это нонсенс. — Савада-сан, что приготовить? — растерянно спросила я Тсуну, примостившегося у стола. — Что сможешь, — пожал плечами он. — Что смогу… — фыркнула я. — Принц вряд ли будет есть вареники! Ты не в курсе, что можно такого сделать, чтобы все были не против? Тсуна призадумался, а потом покачал головой: — Не знаю. Такого нет. Блинский блин, ну как так? — А что не противно будет есть самым… резким из них? — спросила я, намекая на Хибари-сана, Бельфегора, Скуало и Мукуро. Добавим туда Франа с Бьякураном — мало ли… — Ну… — Тсуна вновь задумался и выдал: — Хибари-сан признает только японскую еду, а Бельфегор — только изысканные блюда, кухня не важна. А остальные? Савада, ты реально только их тут «резкими» считаешь? Хотя да, ты сейчас как зажжешь Пламя Предсмертной Воли — и станешь круче всех, а мне что делать? Ууу, спасите меня, подштанники Бубы Касторского, Ди Спейдов двойной пробор и восьмое чудо света! — А Скуало, Мукуро, Фран и Бьякуран? — уточнила я, зарываясь в холодильник. Странно, но окромя босса пока на кухне никого из мафиози не наблюдалось. То ли заблудились, то ли головокружение еще не прошло, так что не хотят случайно пошатнуться и тем самым слабость показать, то ли по пути они куда-то умотали… Причем последний вариант хуже всех, но правдоподобнее. — Бьякуран любит сладкое и итальянскую пищу, в последнем его вкусы совпадают со вкусами Гокудеры и Дино, — выдал тайну мадридского двора Тсунаёши, и тут я услышала, как на кухню начали заползать остальные пришельцы. Аж от сердца отлегло, право слово! — Рёхей и Ямамото — японцы и предпочитают традиционную японскую еду. Скуало любит рыбу, а про Мукуро и Франа ничего сказать не могу, извини. — А ты? — поинтересовалась я, выгружая на стол соленую красную рыбу. — Я не «резкий», — тепло улыбнулся Тсуна и получил от меня такую же улыбку в ответ. — Ну и что? Что ты любишь? — решила-таки добиться ответа я, закапываясь на этот раз в шкаф у плиты. — Японские блюда, наверное? — Да я всеядный, — пожал плечами непритязательный мафиозный босс. — Но люблю японскую еду, ты права. — Отлично! — усмехнулась я. — Сашими подойдет, как думаешь? Хибари-сан меня не прибьет, если я их нормально приготовлю? — Думаю, что нет, — нахмурился Савада, явно прикидывая, не прибьет ли меня вышеозначенный Хибари-сан на самом деле. Кстати, не к ночи помянутого «хранителя священного камикороса» в опасной близости не наблюдалось: на кухню заползли лишь Хаято (куда ж он без Джудайме — вдруг кто на его «сокровище» покусится?), Ямамото, Скуало и Рёхей, остальные растеклись по непонятным направлениям. Я волновалась? Ну вот, предчувствия меня не обманули! Ну и ладно, ну и пофиг: всё равно не уйдут далеко. Не стоит нервничать. Хотя если они на Ленку нарвутся… Ой, нет, не пофиг! — Что готовишь? — с улыбкой спросил Такеши, и я, кивнув на рыбу, ответила: — Сашими. Я не такой спец, как ты, но, надеюсь, есть будет можно. — Хочешь, помогу? Блин, Такеши, я твой фанат… Отныне и вовеки веков, право слово! — А тебе не тяжело? — с сомнением спросила я. Мало ли, они же только ожили! Но, видимо, головокружение уже успело покинуть мафиозиков, ибо двигались они довольно уверенно. — Да ты что! — отмахнулся мечник, пристраивая катану у шкафа. Какой декор, а! — Я же с детства отцу помогал. — Ну, вы же из мира Мейфу только, — пробормотала я. — Да всё нормально, — усмехнулся мечник. — Тогда помоги, если можешь, — обрадовалась я и вручила ему рыбу. Ямамото прорулил к раковине, тиснул нож и начал строгать ее на ровные, аккуратные кусочки. Загляденье прям! Но заглядываться мне было некогда. Я поставила вариться рис и хотела было начать тушить овощи, как вдруг Скуало подошел к плите и, подняв крышку кастрюли, заорал: — Врой! Какого черта ты скрываешь это, мусор?! — Это ж борщ, — опешила я. — А Вы итальянец… — Я голодный итальянец! — отмахнулся Суперби. — И мне начхать, чем ты меня