Спасите, мафия!

«Опыт учит нас, что случается всегда неожиданное». (Анна Элеонора Рузвельт) Шустро топая по аллее парка, мы с Феем очень быстро доскреблись до лавочки, спасибо отсутствию артрита на моих бренных костях. Рёхей шлындрал по тропинке туда-сюда, Ямамото шастал вместе с ним, но чуть медленнее, а Дино, скрестив руки на груди, стоял у лавочки и отстукивал ногой бешеный ритм. — Привет, народ! — возопила я еще издалека. — Прикиньте, я жива и даже в норме! — Катя-сан! — воскликнул Ямамото, и вся толпа ломанулась к нам. Правда, фигура иллюзиониста справа от меня привлекла куда больше внимания, чем моя скромная персона, хе-хе… — Мукуро, что ты здесь делаешь? — резко помрачнев, вопросил мечник, подозрительно глядючи на Ананасовую Фею. — Ты пошел за Бьякураном, почему… — Мы встретились по дороге, — перебила я мечника. — И Мукуро меня спас от тех самых гопников, которые к нам с Савада-саном прицепились в тот раз. — Так и знал! — возмутился мечник. — Не надо было отпускать тебя одну! — Ну, в следующий раз я буду умнее и буду тебя слушать. Городок-то маленький, а раз они в этом районе раньше паслись, неудивительно, что мы снова встретились. Я ступила, признаю, а ты был прав, — улыбнулась я. — А пока хорошо всё то, что хорошо заканчивается! — Это да, — улыбнулся Такеши в ответ и, потрепав меня по голове, как ребенка, спросил: — Ты в норме? — Ага, — кивнула я и нахмурилась. — Чего нельзя сказать о нападавших. Боюсь, что они после таких иллюзий в норме не будут… — Твой пацифизм граничит с глупостью, — съязвил Фей. — А твой пофигизм — с жестокостью, — парировала я и фыркнула. — Они в норме? — хмуро вопросил у иллюзиониста Дино, стоявший слева от мечника. — В относительной, — как всегда выкрутился Мукурыч. Волчок, блин, всё крутится, крутится — никак не остановится… — Место действия все покинули на своих двоих, да и признаков неадекватности, большей, нежели была, не наблюдалось. — Это хорошо, — кивнул Каваллоне и обратился ко мне: — Видишь, Катя, всё в норме. — Ага, «в относительной», — съязвила я. — Катя-сан, иллюзионист тебе экстремально помог, — вмешался Рёхей, подходя ко мне слева. Место по правую руку прочно оккупировал герр Ананасэ и уступать, похоже, никому не собирался. Собственник, тоже мне… — Может, стоит его простить за утренний инцидент? — Да я уже простила, — растерялась я и посмотрела на иллюзиониста, как всегда давящего таинственную лыбу. — Мы с ним заключили бессрочное перемирие и язвим, не обижаясь. Так, Мукуро? Кстати, ничего, что я к тебе по имени обращаюсь? — Именно так, и можешь звать по имени, раз уж начала, — усмехнулся он и пошлепал к лавочке. — Отлично! — просиял боксер. — Теперь он вряд ли тебе что-то сделает! — Я тоже на это надеюсь, — пожала плечами я. — Но не слишком-то рассчитываю. Бдительность терять нельзя. — И это правильно, — кивнул Дино. — Идем? — Угу, — кивнула я и пошлепала в сопровождении парней к лавочке, уже оккупированной пятой точкой Тритона без трезубца, восседавшего в центре, опершись локтями на колени и положив подбородок на ладони. — А где Бьякуран? — Он как ушел за мороженым, так и не вернулся, — нахмурился Дино. — Да ладно, вдруг там очередь? — улыбнулся Ямамото, но по глазам мечника было видно, что он тоже волновался. — Может, поискать его? — пробормотала я, начиная ощутимо беспокоиться за судьбу нашей ходячей Зефирки. — Нет, — покачал головой Такеши. — Больше не разделяемся. Мало ли? — Поддерживаю, — кивнул Мустанг. — Джессо не ребенок, он знает, где находится остановка и время отправления автобуса. Он не опоздает. — Ладно, — пробормотала