накормишь, если это съедобно! — Тогда садитесь, сейчас всё будет, — окончательно попрощавшись со здравым смыслом, пробормотала я. Скуало, распинаясь на тему несовершенства мира и несправедливости бытия в принципе, уселся на стул и, убрав меч в рукав, облокотился о столешницу. Пепельные волосы рассыпались по плечам, являя миру то самое пресловутое восьмое чудо света в виде волос ниже пятой точки, которые никогда не путаются и всегда лежат идеально. Я налила ему тарелку борща, поставила на стол, выдала борщезачерпывательное орудие, оно же ложка обыкновенная, металлическая, банку сметаны и три куска черного хлеба. — Зачем? — озадачилась Акула Варии, глядя на сметану. — В борщ кинуть, — еще больше озадачилась я. Для чего ж еще-то? Или он в жизни не добавлял ничего в супы? — Обойдусь, — поморщился он и, наконец, занял рупор в виде рта едой, а не воплями. Ура, мои уши могут жить спокойно! Минут десять… — Кто-нибудь еще будет борщ? — безнадежно спросила я, но в ответ получила лишь отрицательные покачивания двух голов — Савады и Сасагавы. Хаято меня ответом не удостоил, а Ямамото пожал плечами, кивнув на рыбу. Я начала строгать овощи, а Такеши, виртуозно разделав рыбу, решил сделать суши, а не сашими, и, дождавшись, когда сварится рис, приступил к процессу. Вскоре я таки потушила овощи, а в духовке запекалась курица, и проблема обеда была почти решена. Обхомячившийся борща Суперби, откинувшийся на спинку стула, почему-то молчал и сосредоточенно хмурился — видать, думу думал… Хаято дымил цыбулькой у окна, а Рёхей что-то вещал Саваде, стоя у дверного проема и отчаянно жестикулируя. Я не прислушивалась, но боксер был громкоговорителем не хуже Скуало, ну, разве что немного не дотягивал, а потому я прекрасно слышала, о чем шла речь — о том, как им выполнить договор, и что может выпасть в качестве его условий. Предположения Сасагава выдвигал самые невероятные, и иногда мне откровенно хотелось заржать, что, кстати, и делал Ямамото, а Гокудера язвительно бросал: «Газоноголовый!» Тсуна же слушал Рёхея спокойно и сосредоточенно, и я подумала, что за пять лет он всё же изменился: принял-таки роль босса и смирился с ней, а теперь всеми силами пытается «соответствовать» и потому воспринимает всерьез любой бред от своих подчиненных. Раньше бы он заорал: «Я тут ни при чем! Почему так получилось?» — и окунулся бы в самобичевание, а потом укуренно начал бы искать способ всех спасти, а вот сейчас он являл собой чудо рассудительности и внимал откровениям Рёхея, явно тщательно обдумывая всё им сказанное. Наконец курица пропеклась, овощи потушились, суши были водружены на стол, а в духовку отправились меренги — печенюшки из взбитого с сахаром белка. Хотя кого кормить было не ясно: остальные так и не вернулись. — Спасибо, Ямамото-сан! — облегченно вздохнув, сказала я. — Что бы я без тебя делала? — Обращайся, когда захочешь приготовить суши, — кивнул он и уселся справа от Суперби, то есть у левой стеночки. Хаято сел напротив него, а рядом с ним приземлились оставшиеся два мафиози: Рёхей справа, Савада слева. Между Ямамото и Тсуной остался всего один свободный стул напротив окна, который обычно использовался мной, и я, поставив тарелки и кружки этим деятелям, и себя не забыла, водрузив посуду возле этого самого, свободного места. Разлив парням зеленый чай, я нагрузила Скуало овощи и курицу и уселась за стол. — Приятного аппетита, — объявила я и получила аж три ответа — от Тсуны, Рёхея и Ямамото: — Итадакимас! Два мрачных типа промолчали. Впрочем, Скуало можно простить: он уже набивал рот овощами. Травоядное, блин. Рыба-травоядное! Дожила… Кстати, а где носит «хищника» сего зоопарка? И остальных представителей семейства мафиозных… Главное, чтоб никому не навредили. Хотя если с Ленкой встретятся… — Катерина? Это что за нашествие татаро-монгол? — послышался тихий высокий голос за моей спиной, и я вжала голову в плечи. Ой, мама. Явилась — не запылилась… — Лен, тут всё непросто… — пробормотала я и протянула сеструхе филькину грамоту за авторством шинигами. — Отец говорил, что наследники тех, кто ему участок продал, имеют право здесь гостить, помнишь? — Да, — нахмурилась Лена, облаченная в такой же джинсовый комбинезон, что и у меня, только черный, а не синий, и черную же футболку с красным пятном в районе сердца а-ля «меня застрелили, дайте помереть». — Это наследники. Хотя не все. Лена нахмурилась еще больше и вчиталась в текст липовой бумажки, правда бросила сие гиблое дело еще на середине. — Н-да, — многозначительно, что… — И сколько нахлебников еще явилось? И почему мы обязаны их содержать? Еду пусть покупают на свои кровные и сами готовят — нечего на нашей шее сидеть. Мы им не няньки и не дойные коровы. И вообще, «на территории участка» не значит «на территории дома» — пусть спят под открытым небом, пока почки не отмерзнут. — Там есть пункт о «полном содержании», — пожала плечами я, а Лена, дочитав до него, возвела глаза к небу, вернее, к потолку, и вопросила: — Если бить, то со всей силы, да? Чтоб мозги по асфальту растеклись, а кости — в кашу, и не встать. Удары судьбы неизбежны, но сколько же можно трупы избивать? Оставьте наши бренные останки покоиться с миром в помойной куче жизни! Ну началось… А хотя нет, закончилось! Ленка вручила мне документ, вернее, прилепяшила его мне на грудь, и пошла за стол. Хорошо хоть, я успела бумаженцию поймать… Усевшись у окна напротив моего стула (видать, подальше от парней держаться старается, хотя шучу — это ее законное место), она нагрузила себе суши и приступила к поеданию плодов воспитания и трудовой деятельности Ямамото Такеши. — Н-да, — а вот теперь слов нет у меня. Имена парней Ленка знать даже не захочет и всячески будет их избегать, а вот ее представить надо бы. — Это моя сестра, Лена. Она гот. Всё, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Вернее, начинать жевать овощи. — Я Ямамото, — улыбнулся мечник. — А я Савада Тсунаёши, — представился скромный босс мафии. Ответа, ясен фиг, не последовало: Ленка меланхолично игнорила окружающий мир, и я, поморщившись, сказала: — Ребят, не обращайте внимания, она всегда такая. — Ничего, — растерянно пробормотал Тсуна, а Такеши пожал плечами, заявив: — Да не страшно. Хибари такой же. Неее, Хибари-сан хуже… Он закамикоросить может. Ленка же — существо относительно мирное. Пока ее не доведут… — Где ж их носит-то, — пробормотала я, возвращаясь к овощам. — Да, нехорошо получилось, — нахмурился Тсуна. — Такеши, позовешь? — В смысле? — всполошилась я. — Не волнуйся, — рассмеялся мечник. — Я сам не пойду. И тут слева от меня прямо из воздуха появилась собака. Наимилейший пес с пушистой коричневой шерсткой и хвостом в виде аккуратной загогулины. — Найди их, Джиро, — кивнул Ямамото барбосу, и тот помчал куда подальше, вернее, в коридор. Омг… А ничего, что тут Ленка сидит?! Ямамото, ты дебил?! Блииин, прислала судьба идиотов!!! Мать моя Дейдара, что ж за день-то такой?! Убейте меня кто-нибудь, пожалуйста… Где там Бельфегор? Пойду, позлю — авось укокошит… — Не волнуйся, — подмигнул мечник, подтверждавший, кажется, поговорку: «Сила есть — ума не надо». У меня что, такой глобальный афиг на морде лица, что аж заметно? — Ты же… — начала было я, но он лишь покачал головой и едва заметно скосил глаза на Ленку. Та апатично продолжала жевать и не обращала на нас внимания. Как так? — Прости, что Джиро под столом сидел, — выдал Такеши, ехидно сверкая глазюками. А, ну ясно. Он прав, через весь стол момент появления песика Лена видеть не могла, а человеческий мозг, даже мозг абсолютной готессы, так устроен, что в нереальном ищет признаки адекватности и вопит на весь мир о доказательствах того, что это и не магия, и не потусторонщина, и не мистика вовсе, а рядовое явление. Наверняка Лена подумала о том, что