я и, подойдя к Ананасу, потыкала носком туфли в его лакированный остроносый башмак. — Двигайся, оккупант. — Места много, — хмыкнул Фей, ехидно на меня глазея и не предпринимая попыток подвинуться. — «Редиска», — фыркнула я и уселась слева от него. — Ку-фу-фу, «ананас» мне нравился больше, — заявил он. — Нарцисс! — возмутилась я. — Хмм… Нет, всё же лучше «ананас», — ухмыльнулся этот самый Ананас. — Как скажешь, — хмыкнула я и оперлась спиной о деревяшку. Ямамото сел справа от Мукурыча, и я начала лениво рассказывать анекдоты, благо знала их просто тьму. Почему-то их чтение меня всегда успокаивало, а «в процессе» самые веселые шутки запоминались «на автомате». Наверное, чтоб была возможность в отсутствии чтива себя успокоить — вот как сейчас, ага… Обстановка постепенно разряжалась, и минут через двадцать мы уже весело болтали и перешучивались, причем Каваллоне уселся на корточки в тени липы напротив нас, а Рёхей стоял рядом с ним, прислонившись спиной к стволу этой самой липы. Фей же как обычно загадочно молчал и лишь изредка бросал язвительные реплики, но с паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорится… Минут через двадцать, когда стрелки моих наручных часов оповестили свою владелицу о том, что на дворе — ровно четыре часа и скоро нам необходимо будет ломиться на автобусную останову, аки жертвам пожара к огнетушителю, в дальнем конце аллеи появилось белое пятно. Да неужели?! Явился, не запылился! Запылился б — не сиял бы белизной, аки первый снег… Вот только рядом с белым пятном было черное, и я мгновенно напряглась. Когой-то Зефирка-кун тащит к нам, интересно? И с какого перепоя… — Ямамото-сан, — перебила я парня, рассказывавшего какую-то бейсбольную байку, — там Бьякуран кого-то ведет! Повисла тишина. Мечник встал и воззрился в левый конец аллеи, где уже абсолютно ясно вырисовывались контуры нашего зефирного облачка и его спутника. Честно говоря, этого мужика, лет тридцати на вид, я не знала. Его характеризовали короткие черные волосы, рост примерно как у нашего нетающего снеговика, ну, разве что чуть пониже, буквально на пару сантиметров, спортивная фигура, черные брюки и темно-серая рубашка с коротким рукавом, из нагрудного кармана которой торчал уголок черного платка. По мере приближения незнакомца мне удалось разглядеть и более мелкие подробности, а точнее, карие глаза, острый нос и небольшой шрам над верхней губой, которая была чуть тоньше нижней. Симпатичная внешность была испорчена на корню ледяным выражением хари лица и надменным взглядом. Мало мне наших нарциссов — они притягивают к себе других, таких же… — Ку-фу-фу, ясно, — выдал Ананасище и ни с того ни с сего заявил: — Если не хочешь неприятностей, подыграй мне. — Неприятностей от кого? — уточнила я. — От Бьякурана, от этого гражданчика отталкивающей наружности или от тебя? — В принципе, — туманно изрек Туман, и я сдалась. Дура, да. Ну и что? Привыкла я верить людям, а потом разочаровываться в них… — Ладно, — нехотя протянула я, а Фей приобнял меня за плечо. Захотелось заорать: «А ну, убрал грабли, а то в глаз кочергой получишь!» — но кочерги под рукой не было, а обещания надо держать. Посему я сделала вид, что всё в норме и расслабилась. Продолжаем утреннюю игру, Мукуро? Ну ладно, давай попробуем… Ямамото и Дино переглянулись, но ничего не сказали. Было видно, что их терзали совсем не смутные сомнения относительно поведения Ананаса и личности бычка на веревочке, вернее, стремительно приближавшегося мужчины, ведомого Бьякураном, и это расстраивало. Видать, не только мне всё