огласил Такеши. — Ничего, — пробормотала я. — Ты прости. — Ага, — кивнул Такеши, а Гокудера презрительно фыркнул. Вскоре вернулся барбос и, забравшись под стол, свернулся там клубочком, а мафиози и я, дожевав суши, решили пойти по грибы, по ягоды, вернее, на раздачу комнат и спальных принадлежностей. Лена была оставлена наедине с суши, овощами и кастрюлей борща, жаль только, не в коня корм, как говорится, а мы всем кагалом, включая молчаливого задумчивого Суперби, ломанулись на второй этаж. На первом жили работники, ну, кроме выходных дней, которые у них были не по субботам-воскресеньям, а в разные дни недели, чтоб работа не стопорилась. На выходные же они сваливали в деревню или в город, то бишь по месту прописки. А мы с сестрами жили наверху: я — в правом крыле, Ленка — в левом, а Маня — в центре коридора. Поднявшись по лестнице, ведущей из холла в просторный зал второго этажа с огромным окном во всю стену, напротив которого как раз и располагалась дверь в Манькину комнату, на которой висела табличка «Не влезай — убьёт», мы проперлись в правое крыло, куда я решила заселить Вонголу. О да, поближе к себе хочу держать милых, добрых и пушистых нях, которые не решат меня темной ночкой расчленить и… нет, не скушать — прикопать в огороде, чтобы яблони росли лучше. Хотя яблони — это уже сад. Ну да ладно, это всё лирика, а мы проперлись в самый конец коридора, и я ткнула на дверь слева, на которой висела анимешная картинка в виде Люси из «Elfen lied», державшей в руках щенка, с надписью внизу: «Улыбайся. Пока можешь». — Тут я живу. Савада-сан, как думаешь, кого лучше поселить напротив? То бишь подальше от моих сестер. На этом этаже только они и семья Ларионовых живут, они друзья моих родителей, но Анна в больнице, а ее сын на раскопках, так что только глава семьи, Игорь, присутствует. Он живет чуть левее центра, а в центре комната моей сестры, Маши. Они с Игорем соседи. Тсуна кивнул и выдал: — Подальше от твоих сестер надо поселить самых «резких», как ты выразилась, но их рядом нельзя оставлять одних — мало ли… Потому напротив тебя можно поселить Хибари-сана, он у нас самый… вспыльчивый и… — Придиристый, — хмыкнул Гокудера. Чья бы корова мычала, дымовая завеса с шовинистским уклоном… — Ну, в целом, да, — пожал плечами господин Савада. — Потому его лучше подальше поселить ото всех остальных. Но я не хочу тебя окружать такими личностями, так что рядом с тобой будет жить Ямамото — он, если что, и защитит, и словесно сможет атаку отбить. А то я… Как бы сказать… — Савада-сан, спокойствие, — перебила его я. А то начнется сейчас самобичевание! Что ж он так себя не любит-то? Риторический вопрос. Он же классный парень! — Ямамото-сан — значит, Ямамото-сан, но ты зря себя так принижаешь. Держи нос по ветру и всё будет чики-пуки! Сам в себя не поверишь — никто не поверит. А что насчет остальных комнат? Тсуна растерялся, а затем затараторил: — Рядом с Хибари-саном можно поселить Дино, так как он с ним более или менее может общаться, дальше — Бельфегор, затем Фран, следом Скуало. Напротив комнаты Бельфегора, если можно, я поселюсь, дальше — Гокудера, затем Бьякуран, а за ним — Рёхей. А рядом со Скуало можно поселить Мукуро. Логично — поселил куфуфукающую иллюзию как можно дальше от ненавидящего его птичколюба. Зря Тсуна себя недооценивает, ой, зря! — Тогда так и поступим, — кивнула я. — Ужин будет часов в семь, приходите. Если не сможете, я вам еду в холодильнике оставлю, сами разогреете. Если не получится, позовите. Я помогу. Ну, просто вряд ли Бельфегор умеет готовить, хотя кто ж его знает… У нас расписание очень стабильное, мы всегда встаем в пять утра, завтрак — в восемь, не удивляйтесь. Пока животным корм дадим, пока то-сё, пятое-десятое… Вам буду оставлять еду в холодильнике, микроволновки нет, но, думаю, вы и с плитой справитесь. Обед всегда в час, ужин — около семи, тут варьируется. Белье