происходящее кажется Театром Абсурда, а я-то, наивная, надеялась, что Вонгола с логикой дружит больше, нежели «никчемный тунец Катя». Печалька, что сказать? Наконец наши визитеры подрулили к нам, и Бьякуран, как всегда с хитрой лыбой, заявил: — Всем снова желаю здравствовать! Знакомьтесь, это Антон-кун, ради встречи с ним я и попросил тебя, Катя-чан, сюда приехать. Чего? Ради встречи?.. А как же зефир?! А я-то тебе поверила, «редиска» ты синеокая! Да как ты мог?! Я-то сюда перлась спасать тебя от зефирной ломки, а ты меня с каким-то мужиком решил познакомить?! И вообще, «Антон-кун» — это ни фига не «понятное описание»! Что это за тип, и с чем его едят?! С зефиром?! — Очень приятно, — хмуро отозвалась я и предприняла попытку подняться, но была остановлена покоившейся на моем плече лапкой Ананаса, цепким взглядом взиравшего на новоприбывшего. Я поняла, что встать мне не дадут, и спросила у «Антон-куна»: — А нельзя ли поподробнее? Вы, вероятнее всего, мое имя знаете, и кто я — тоже. А вот туманное представление Бьякуран-сана мне что-то ни о чем не говорит. — Охотно, — выдавил улыбочку, похожую на спазм, «Антон-кун». — Меня зовут Антон Сергеевич Крапивин, я являюсь директором конноспортивного клуба «Восток». Может, слышали? Я опешила. Резко возникло желание подняться, но оно вновь было пресечено конечностью моей личной галлюциногенной Травы. Конечно, я знала конный клуб «Восток»: раньше мы с ним очень плотно сотрудничали и Сергей Иванович Крапивин, отец индивидуума, торчащего в данный момент пред моими офигевшими очами, был нашим постоянным клиентом. Вот только два года назад, после его смерти, клуб достался вот этому самому «Антон-куну», и он с нами сотрудничать отказался, будучи переманенным Шалиным. Как мои предки ни пытались его переманить обратно, он не переманивался, а потому я его ни разу в жизни не видела. Машка делала попытки пообщаться с ним после смерти родителей, но ей, насколько я знаю, всегда указывали на дверь, и переговоры заходили в тупик на первых же стадиях, а вот сейчас сия гордая личность заявилась сюда, в этот парк, на встречу со мной. Как?! Объясните мне, тупой, как Бьякурану это удалось?! Чёртов босс… Мельфиоре, да. Я в трансе. Нет, я в непередаваемом афиге! А Мукурище ни капли не удивлен, в отличие от меня и ни фига не втекших в ситуацию Вонголят. Печалька… Или нет, учитывая, что он, вроде бы, на нашей стороне. — Очень приятно, — растерянно заявила я спустя секунд десять немого ошизения и таращения глазами-плошками на сие восьмое чудо света — соизволившего снизойти до нас, смертных, самого мистера Пафосность и Заносчивость, как описывала его Маня. — И мне, — противореча тоном смыслу сказанного, кивнул Крапивин. — Поговорим? — Конечно, — окончательно растерялась я и снова рыпнулась встать, но Мукурище меня опять удержал и, кивнув на лавочку справа от себя, заявил таким тоном, будто он здесь босс и говорить будут с ним: — Присаживайтесь. В лоб ему дать, что ли? Он как разговаривает с пафосной личностью, которая, возможно, пришла, чтоб согласиться на сотрудничество?! У него же не один клуб, а целая куча по всей стране, и постоянно открываются новые, а потому сотрудничество с ним — это Манькина голубая мечта, да и моя, если честно, тоже, правда, не столь лазоревого оттенка, но всё же! На мой гневный взгляд Мукуро никак не прореагировал и лишь хитрющим хищным взглядом смотрел в глаза новоприбывшего. Тот усмехнулся и всё же сел, вопросив: — С кем имею честь? — Рокудо Мукуро, — ответил Ананас, и я чуть подалась вперед, чтобы видеть Антон-куна, которого в моем положении стоило называть «Антон-сама». Нет, я не заискивающая тряпка, просто наше племенное хозяйство сейчас в довольно шатком положении, и потому сделка с Крапивиным, хоть единичная, может дать нам огромный толчок вперед. А потому хамить ему — совсем не выход, ну вот совсем… Дипломатия — это не подхалимаж, это лишь способ ведения дел, при котором «и волки сыты, и овцы целы», а нарываются на ненужные конфликты лишь те, кто еще не вырос из детсадовского возраста и свято верит, что компромисс — это не для него, высокопафосного, который всегда и во всем прав. Жизнь — штука серая, и надо уметь лавировать среди более светлых оттенков, конфликтуя лишь с самыми темными — с тем, что ты не готов принять в силу своего мировоззрения ни в коем случае. Но я отвлеклась… — А подробнее? — хмыкнул сложивший лапки в замочек и опершийся локтями о колени бизнесмен. — Очень близкий друг Екатерины, который в курсе всех дел племенного хозяйства «Заря», — усмехнулся Ананас. Чего? Когда успел?! Нет, когда он моим «очень близким другом» стать успел, я знаю: пару минут назад, заявив, что я ему подыграть должна. Но когда он умудрился в Манькином компе покопаться?! Нам срочно надо вешать на двери замки. Срочно. Вот прямо сейчас! Ууу, истерика, сгинь! Сгинь, а то сгину я! — Понятно, — протянул Крапивин. — Тогда, вероятно, есть смысл говорить с Вами, а не с Екатериной Семеновной. Вы не против? — о, последняя фраза была явно ко мне обращена. Что делать, что делать?! «Сушить сухари», как говорится… Ямамото, Дино и Рёхей напряженно на меня воззрились, Бьякуран продолжал давить лыбу и хитро щуриться, а Мукурыч был спокоен и непробиваем, аки айсберг в океане… Я многое потеряю, если он решит мне сделать гадость и отомстить за все оскорбления в свой адрес. Я лишу Машку, которую он ненавидит, ее мечты. Я отниму у нашего племенного хозяйства возможность развиваться… Я открыла было рот, чтобы сказать: «Против», — но фраза, сказанная Мукуро совсем недавно, обожгла память. «Просто я хотел показать тебе, что бывает с теми, кто идет против меня и тех, кого я решил защищать». Я окончательно растерялась, а с губ сорвалось совсем не то, что я хотела сказать: — Конечно, я ему верю. Ду-ура! Ой, дура!!! Ну почему, когда всем мозги раздавали, я спала, как кошка из легенды про Джаююниши, то бишь про двенадцать знаков китайского календаря?! И, что самое печальное, никакая хамская мышь меня не обманывала — винить можно лишь собственную тупость, так и не исчезнувшую… — Отлично, — ничуть не удивленным тоном изрек иллюзионист, он же мои личные грабли, но его пальцы едва различимо сжались на моем плече, словно подбадривая меня, и я прекратила заниматься самобичеванием, плюнув на всё и подумав: «Будь, что будет». Как говорится: «И понадеялся поп на русский „Авось”»… — Хорошо, — кивнул Крапивин и обратился к Мукуро: — Со мной недавно связался господин Джессо и пояснил, что дела в вашем племенном хозяйстве идут совсем не так, как раньше. Он сказал, что ваши жеребцы куда выносливее тех, что поставляет мне Шалин, и по присланным им документам это подтверждается. Сверив информацию от людей, пользовавшихся вашими услугами в этом году, с данными по нашим лошадям, я могу сделать вывод, что ганноверы Шалина несколько уступают буденновцам Светловых. И дело, похоже, не в том, что у него хуже товар, — ох, как-то меня от этого слова аж передернуло… — а в том, что Шалин, сконцентрировавшись на столичных покупателях, начал продавать нам товар низшего сорта, — да что он так выражается-то?! — Посему меня заинтересовали слова господина Джессо