постельное я сейчас раздам, таблички на двери напечатаю вечером. Савада-сан, прости, а не расскажешь, что делать собираетесь? — Конечно, — кивнул Тсуна. — Тебе помочь с бельем? — Да нет, просто пойдем, я его достану, и расскажешь всё по дороге. Насчет комнат все согласны? — Я за, — улыбнулся Такеши. — Раз Джудайме предложил… — поморщился Гокудера. Что ему не нравится, интересно? Вроде, соседство со мной минимально, с другими особями женского пола — тоже… Да и Джудайме под боком, чего ему опять не так-то? — Плевать, — бросил Суперби и скрылся в своей комнате. Видимо, решил, что больше полезной информации от меня не услышит. Логично, что сказать? — А я тоже за! — кивнул Рёхей и пошел к себе. — Вот и хорошо, — улыбнулся Тсуна, и мы с ним пошлепали вниз. Ямамото направился обживать свою комнату, а вот Гокудера потопал за нами. Это ревность? Умри, яойное мышление, смертью храбрых… Он боится, что я его дорогого босса пущу на холодец? Не боись, он для холодца не подойдет: навара с него, как с мыши церковной — подати в царскую казну. А цыбулька в зубах Хаято, кстати, настораживает: во-первых, ароматы далеко не ванили — весь дом пропахнет, а во-вторых, вдруг он этот самый, пропахший никотином дом подорвать решит? Непорядок! — Мы не знаем, чего от нас хочет Граф, — разоткровенничался Савада, топая за мной по лестнице. — Но думаем, что нам об этом всё же как-то сообщат или дадут понять. Мы решили держаться все вместе, даже Мукуро, хотя, уверен, он будет за нашими спинами что-то хитрить, — вау, ни фига себе! Тсуна точно повзрослел, раз так спокойно об этом говорит и не расстраивается. — Хибари-сан не с нами. Он вообще приходить не хотел, как и Фран со Скуало, но всё же пришел, вот только он отказался с нами сотрудничать. — Как всегда, — хмыкнула я, и Тсуна согласно кивнул. — Но он сделает всё, чтобы уйти, в этом я уверен, — продолжил он. — Вот только не могу гарантировать, что он никого не тронет, прости… Мафиозный босс явно переживал из-за этого, даже глаза опустил и руки в кулаки сжал так, что пальцы побелели. Добрый он… — Не твоя вина, Савада-сан, — тепло улыбнулась я. — Да и не полный же он псих, чтобы устраивать камикорос всем подряд? Тсуна промолчал и лишь тяжко вздохнул, еще больше вперившись взглядом в застеленный паласом пол, а Гокудера фыркнул. Ясно. Значит, я зря надеялась. — А Бельфегор? — решила перевести разговор в другое русло я. — И Вария вообще? Они с вами? — Они не хотели приходить, — пояснил Тсуна, — но пришли. И теперь очень хотят попасть назад, в наш мир. А потому все они согласились с нами сотрудничать. Фран сказал, что, раз я босс, он вынужден следовать инструкциям, Бельфегор сказал, что не признает авторитетов, но будет работать в команде, чтобы быстрее вернуться, а Скуало высказал всё, что думает о работе под моим руководством, но добавил, что вынужден подчиниться, чтобы побыстрее вернуться к нормальной жизни и нормальному начальству. — Это Занзас-то нормальный? — офигела я. — Да этого параноика в психушке держать надо: он же смеялся, когда Скуало чуть не утонул! А вот это — крик души. Прямо вопль Банши. Потому как Занзаса я ненавидела смертным боем — за предательство Суперби, за то, что он швырял в него стаканы, за то, что вырастившего и воспитавшего его, как родного сына, человека чуть не убил из-за слепой жажды власти, за то, что он вообще палил во всё, что его раздражало, не раздумывая: выживет — не выживет… — И так бы ты сказала о любом из нас за глаза, — усмехнулся Гокудера. Ага, прям! Я людей обсуждать не люблю. Но если тебе так надо… — Нет. Я бы могла сказать, что параноик — Бельфегор, но не хочу нарваться на стилеты — мне жизнь дорога. А потому я буду молчать и сливаться со стеночкой, ведь он хоть и полный псих, но как персонаж, уж простите — из песни слова не выкинешь, он мне нравится. А из всей вашей компашки, сюда прибывшей, я терпеть не могу только