о возможном сотрудничестве. Не люблю, когда мне подсовывают бракованный товар. Тьфу! Прибила бы! Лошади не товар! Что ж он за человек-то такой? Отец его, мир праху, лошадок любил, а этот… Ленки на него нет с ее любовью к животным, превосходящей даже мою… Мне ему хочется дать в лоб даже больше, чем час назад — Ананасу! А вот этому самому Ананасу явно было пофиг на выражения Антон-куна, потому как он заявил: — Да, Джессо сказал Вам правду, качество оказания услуг этих двух племенных хозяйств значительно различается. Мы позволяем покупателю лично отбирать необходимый ему товар, и потому возможность подсунуть доверчивому покупателю «брак» практически исключена. — Меня это устраивает, — хмыкнул Крапивин, откинувшись на спинку лавочки и сложив лапки на пузе. — Однако мне необходимо самому удостовериться, что ваши лошади и впрямь превосходят тех, что были мне проданы в этом году Шалиным. — Присылайте представителей в начале следующей недели, — тут же взял быка за рога всё еще обнимавший меня Мукурище. — Однако это должны быть люди, которым можете доверять и Вы, и хозяйки «Зари» в равной степени, согласны? — Справедливо, — поморщился он. — Что ж, приятно было пообщаться. Дальнейшая беседа не имеет смысла, пока не придут результаты экспертной оценки. Надеюсь, вы продемонстрируете нам всех лошадей? — Конечно, нет, — расплылся в ехидной усмешке Мукуро, и я чуть не подпрыгнула от ужаса. Что он творит? — Где гарантия, что лошадям не причинят вреда? Мы продемонстрируем лишь половину выставленных на продажу лошадей и треть производителей. Не лучшую треть, заметьте. — Не лучшую, говорите? — протянул Крапивин и впился взглядом в глаза Мукуро, снова подавшись вперед и опершись локтями о колени. Иероглиф «ад» в правом зрачке иллюзиониста пугал как никогда прежде. Его глаза были полны решимости и ледяной уверенности в себе. Любой бы понял, что это глаза абсолютно непреклонного человека, и спорить с ним совершенно бесполезно, и, похоже, Крапивин, будучи человеком явно проницательным и обладавшим деловой хваткой, этот взгляд оценил. Он встал и заявил: — Идет. Похоже, в «Заре» наконец появились люди, обладающие необходимыми для ведения дел качествами. Не люблю тряпок. А Вы и господин Джессо обладаете деловой хваткой. Приятно будет иметь с Вами дело. Не в обиду Вашей девушке сказано. — Ку-фу-фу, она не обидится. Да, милая? — обратился ко мне Мукуро, прижав меня к своей бренной тушке. — Да, конечно, — пробормотала я. На правду не обижаются, что уж там? Маня хоть и неплохо ведет дела, но такой хваткой не обладает, да и выдержки у нее, если честно, — кот наплакал… Срывается часто. — Отлично. Я позвоню Вам завтра вечером — договоримся о кандидатурах экспертов, — кивнул он, обращаясь к Фею. — Хорошо, — ответил Мукуро так безразлично, словно это всё были фантики, и речь шла не о спасении нашего племенного хозяйства, а о соревновании по домино среди дворов уездного города в категории «кому за шестьдесят»… — Мне нравится такое отношение, — усмехнувшись, блеснул верхом нелогичности Крапивин и обратился к Бьякурану: — Надеюсь на продолжение переговоров и с Вами. — Я тоже, — мило улыбнулся Джессо и пожал протянутую ему руку бизнесмена с таким видом, будто делал тому одолжение. — До встречи, — бросил Крапивин и, не взглянув на меня, быстрым шагом поспешил свалить в туман. Повисла тишина, и как только фигура в серой рубашенции скрылась в дальних далях, ее прорезал мой вопль: — Какого фига?! — Поддерживаю, — кивнул Дино. — Почему ты не предупредил? — Я хотел сделать Кате-чан сюрприз, — «обрадовал» меня