одного человека. — Кого? — удивился Савада. — Рокудо Мукуро, — прошипела я зло и открыла дверь кладовки, располагавшейся прямо под моей комнатой, то есть на первом этаже, в самом конце правого крыла. Пройдя в небольшую комнату, я откопала на одном из стеллажей белое, свежевыстиранное постельное белье и, накидав нужное количество комплектов, хапнула эту Пизанскую башню. Нехило получилось, учитывая, что у каждого из этих деятелей будет по две подушки! И тут Тсуна заявил: — Давай помогу? — Да ладно, я справлюсь, — пробормотала я, топая вперед и не видя, куда, собственно, прусь, из-за горы белья. — Нет, прости. Давай всё же помогу? — настаивал Савада. Вау! Он — и настаивает… Ну, ради такого дела… Поддержим самооценку босса! — Ну давай, — сдалась я, останавливаясь, и Савада попытался тиснуть всю кипу, но я не дала — обойдется. А то еще рухнет здесь… Он же тут ни разу не был, каждую шероховатость на полу не знает — наверняка шлепнулся бы, с его-то координацией, если бы вслепую попёрся… — Джудайме! — возмутился Гокудера. — Что «Джудайме»? — с улыбочкой уточнил Тсуна, направляясь наверх. — Девушкам надо помогать. — Женщины!.. — пробормотал куряка, и я мысленно усмехнулась. Шовинизм зашкаливает. Ну да ничего, с любым поладить можно, главное не злить. А если не смогу, не страшно, просто общаться не буду. Мы поднялись на второй этаж и проперлись в комнату Джудайме. Типичная комната нашего дома — у всех мафиози такие. Напротив двери — большое окно, занавешенное темно-серой льняной занавеской и тюлевой шторой, у правой стены — двуспальная кровать с двумя подушками и двумя тумбочками по бокам, застеленная темно-серым покрывалом. На полу — светло-бежевый ковер, у левой стены — два платяных шкафа по углам и комод между ними, над которым висела картина. Так, ничего особенного — репродукция дешевая. В комнате Тсуны — пейзаж сельской местности: поле, проселочная дорога и серое небо… Красиво. Но на Японию не похоже, так что вряд ли ему понравится. У окна же располагался письменный стол с кучей ящиков и кресло. Техники здесь не было в принципе. Я проперлась к койко-месту босса мафии и начала застилать его, положив белье на тумбочку. Тсуна тоже скинул поклажу и продолжил вещать то, о чем мы говорили изначально: — Так вот, возвращаясь к нашим планам. Бельфегор считает, что мы должны в чем-то помочь тебе, но вот в чем — мы не знаем. Если можно, расскажи, что вообще здесь происходит, потому что нам ничего не объяснили. Совсем ничего. Мы только знаем, что попали в Россию, а вот куда именно — не имеем понятия. Возможно, мы должны помочь с какими-то проблемами, но мы о них не знаем. Расскажешь? — Конечно, — почесав нос, кивнула я. — Вот только даже не знаю, с чего начать… Я заправила постель и, тиснув стопку белья, половину из которой тут же захапал деятельный Савада, пошлепала в соседнюю комнату — к Гокудере. — Вы в России, но это не ваш мир, — начала вещать я. — Здесь нет иллюзионистов, к примеру. Гипнотизеры есть, но реальные иллюзии создать невозможно, — мафиозики переглянулись. Наверняка подумали, сможет ли Мукуро здесь набодяжить какую-нибудь пакость или нет, бугага! Мне, кстати, тоже любопытно… — Коробочек, колец, Пламени Предсмертной Воли и прочих мафиозных прибабахов здесь тоже нет. Ни Тринисетте, ни аркобалено, ни Виндиче — никого и ничего. Глухо, как в танке, хотя не скажу, что это так уж плохо: Виндиче жутковатые личности… хоть и неплохие. Конкретно сие место — племенное хозяйство «Заря», мы разводим лошадей буденновской породы. Находимся мы, кстати, в Орловской области, потом покажу на карте. — За идиотов держишь? — фыркнул Гокудера. А, ну да, он же гений… Не ляпнуть бы при Бэле подобное! — А я не знаю, где это, — пробормотал Савада, и Хаято чуть цыбульку из зубов не выронил. Кстати, он ни разу за всё это время не затянулся, а сигарета — ни разу не погасла. Чудеса! — Джудайме! — завопил