Джессо, подруливая к нам и садясь на лавочку справа от Мукуро, всё еще меня собственнически обнимавшего. — А если б Катю-чан инфаркт хватил?! — возмутилась я чуть тише, но не менее яростно. — От приятных сюрпризов не умирают, — убежденно заявил Зефирище. — Мой мозг, которого и так практически не было, умер, — прошептала я и, закрыв лицо руками, склонилась над землей, практически параллельно к ней. — Ку-фу-фу, не стоит волноваться о таких пустяках, — заявил Мукуро. — Впрочем, если бы мы недавно не помирились, вряд ли бы тебе удалось заполучить расположение этого человека. — Спасибо, — пробормотала я, тут же выпрямившись. Стало немного стыдно от того, что всё это время я ждала со стороны Фея подвоха, но он лишь пожал плечами и, убрав наконец с моего плеча свою конечность, заявил: — Я же сказал тебе всё час назад. А слово свое я держу, хоть ты и считаешь, что это не так. И это правильная позиция — недоверие полезно. Самое смешное — он явно не обижался на меня за мою недоверчивость, а, наоборот, поощрял ее. Спрашивается, где у человека логика и элементарное чувство собственного достоинства? Вот когда я его предателем называла, он оскорблялся, а когда жду от него пакости в любой момент, поддерживает. Хотя… Может, это и есть его логика? Он не считает себя предателем и воспринимает это как оскорбление, но сам никому не доверяет и считает, что умные люди будут поступать как он?.. Но ведь он явно был доволен, когда я согласилась принять его помощь, значит, мое доверие ему всё же приятно? Хотя он и считает, что надо ожидать худшего всегда и ото всех… Ааа, я запуталась! Хотя не совсем. Одно я поняла точно: Мукуро никому не доверяет и ото всех ждет гадости, чего и другим желает, но, похоже, он способен помогать другим, а значит, думается мне, принять помощь он тоже способен. — Ага, — радостно разулыбавшись, кивнула я и, тут же нахмурившись, вопросила у Бьякурана: — А откуда Вам, друг мой ситный, товарищ поклеванный, известно о положении дел на ферме? — Оттуда же, откуда и Мукуро-куну, — хитро изрек Джессо, откинувшись на спинку лавочки и сияя самодовольством и жизнерадостностью. — А конкретнее? — нахмурилась я еще больше. — Лично я взламывал компьютер твоей сестры, Марии, — безразличным тоном признался Ананас, сверля Бьякурана не менее хитрым, чем улыбка самого Зефирного маньяка, взглядом. Вот ведь «редиска»! Да как он мог? Это же преступление! Да, хоть на Манином компе и стоит пароль, знающему человеку его взломать — пара пустяков, я это понимаю, но вот если она об этом узнает, Армагеддон покажется нам всем сказочкой доброго Оле Лукойе… — Офигеть, — протянула я, выглянув из-за плеча Фея и воззрившись на Джессо. — Значит, и Вы так же? — Конечно, — с милой лыбой «пояснил» тот. Интервенты! Взломщики! Преступники! А хотя стоп. Они же мафия, чего я ожидала? Стопудово в Манином компе порылись и Бельфегор, и Скуало, и даже Гокудера. Хотя насчет последнего сомневаюсь, но остальные — точно. Они же мафия, а не детский садик, ясельная группа, так что нечего истерить. Надеюсь, хоть наши комнаты они не обыскивали… — Вы только комп вскрывали или еще куда влезли? — недоверчиво вопросила я у них обоих. — Лично я проверил также твой компьютер, — усмехнувшись, заявил Мукуро, хитро на меня глянув. — И всё? — подозрительно протянула я. — Остальное мне было неинтересно, — хмыкнул Фей. — Я не фетишист, копаться в грязном белье. — Оно чистое, — фыркнула я, решив ему поверить, и перевела взгляд на Бьякурана, подпиравшего спиночкой лавочку. — А Вы? — Я тоже не фетишист, — разулыбался он пуще прежнего, и