он не хуже Рёхея. — Я не то имел в виду! Я просто… — Да ладно, всё нормально, — пожал плечами мирный и необидчивый босс мафии. — Но я… — Да успокойся, не страшно. — Я потом карту покажу, — кивнула я, заканчивая работу над лежанкой этой дымовой завесы. — Теперь к Ямамото-сану? — Как хочешь, — пожал плечами Тсуна, и мы порулили к мечнику. Тот стоял у окна и задумчиво глядел на небо. Надо же, даже он серьезным может быть… Хотя вообще-то это было ожидаемо. Просто непривычно его таким видеть. Заметив нас, Такеши тут же разулыбался и спросил: — Помочь? — Не-а, спасибо, — улыбнулась я в ответ. — Не мужицкое это дело, если рядом баба есть. — Точно, — фыркнул Гокудера. Вау, он со мной согласился? Ни фига себе фига! — Ну почему же? Если мужчина хочет помочь, можно и согласиться, — усмехнулся Ямамото, а я начала быстро заправлять его койку. — Да ну, не хочу напрягать, — отмахнулась я абсолютно искренне. Мне всегда проще всё самой сделать, чем кого-то о помощи просить… — Вернемся к нашим баранам. Я живу с сестрами, Маше двадцать, Лене восемнадцать. Еще сейчас тут Игорь Ларионов живет, ну и наши работники, но мы с ними не очень-то ладим. Они все новенькие, так что сами понимаете. Кстати, ферма на тридцати гектарах — у нас и пастбища, и левады, и загоны для выездки. Мы же сами лошадей объезжаем, совсем молоденьких жеребят продаем редко. Пока держимся на плаву, но рядом наш конкурент расположился. И у него дела сейчас идут в гору, чего нельзя сказать о нас. — А твои родители? — озадачился Тсуна. — Погибли в автокатастрофе, — пожала плечами я. — Извини, я не думал… — пробормотал Тсуна, растерявшись. — Я просто… — Всё нормально, ты не виноват, — улыбнулась я. — Жизнь есть жизнь. Так что не переживай. Парни удивленно на меня воззрились, даже Гокудера, но промолчали. Он ведь тоже потерял мать и очень из-за этого переживал, ему, наверное, странно видеть такое отношение, да и Ямамото в похожей ситуации… Эх, нет. Я не собираюсь пояснять. Они мне всё же не друзья, хотя, надеюсь, станут ими. А пока не обессудьте, товарищи пришельцы, я промолчу… — Что еще сказать, даже не знаю, — пожав плечами, сказала я, прерывая напряженное молчание. — Ну, разве что Маша на экономиста учится, Ленка на животновода, а я на ветеринара. — А кто ваш конкурент? — поинтересовался Тсуна. Верно мыслишь, товарищ! — Мерзкая личность, — поморщилась я. — Помнится, я нанятому им человеку полгода назад ведро помоев на голову вылила. «Случайно». Не фиг было нам конюшни пытаться подпалить! Помои спасли конюшни. В общем, конкуренту нашему сорок пять лет, жена давно скончалась, двое детей. Зовут Геннадий Игоревич Шалин. Дети — Алексей и Вадим. Не самая приятная семейка, с немцами сотрудничают. Немцы же конкуренты России в этом вопросе. Кстати, он разводит лошадей ганноверской породы, то бишь, и он, и мы специализируемся на конкуре и выездке. Печалька… — Гокудера, ты что-нибудь о лошадях знаешь? — ни с того ни с сего спросил Ямамото курильщика. — Побольше тебя, бейсбольный придурок, — бросил этот бяка с цыбулькой. Как она ему говорить-то не мешает, а? — А правда, Гокудера, я тоже мало о лошадях знаю, — подал голос Тсунаёши. — Ты что-нибудь про разведение лошадей знаешь? — В общих чертах, — вытек с линии атаки хитромудрый итальянец с примесью японской крови. Бугага, значит, мало чего он об этом знает! Знал бы — начал бы перечислять. — Если интересно, в библиотеке на первом этаже очень много книг по этой тематике, — встряла я. Нечего мальчикам без девочек развлекаться… Ой, умри, яойное мышление! Я не о том. — Спасибо, мы обязательно посмотрим, — кивнул Савада. Он серьезно? Походу, да — вон как смотрит на меня: для образа абсолютной решимости из аниме только пламени во лбу не хватает. — Океюшки, — кивнула я и пошлепала дальше — к Рёхею. Мечник поплелся с нами, оставив орудие промысла в комнате. Кстати, песик из кухни вышел с нами, а вот