я, закатив глаза, махнула на это рукой. Смысл теперь паниковать? Дело сделано, а после драки кулаками машут только фанаты проигравшей стороны… — А почему Вы не сообщили о том, что связались с Крапивиным? — не сдавалась в поисках подвоха я. — Сначала я не знал точно, согласится он на встречу или нет, а давать ложные надежды не хотелось, — разоткровенничался Бьякураша. — А затем, получив его согласие, решил сделать тебе приятный сюрприз. Удалось? — Еще как, — хмыкнула я, — но нервы Вы мне потрепали не хуже, чем Бельфегор своими стилетами! — Ты боялась его стилетов? — скептически выгнул бровь Ананас. — А то нет, — возмутилась я. — Он же параноик! Он кокнуть может любого в любой момент! А я пока в могилу не спешу. Так что я их не «боялась», а «разумно опасалась». — И всё равно язвила ему, — рассмеялся Мукуро. — Ну… — я растерялась, а затем тоже усмехнулась. — В меру! — А мне вот интересно, почему ты ничего не предпринял, чтобы отвезти Катю сюда в назначенный день, — недоверчиво заявил Дино. — Как мы знаем, ты просто подгонял ее. Насколько же тот человек от тебя зависит, что ты его уговорил ждать встречи в удобный тебе день? И как ты этого добился? Мне, кстати, это тоже интересно. И правда, как? — Какой ты недоверчивый, Дино-кун, — улыбнулся Бьякуран, воззрившись на Каваллоне, с мрачным видом стоявшего рядом с Ямамото напротив лавочки. — Ты видел Антон-куна? Видел, какой стиль общения он предпочитает? Мукуро-кун, похоже, как и я, искал информацию о нем и тоже понял, что этот человек уважает исключительно силу. Потому он и перешел к Шалину — при прочих равных, его манера вести дела Крапивина устраивала куда больше, нежели податливость и гибкость родителей Кати-чан. Это волевой человек, не терпящий проявления слабости и мягкости, — глаза Бьякурана вдруг распахнулись, а с губ вмиг исчезло всякое подобие улыбки. Я словно присутствовала при том самом моменте манги, когда Блюбелл сказала, что надо убить Юни… И мне стало жутко. В тот же миг наваждение исчезло, а Бьякуран вновь сощурился и засиял лыбой а-ля «Я люблю весь мир, а пара трупов в моей кладовке — это так, декорации». Я поежилась и поймала насмешливый взгляд Ананаса. Ответив ему взглядом, вещавшим: «Ой, да пофиг мне, что ты обо мне думаешь: это было реально жутко и неожиданно!» — я поймала в ответ ментальное сообщение: «К неожиданностям пора бы и привыкнуть, пугливая ты моя», — и, фыркнув, отвернулась. — Да, ты всегда жесткий, — усмехнулся Дино. — Вот чего в тебе нет, Бьякуран, так это мягкости. Ты успешно прячешь это за улыбкой, но те, кто тебя знает, на нее никогда не поведутся. — Да ладно тебе, Дино, — вмешался Ямамото с улыбкой. Единственной чистой и искренней улыбкой в данный момент. — Он ведь помог. Не ищи ты во всем подвох! Это ведь Бьякуран спас Ламбо в последний раз. Я вздрогнула и уставилась на Джессо, а затем вновь воззрилась на Ямамото. Любопытство меня просто сжигало, но спрашивать их о том, как они умерли, было бы верхом бестактности и жестокости, а потому я, как и обычно, промолчала. — Да, — поморщился Дино, упирая руки в бока и начиная отстукивать бешеный ритм ногой, — но не забывай о его прошлом! — Которое не настало, — рассмеялся Ямамото. — Он учел уроки десятилетнего будущего, Дино. Он на нашей стороне вот уже как пять лет. Мельфиоре не существует, может, хватит относиться к нему с подозрением? — Нет-нет, Ямамото-кун, — вмешался Джессо, — меня такая позиция вполне устраивает. Это даже несколько бодрит! Знаешь ли, абсолютное доверие расслабляет и, если уж совсем честно, растляет! А вот недоверие держит в