в комнате его уже не оказалось. Спрятал няшку, бяка такая… Вломившись к Сасагаве, я тут же начала застилать его постель, не глядя на то, как парень метался по комнате туда-сюда, о чем-то напряженно размышляя. Ну, ясно о чем — у него же это аршинными буквами на лбу написано! «Как мне попасть домой, к Киоко?!» Он мельтешил туда-сюда, и мне хотелось взять мухобойку и шлепнуть его по лбу — чтоб замер. Но я молча перестилала койку этого шизика с неуёмной энергией и вполуха слушала беседу Тсуны и Ямамото — они обсуждали вопрос, волновавший Сасагаву: «Что делать?» Его собрат: «Кто виноват?» — не поднимался, а жаль, ибо я в трансе — что могло произойти такого, что все они погибли?! Жуть какая… Домучив койку Сасагавы, я, сглотнув и мысленно приготовившись к шумовым повреждениям моих ушных раковин, поперлась к Скуало. Таблички «штормовое предупреждение» на его двери не хватает, ага… И берушей мне в уши. Хотя терпимо. Или я уже начинаю привыкать? Постучавшись и получив в ответ: «Что?!» — я вломилась в комнату. Скуало сидел на кровати и каким-то странным, пустым взглядом смотрел на картину. Морской пейзаж Айвазовского «Девятый вал» накрепко приковал его внимание. Вау, как Тсуна с комнатой-то угадал… А вот у Ямамото — натюрморт. С яблоками, виноградом и прочей белибердой. Лучше б там суши, правда, нарисованы были — больше в тему было бы. Гокудере же достался Шишкин, «Утро в сосновом лесу» — будет просыпаться и каваиться на медвежат, нервы успокаивая. Если он способен на такое, конечно… У Рёхея же висит вообще нечто — «Девочка на шаре» Пикассо. Помнится, предки даже спорили, стоит ее покупать или нет, отец настоял на затаривании сим безобразием, а маман объявила мне, что ноги ее в той комнате не будет (хотя убиралась-то всё равно я, так что угроза была не смертельна). А вообще понимаю ее порыв: кубизм Пикассо и на репродукции в транс вгоняет! Бедный Сасагава… — Мне постель застелить надо, не встанете? — осторожно спросила я и, поймав раздраженный взгляд Акулки Варии, имела сомнительное счастье получить нары нашего убивца в свое полное распоряжение. Быстренько заправив койку, я слиняла, заявив: «Приятно отдохнуть», — и получив в ответ: «Проваливай уже, мусор!» Как ласково, прям слов нет, одни эмоции. Ну и ладно, пофиг. Что с меня, убудет, что ли, если он меня обзовет? Нет, не сахарная, не растаю. Пусть обзывается, раз привык. Самовыражается дитятко, к чему мешать? Эх, неведомо ему, что грубость людей не красит, а в России есть поговорка: «Кто так обзывается, тот сам так называется». Н-да. Хотя кто-кто, а Скуало — точно не мусор. Он хоть и шизик, но шизик с принципами, и за это я его безмерно уважаю… Я по очереди застелила кровати во всех пустых комнатах, а мафиози, за исключением Скуало, шлялись за мной, как бычки на веревочке, ибо за мной таскался Тсуна и расспрашивал меня о нашем мире. Оказалось, политическая ситуация и прочие радости жизни в наших мирах абсолютно совпадали, вот только мафии у нас не существовало, ну, такой как у них, да магии не было, а в остальном — один в один. Тсуна удивлялся и расстраивался из-за того, что у них мафия таки есть, хотя не явно — вскользь, и я подумала, что хоть он и смирился с ролью босса, не очень-то ей рад. Бедный, давят все на него… Сделали из хомяка тигра и гоняют по цирковой арене! А ведь он не любит драки, кровь, боль и слезы… Но лучше так, чем если бы боссом Занзас стал! Того вообще надо его собственным Пламенем Ярости подпалить за то, что он Акулу предал. Хотя персонаж, конечно, яркий и запоминающийся, что уж говорить… Но я, наверное, просто придираюсь: кто же их знает, какие они в жизни? Про Занзаса истина мне не откроется никогда, а вот про остальных, надеюсь, у меня будет шанс узнать то, чего из манги не узнаешь — каковы эти граждане в общении. И я не хочу упускать этот шанс. Хотя, если честно, на душе у меня неспокойно, ой как неспокойно…