тонусе и не дает совершить оплошность. Проступки в случае недоверия совершить куда сложнее, это что-то вроде поводка для амбициозной личности, способной их совершить, понимаешь? Бьякуран с хитрой лыбой взирал на Ямамото, но мне показалось, что сказано это было мне. Я покосилась на Мукуро, который цепким взглядом смотрел на Джессо, и подумала, что вот оно. То, почему Мукуро всё время говорит о том, что ему тоже не надо доверять. Это дает ему стимул не совершить то, за что его потом смогут назвать предателем. Это не дает ему «сорваться с поводка» и «укусить» доверившегося ему. Именно поэтому он всегда говорил Тсуне, что когда-нибудь захватит его тело, хотя, возможно, он и впрямь собирался это сделать. Но ведь возможностей у него для этого была уйма, а он ни одной из них не воспользовался. А значит, чтобы не предать, ему необходимо чувствовать, что ему не до конца доверяют, знать, что, соверши он проступок, все сразу поймут, что виноват он, потому что тогда он этот самый проступок попросту не захочет совершать… — Бьякуран-сан прав, Мукуро? — тихо спросила я. Фей на секунду нахмурился, а затем, как обычно, утек от вопроса в сторону расплывчатости и неясности, бросив на меня ехидный взгляд: — Он верит в это, значит, для него это правда. Ананас усмехнулся и вновь воззрился на Зефирного маньяка, а я вопросила: — Бьякуран-сан, а зачем Вы притворились, что за мороженым идете? — И куда ходил с утра? — добавил Дино. — Оу, с утра я ходил звонить Антон-куну, чтобы уточнить время встречи, обговоренное нами еще вчера вечером, после того, как Катя-чан передала мне сообщение о том, что эта поездка состоится, — пояснил белый друг французских сладостей (не путать с его керамическим тезкой). — А насчет мороженого — прости, Катя-чан. Я просто хотел сделать сюрприз. Кстати, если мы не поторопимся, то рискуем опоздать на автобус: Антон-кун немного задержался, к сожалению, потому я так долго «ходил за мороженым». Ах он гад, лишил меня мороженки. Но он няша: сюрприз удался, причем ой как замечательно удался! — Спасибо, — улыбнулась я, и Бьякуран, одарив меня улыбочкой в ответ, встал и направился к остановке. Я с тяжким вздохом тоже поднялась, и мы всей гурьбой потопали за нашим белеющим вдалеке парусом, а меня терзал лишь один вопрос. Почему он решил помочь?.. Хотя было и еще кое-что, что не давало мне покоя, но с Джессо это уже связано не было. Я подрулила к Мукуро и тихо спросила: — Колись, ты знал, что Бьякуран-сан что-то затевает? Потому и поехал с нами? На пару секунд повисла тишина, а затем Мукурище раскуфуфукался и заявил: — Что ж, иногда ты проявляешь чудеса догадливости. Я слышал часть телефонного разговора Джессо и решил посмотреть, во что это всё выльется. Но я не планировал тебе помогать. — Ты меня «испытать» планировал, — поморщилась я. — Оя, оя! — возмутился господин оскорбленный Цукат. — Я думал, мы это уже обсудили! Я тех наркоманов к тебе не подсылал, если ты об этом! Я аж замерла от возмущения. Нет, ну у него и фантазия! Он реально думал, что я о нем такое могла подумать, пардон за тавтологию? Кошмар. — Рокудо Мукуро, ты непроходимый болван! — выпулила я и поймала озадаченный взгляд Фея, который почему-то вдруг превратился в довольный, а его владелец, рассмеявшись, покачал головой и поспешил вперед, к автобусной остановке. Я же решила махнуть рукой на его извращенную логику и с тяжким вздохом поплелась следом. Накатили апатия и умиротворение, потому как, похоже, жизнь начинала налаживаться, но подарки судьбы я принимать не привыкла, а потому инстинктивно ждала от нее подвоха…